Тень моего отца

— Вот все время говорят «корица»… А что это вообще такое? — я перевернулся на живот, глядя на дремлющего в траве Арли. У меня есть такая паршивая привычка — я иногда начинаю задавать вопросы, которые ну вроде как бы никак не связаны с темой разговора или просто внезапно звучат. Однако с Арли можно — друг детства все-таки. И он уже привык к тому, что я могу вот так внезапно начать заваливать его странными расспросами. — Это такая пряность, я потом тебе принесу. — Хорошо, — я засмеялся, глядя, как Арли уморительно жмурится, когда качающаяся под ветром травинка касается его носа. Да, это было чудесное время, которому больше не суждено повториться. Сегодня я вступаю в брак по договоренности, мой будущий супруг мрачен, нелюдим, родом с далекого Севера, куда он увезет меня после свадьбы. А кроме того, он из племени инеистых чародеев, он ненавидит весну, траву и солнце — все то, к чему я привык за время своей беззаботной жизни в лесах. Нет, если я попрошу, он позволит мне иногда покидать его снежные владения и на границе с бесплодными каменистыми землями смотреть на неприветливое солнце… — Шайри, что с тобой? — прошелестел от окна тихий бесплотный голос. Я приподнял край пледа, в который только что с головой завернулся, пытаясь скрыться от всего мира, посмотрел на мужчину, склонившегося надо мной. Волнистые черные волосы, отливающие на свету синевой, строгие черты прекрасного лица, светло-голубые глаза… Он все еще безумно прекрасен, хотя эти глаза когда-то были темно-синими и искрились весельем, он передвигался энергично и голос его, певучий звонкий голос, звучал в каждом уголке замка. Мой отец, самый красивый мужчина королевства, самый добрый и заботливый отец на свете, бесплотная светлая тоненькая тень, которому теперь тяжело даже носить длинную косу. Я помню тяжелые пряди до пола, которые я ребенком так любил заплетать в кривые несуразные косички, помню, как он связывал косу в узел, так, чтобы она достигала лишь колена, а я держась за нее, ковылял по саду. Но потом в столицу привезли странный артефакт, который внезапно решил, что поглотить души всех людей — это неплохо. И мой отец, верховный архимаг, пожертвовал собой, когда артефакт решил потянуть меня. Он выжил, но навсегда остался таким, физически крайне слабым, почти лишенным голоса, а его чудесные волосы я собственноручно остриг. Но я все равно очень сильно люблю его. — Я не хочу уезжать, отец. Я не смогу оставить тебя одного. — Так нужно для королевства, малыш. Этот брак поможет заключить союз с инеистыми чародеями, они будут охранять королевство с севера, что позволит сосредоточить силы наших магов на западе, — отец погладил меня по щеке. — Шайри… Так нужно, понимаешь? — Понимаю. Но я не могу оставить тебя. — Арли вернется и присмотрит за мной. Я тихо всхлипнул. Арли… Мой Арли… — Что такое, Шайри? Я не рассказывал отцу о своих отношениях с другом, не хотел тревожить. Он только недавно за последние пятнадцать лет смог засыпать без чар и отваров, раньше мне приходилось все время сидеть с ним, видеть, как он угасает день ото дня и бояться, что он не проснется. И тогда именно в руках Арли я и находил уверенность. — Я люблю его. Плакать я давно разучился, что толку, если каждый день подкидывает все новые и новые поводы? Лучше уж совсем не плакать. Но сейчас на глаза снова навернулись позабытые слезы. Я уткнулся в грудь отца, впервые за много лет позволив себе заплакать, отчаянно и горько, как плакал, будучи ребенком над телом моего красивого отца, превратившегося в бесплотный силуэт. Но сейчас я слезы показать не боялся — их причиной был не отец. — Он уехал из-за свадьбы? — Да, — я кивнул. — Ну не плачь, малыш, тебе стоило сказать раньше, мы бы что-нибудь придумали. — Уже поздно, отец. Прости, я не хотел показаться таким слабым. Я выполню все, что позволит королевству защититься от враждебной магии. И я попрошу мужа отпускать меня к тебе почаще. — Посмотрим, малыш. А твой будущий муж, он хотя бы красив? — Понятия не имею, я его увижу лишь в церкви. В дверь просунулся слуга: — Шайри, вам пора одеваться. — Будь самым красивым на этой свадьбе, — бледно улыбнулся отец. — Буду. Однако сказать это было на порядок легче, чем сделать… — Что это? — я едва не потерял дар речи, глядя на разложенное по кровати свадебное платье. — Ваш будущий супруг прислал это. Ну ладно, платье, я бы еще как-нибудь пережил это, все же оно напоминало мантию мага по покрою. Доконали меня элегантные туфли на каблучке и кусок невесомого белоснежного газа. — Я это не надену! — просипел я, в ужасе понимая, что нет, надену. В результате, в церковь я вошел медленно, величаво и спокойно, каблуки не позволяли промчаться по проходу меж скамей и начать знакомство с супругом со скандала. Со стороны супруга еще никого не было — они все из порталов выйдут в момент, когда я уже встану пред алтарем. — Это что? — голос отца даже чуть окреп. — Шайри? Во что это ты оделся? Я прикрылся букетом в приступе паники. — Придурок! — голос еще немного набрал силы. — Во что ты заставил вырядиться моего сына? Это относилось уже к моему будущему супругу, появившемуся из портала. Он был довольно недурен собой — чуть выше меня, стройный, как и положено инеистому, беловолосый, глаза цвета северной ночи. Но это был не Арли и одно лишь это лишало его шанса на мою любовь. — Не позорь семью! Дай ему букетом по морде и уйди! Так, а вот это уже мне. Отец вскочил, глаза его засверкали, как раньше, он даже чуть раздался в плечах. Я наплевал на все, сбросил туфли и метнулся к нему, как раз вовремя, чтоб поймать его, обессиленного этой вспышкой гнева. — Ты? Вот уж этого я от инеистого никак не ожидал. Он неверяще смотрел на моего отца. — Ты выжил? — Только с помощью моего сына. Которого ты… — Сына??? Так это не дочь??? — Стоп! — рявкнул я. Все уставились на меня. Я глубоко вздохнул, оглядел всех гостей: — Я прошу прощения, но свадьбу придется немного отложить… Совсем чуть-чуть. — Буквально только, чтобы я поменял жениха, — перебил меня инеистый, бесцеремонно подхватывая на руки моего отца. — Согласие на свадьбу он мне дал еще двадцать два года назад, так что будем считать, что у нас был несколько затянувшийся период на подумать и отказаться. — Ты ничуть не изменился, Леин, — отец попробовал улыбнуться. — Я с тобой еще поговорю, почему мне написали о твоей смерти, запечатав твоей печатью письмо, — голос инеистого все же сорвался. Я без сил рухнул на ближайшую скамью, обмахиваясь букетом. Нет, положительно, жизнь в семье архимага имеет свои недостатки — например, никогда не знаешь, что еще выкинет твой обожаемый отец.