Сыграй со мной партию, мой милый анонимный гений!

Эпилог. Этой ночью Лас-Вегас сияет особенно ярким светом прожекторов. Музыка, многочисленные толпы незнакомых людей, бешеный ритм этого города, вот уже четвертая бессонная ночь подряд, потраченная сперва на отмывание денег у здешних игорных заведений, а затем – на неистовый секс, звериный секс, с кровавыми пятнами на простынях от судорожно сжимающихся пальцев на спине и диких стонов, раздающихся на весь номер-люкс. Я стою у входа в казино, наблюдаю за медленно светлеющим небом и сосредоточенно тру указательный и средний пальцы друг об друга, чувствуя легкие шершавые отпечатки ожогов, которые были оставлены мной же на моей коже бесконечно давно, когда-то в другой жизни, когда я был абсолютно другим человеком и жил совершенно в другом месте. И с другими людьми. Я не могу больше привычно тряхнуть головой, закрывая лицо черными волосами – длина моих волос теперь не позволяет мне этого. Я не могу укрыться за воротом длинного классического пальто от посторонних и ненужных взглядов – ведь теперь я чаще ношу водолазки без горла светлых оттенков. Глаза к вечеру немного устают из-за перенапряжения, а ведь первое время мне приходилось не меньше пятнадцати минут сидеть утром за столом и с проклятиями надевать цветные линзы. Ничего, сейчас я делаю это меньше, чем за тридцать секунд. Привычка. Мне необычайно легко. Я на своем месте. Я живу в свое удовольствие – наконец-то в свое удовольствие. Я полностью счастлив и доволен собой. - Не найдется сигаретки, друг? – Мужчина в круглых затемненных очках, с волосами, сплетенными в дреды и закрытыми разноцветной косынкой у основания, немного растерянно хлопает себя по карманам. Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться: - Если вам некуда спешить, мы можем пройти ко мне в номер, я живу неподалеку, у меня есть все, что вам будет угодно, - произношу ехидно. Мы молча доезжаем до моей гостиницы, заходим в номер – и тут я уже не сдерживаю свой смех. Человек передо мной ухмыляется, снимает с себя парик с очками, оставаясь в яркой салатовой майке и голубых джинсах. - Тебе смешно, а меня уже во всех казино в лицо знают и не пропускают, приходится выкручиваться, - ворчит он, сбрасывая ненужный маскарад на кресло. - Боже, во что ты вырядишься завтра, мне интересно? - Так уж вышло, что сегодня, перед уходом Джима из отеля, я не смог оценить во всей полноте его внешний вид. Я был удивлен этим обликом. - Выберу утром, какая разница? Важно то, что вот это, - он бросает большую спортивную сумку на пол, - теперь наше. И я планирую просадить Все Это в ближайшее время. Отвернувшись, Мориарти – а точнее, если верить документам, Джеймс Карлос Эленд, - на ходу стягивает майку и направляется к ближайшей двери: - Я в душ. Обманывать этих лохов так утомительно. Ты со мной? – Его плечи и шея покрыты следами моих зубов. - Чуть позже. Джим барабанит пальцами по дверному проему и входит внутрь, оставляя дверь нараспашку открытой. Я с удовольствием наблюдаю за тем, как он раздевается и регулирует температуру воды. На тумбочке около ванной комнаты лежит чуть измятая газета, перечитанная мною не раз и не два – в самолете, поезде, автомобиле, не раз процитированная и мной, и Джимом в особенно забавных, как нам кажется, местах. Одна из статей в этой газете – финал одной истории и одновременно начало другой, которая обещает быть увлекательной и интересной, даже несмотря на то, что в ней не будет больше соревнований, тайных кодов, похищений, ночных звонков и самоубийств на крыше. Через месяц после моего отчаянного прыжка и сутки после свадьбы Майкрофта, стоя в супермаркете в огромных темных очках, - ведь мою историю еще очень долго переваривали по всем каналам, добавляя многочисленные подробности, - в меня врезался продуктовой коляской неизвестный мужчина в красной кепке, надвинутой на глаза. Он не извинился, лишь поднял голову, улыбнулся так, как умеет только он, и сказал: - Не хочешь посетить Индию? Индия. Бали. Россия. США, Лас-Вегас. Куда его занесет дальше? Я лишь слепо следую, отдавшись его инициативе и его воле. Я расслаблен. Я счастлив. Я не знаю, как он выжил, я не знаю, что произошло с его бизнесом и Себастьяном Мораном, я не знаю, простил ли он меня. Я просто расслаблен. И я не хочу ничего менять. - У тебя перезагрузка системы? Выйди из BIOSа, я соскучился. Я счастлив. По-настоящему счастлив. Как же это восхитительно – быть человеком.