Любовь рая и ада.

Юнги живет в свое удовольствие. Почему бы и нет, если ты награжден бессмертием? У него свой особняк, тысячи любовников, много денег. Он достаточно красив и умен, но все это закрывает много недостатков, из-за которых страдают омеги, которые попавшись в его ловушку чар - не могут выбраться и умирают. А что вампир? Ему плевать, ему не нужны отношения, только секс, жесткий и грубый. Он же вампир, чувства для него невиданны, хотя, был когда-то он влюблен, но из-за своей глупости потерял его. С того момента ему ничего не нужно и никто, только жаркие ночи с любовниками на один раз. Сейчас он сидит в своем кабинете внимательно смотря на бокал с вином в руке, и о чем-то думал. Его родители не давно приезжали навестить горе сына, что в то время как они зашли в его покои с его двумя младшими братиками, ну очень не вовремя, потому что он занимался сексом с очередным миловидным омегой. Как только он их заметил, точнее его отвлек сердитый голос отца, он не незамедлительно свернул шею пареньку, и выйдя из него, не довольно смотрел на родителей и надевал красный халат. Те долго его ругали и бранили, а он только и делал что отмахивался от них и постоянно кричал на мелких, которые постоянно что то брали. Они провели у него неделю, и то над чем он раздумывал, были последние слова папы перед отъездом. "Юнги, ты уже не мальчик а зрелый мужчина, пора подумать о замужестве. Мы с твоим отцом хотим внуков, а не сына-оболтуса, найди себе уже омегу навсегда и нарожай детей. Если же ты сам не в состояние так сделать, то я сам займусь этим, и найду тебе омегу." По сути, папа прав, нужно завязывать с вечными похождениями налево и направо, но где найти подходящего претендента? Все те кто с ним спали не подходят, нужен особенный. Если уж и дело до ребенка до ходит, нужен тот, от кого он будет самым лучшим. На ум приходит только он. Если бы за грехи Юнги он не горел бы сейчас в Аду, то он бы непременно зачал ребенка с ним. Подойдя к окну, он внимательно посмотрел в него и легонько улыбнулся. Он натворил много дел тогда, пять веков назад, а расплачиваться за него ни в чем не повинный "человек". Прошлое уже не исправишь, не поможешь тому, но он уверен... как только его мучения прекратятся он придет к нему. «Смотрю, хорошо ты живешь… Мин Юнги.» Альфа напрягается, а на лице читается серьезность. Он знает обладателя столь нежного и ненавистного голоса, понимает что эта встреча должна была произойти как только его суд окончился. Как же этот омега вовремя, можно теперь и исполнять задуманное. На лице мелькнула улыбка, но после так же и исчезла. — Да, как видишь, беру от своей бессмертной жизни все что захочу. — с раздражением в голосе, говорит вампир. Не очень хочется разговаривать с этим недо-существом. «Может выйдешь поговорить? Ведь так давно не виделись…" — Зачем мне это делать, если ты уже здесь, Тэхён. — усмехается Мин. Он вампир, и его шестое чувство и обоняние — очень хорошо развиты. Он слышит уже в реальном мире звонкий смех, не громкий, который доносился из угла где не давно стояла ваза с цветами, которую разбили братья. Сначала там появляется серый дым, он окутывает определенный участок и постепенно становится черным. Юнги хитро щурит лисьи глаза, и усмехается. Из дыма проявляется юношеская фигура, сидящая на столике. От не понятного дымка несет чем-то сладким и кислым. Юноша поднимает правую руку и щелкает пальцами, ежесекундно рассеивая дым. Теперь его можно рассмотреть получше, пока не до конца село солнце. Парень улыбался, его белокурые волосы растрепаны и в каких-то местах торчат. Одежда была белой, даже не так, белоснежной. На ногах красовались тапочки, с серым пушком. Он покачивал левой ногой, и руками упирался об стол. Голубые глаза смотрели с каплей ненависти, и огромным любопытством. Наклонив голову в бок, Тэхён презренно улыбается. — Здравствуй, Шуга. — И что же тебе понадобилось от меня, падший? — проигнорировав приветствие, с издевкой спрашивает вампир. Смотря по тому, как поменялось выражение лица парня, он его очень задел. Конечно, вспоминать больные времена для него. — Ты все такой же мерзкий, как и пять веков назад. — с отвращением оглядывая его, прошипел Тэхён. Если-бы вампир только знал как ненавидит его юноша. Как же он хочет ударить его, но нельзя... просто он не может поднять руку на того, кого слишком долго любил и берег. — Мне тоже не очень то и хочется тебя видеть, — читая мысли белокурого, сказал Мин. — Зачем явился? — За местью, за тем, что-бы поставить тебя на колени… — спускаясь со стола, и без шумной походкой направляясь к вампиру, ответил тот. — За мои крылья и «чистоту»… Юнги внимательно смотрит на парня, а потом прикладывая ладонь к лицу, начинает громко смеяться. Ему не перестает нравится этот день. Сначала прислуга и работа, а теперь и падший ангел. Он не боится разбудить остальных обитателей особняка, нет, они еще долго проспят, поэтому не жалеет сил и смеется. Громко с самым настоящим издевательством над "человеком" что стоит перед ним. Тот смотрит на него злобно и сжимает руки в кулаки, но не делает ни малейшего движения в сторону Юна, потому что знает он сильнее его в миллион раз. — Ты совсем рехнулся, пока в Аду наказание отбывал? Я убил в тебе все небесные силы, отнял чистоту, и запятнал репутацию. Может мне сделать еще хуже, убив в тебе гордость? — глаза не добро блестели из-под опущенной челки, а губы растягивались в самой что ни на есть издевки. Просто это же Мин Юнги, он же — обольститель Небесных Детей Бога, и убийца всего что им дорого, он — Шуга. — А кто это сделал? Это ты очернил меня, ты оборвал мои крылья, из-за тебя меня наказали и кинули в Чистилище на третий круг, название которому «Адская темница Ангелов», ты хоть представляешь как мучительны были те пять веков? — повышал голос Тэхён. Ему реально хочется посмотреть на то как вампир будет мучится в вечно горящем котле. До тошноты, но хочется. — Нет мне не понять, а знаешь почему? — уловив частичку любопытности в глазах напротив, он продолжил. — Потому что я бессмертен. Я и есть порождение Сатаны, а не Бога! — Даже на таких как ты — всегда найдется оружие и герой! — продолжил падший. — Ты хоть понимаешь, в каком адском огне ты будешь гореть за свои грехи? Скольких ангелов ты ввел в соблазн? Скольких убил? Ты так ничтожен, словно лев, который следит за добычей, делая вид что не тронешь, а как только к тебе поворачиваются спиной — ты убиваешь. Тебе все мало?! Если бы не ты, этот мальчишка еще мог бы стать сыном Божьим. — Он шлюха. Его грехи уже ни как нельзя стереть. — сказал альфа. — Можно. Было. Но ты уже осквернил его тело своим, а еще и свернул шею, он мог бы вымолить свои грехи, но ты... — печально смотря на альфу, прошептал ангел. — Ты и вправду хуже самого Ада, Мин Юнги. Ты сам же наталкиваешь на грехи, и сам же за них ранишь, убиваешь. — Мне надоели твои лекции, — хмуря брови и прикладывая правую руку ко лбу, шикнул вампир. — Ты слишком много о себе возомнил, падший ангел. Мне, наверное, снова следует провести «воспитательный» урок. Ангел резко повернул голову к Юнги, и в его глазах уже не было той грусти, теперь в них большой страх и боязнь за себя. Он знает, что имеет в виду Мин, он еще помнит свой последний день на земле, и следующие утро в Аду. — Ты не посмеешь… Нет… — мотая головой, и ища в глазах вампира хоть капельку уважения, прошептал Тэхён. — Одумайся, Юнги! Ты снова совершишь большой грех, а я больше не выдержу тех мучений в аду! — Знаешь, в одной из книг, я вычитал очень поучительное высказывание. — надвигаясь на того, сказал Мин. — И-и, какое же? — не смея сдвинутся и с места, спросил ангел. — «Даже за один грех вас всё равно отправят в Ад, так почему бы не согрешить миллион раз и войти туда легендой?» — облизывая губы, с усмешкой проговорил Юн. — Нет… Не надо… Ах! — ангел пытается вразумить вампира, но тот властно хватает его за руки, и подводя к столу, кидает. Тэхён не может ничего, кроме как просить о том что-бы тот подумал о других. Но Мин не слышит, ему плевать на всех. Падший сильно ударяется об стол, и оседая на пол прикрывает глаза. Не стоило ему приходить, он ведь знал, что никогда не вразумит этого монстра. Только себе сделал хуже. Сейчас он снова пройдет земные страдания, а после вернется в горящий и пылающий миллионами мучениками, ад. — Знаешь, мне было приятно слышать, когда во время великого суда, ты свалил всю вину на себя. — хватая за блондинистые волосы ангела, прошептал Мин. — Но ничего не поменялось, никакой жалости и сочувствия во мне так и не проснулось. Тэхён шипит от боли, потому что его тянут за волосы вверх заставляя встать, хоть и больно. Юн смотрит в его искореженное лицо гримасой боли, и улыбается. Да он, черт возьми, самый настоящий изверг, или же как называют в современном мире — садист. Альфа перемещает руку на горло ангела, и сдавливает. Юношу со всей силы прикладывают головой об белый стол, да так что звезды летают перед глазами. Вампир заставляет того полностью лечь на стол, и встав между разведенных ног, победно улыбается. Он всегда добивается своего. Одним рывком разодрав белоснежную рубашку на теле Тэхёна, восхищенно осматривая идеальное тело, на котором даже ни царапинки не осталось, ни шрама. Ангелу стыдно, до боли в сердце, очень стыдно и не по себе. Юнги смотрит на него из-под челки, и видит как тот что-то шепчет. Молитву. Вот идиот, Бог не поможет. Он падший ангел, его молитвы не донесутся до неба. Наклоняясь к идеальному телу, вампир сначала малюет языком соски, а потом поднимается к ключицам и кусает. Оставляя укус за укусом, метку за меткой, Юнги уже не видит никаких запретов и уже полностью наслаждается картиной перед ним. Вся шея Тэхёна усыпана засосами, он знает что это означает как на небесах так и в аду — шлюха. Может у людей это нормально, но там наверху за это заставляют ходить по горящим адским углям. Падший видел, как некоторые ангелы не могли недели две нормально ходить. Вампир, не скрывая горящих красных глаз, смотрит на того и читает мысли. Они о чем угодно, только не об том, что с ним происходит. Опускаясь к штанам, он резко сдергивает их. Его не удивляет что под ними ничего нет. Ангелы любят комфорт. Член полу стоит, но для Мина не важно это, для него важно что-бы ангел запомнил эту ночь. Тэхён стыдливо закрывает руками лицо и пытается свести ноги, но вампир давит своими мощными руками на них, раздвигая шире. — Твое тело не изменилось, все такое же прекрасное. — водя кончиками пальцев по груди того, прошептал Юнги. — Прекрати, как тебе не стыдно так обращаться со своим… — ангел не договаривает, потому что его член окольцовывают длинные изящные пальцы. Вместо продолжения из него выходит только стон. — Со своим ангелом-хранителем? — всматриваясь в голубые глаза, спросил Мин. — Послушай, скажу тебе только одно, ад пуст — все зло уже на земле. Все люди перестали верить в вас, в вашу защиту. Теперь все верят только в демонов. — Но я с рождения тебя оберегал, любил, не смотря на то что ты рожден вампиром. А теперь ты так меня благодаришь? — смотря с мольбой во взгляде, спросил Тэхён. — Называй это как хочешь, падший. — переворачивая того на живот, прошептал Юнги. Если тот хочет надавить на жалость, плохо получилось, совсем… У Мина нет ни каких ангелов, и нет сожаления о содеянном, когда-то большом грехе — совращение ангела, сына Божьего. Тэхён чувствует как холодная ладонь касается единственных шрамов: от оторванных крыльев. Он вздрагивает, когда жесткая ткань брюк трется об его задницу, чувствуя внушительный стояк. Ему остается только молиться и просить, что-бы Всевышний простил этого глупого вампира. Юнги наслаждается мелкими вздрагиваниями юноши, и целует шрамы. Они прекрасны. Но так считает только он, никто больше так не считает. Они словно клеймо, означающие что этот ангел пал. Пал с Рая на Землю. Унизительно. Все таки это не самое лучшее украшение для молодого тела, они уродуют. Вампир поспешно расстегивает ремень и пуговицу на штанах, приспуская их. По телу проходит дрожь наслаждения, потому что ни что не мешает члену. Спустив и трусы, Юнги хватает за шикарные бедра ангела, мня их и на последок шлепая. Он слышит как тот тяжело дышит и сдерживает стоны; он не должен поддаваться соблазну, они уже проходили это. Мин берет свой член в руки и направляет к анусу ангела. Он вставляет только головку, а потом схватившись вновь за чужие бедра, резко их тянет на себя. Тэхён громко вскрикивает, но вовремя прикрывает рот ладонью, громко мыча в нее. Вампир не станет ждать, когда узкие, просто охуенные узкие, стенки ануса растянутся под его размер, он сразу набирает темп. Падший тихо постанывает при каждом толчке, и старается не обращать внимания на пошлые шлепки яиц об его ягодицы. У Юнги вдруг возникает, нехорошая, но и не плохая, идея. — Эй, Тэхёна, а это правда что все ангелы беты? — продолжая резко двигаться спросил Мин. — Ах… мхм… д-даа. — ели выдавив из себя, отвечает ангел. Лучше ответит, иначе будет хуже. — Ты же знаешь что мы вампиры, можем оплодотворить любого? — вопрос на засыпку, ангелочек. У альфы на лице улыбка предвкушения, а до того долго доходит о чем же говорил вампир. А как только доходит, он с ужасом раскрывает свои глаза и смотрит через плече на Юна. - И да... не ври мне, что ты бета... твой запах... то что нужно для меня. — Нет… Прошу тебя… Не делай этого… — умоляя и пуская слезы по раскрасневшимся щекам, шепчет ангел. Если вампир в него кончит, то он незамедлительно его оплодотворит и зачтет ребенка. Ребенка Рая и Ада. И тогда все наказание родителей, понесет на себе он. — Знаешь, мне уже давно пора иметь детей, а так как я вампир из благородной семьи, то и дети должны быть с вышей кровью в венах. Ты красив, умен, и силен. Даже когда половину твоей божественной силы забрали, у тебя осталась ее большая часть. Одним словом — ты идеальный сосуд для моего наследника. — шепча эти слова на ухо омеге, Мин улыбнулся. — Его убьют! И меня и тебя тоже!!! Не делай глупостей, ты даже представить не можешь, как будет силен этот ребенок. Совет Неба, его просто напросто убьет, даже не пошевелив пальцем! — плача и прося не делать этого, сказал тот. — Прости, но я уже все решил. Раз из тебя вышел никудышный ангел-хранитель, то сосудом для моего наследника ты послужишь на славу. Не беспокойся, вас никто не тронет, я же вампир из благородной семью. — разгоняясь быстрее, прорычал Юн. Он доведет план до конца. Тэхён опускает голову на стол, цепляясь руками за край, и просто терпит. Возражения только сильнее взбесят альфу, и тогда он его убьет. Он примет судьбу, такой какая она есть, не будет убегать. Так решила судьба, не он. Ему придется остаться с этим садистом, придется вынашивать ребенка, он должен будет вечность провести с ними. Вампир толкается глубже и быстрее на последних минутах и, как и обещал самому себе, изливается во внутрь ангела. Чувствуя горячее семя внутри себя, Тэхён измученно выдыхает и улыбается сквозь слезы. Узел завязывается, и альфа довольно улыбается, смотря как тот утирает слезы и кажется, начинает терять сознание. На его лице снова победная улыбка, а на лице ангела горькие слезы. Юнги не успевает поудобнее взять в руки ангела, Тэхён соскальзывает со стола, прямиком в руки вампиру, теряя сознание. Все же взяв того на руки, он направляется к креслу и садясь на него, накрывает его, и посмотрев на прекрасное лицо, целует в мокрый лоб. «Я докажу тебе что есть тот кому ты должен подчиняться, и покажу настоящий твой страх, которого ты будешь бояться всю жизнь.» Вечное бессмертие, это не так уж и прекрасно, когда ты кровожадный вампир, ищущий своего места в мире. Этот ангел дает ему надежду, пусть и не на счастливое будущее, но зато с детьми. Со временем Тэхён поймет что не сможет противиться и снова влюбится в него. А вампиру ничего и не остается сделать, как заставить проснуться утихшие чувства, и полюбить того, кто ненавидел его. Просто у любви нет границ. Даже такие не совместимые существа, смогли полюбить друг друга.