Единственные в своём роде

Локи ненавидел Забияку всей душой, которая только могла у него быть. Ему постоянно казалось, что оставь их двоих в одной комнате, то они перережут друг другу глотки сразу же, как дверь за их спинами захлопнется. Каждый раз, как эта смуглая, самодовольная, вечно пьяная девчонка становилась около Лафейсона, его всего начинало трясти от злости, вырывающейся, буквально, из самых ушей. Несколько раз он, сжимая вытащенный «на всякий случай» кинжал, резал себе руку. Локи каждый раз ожидал, что это ходячее недоразумение нападёт на него и тогда он сможет использовать оружие по предназначению, но этого не случилось. Забияка 142 лишь периодически прожигала взглядом Лафейсона, но ничего не предпринимала. Ей нравилось наблюдать за ним. За его злостью. Как он хмурит брови, поджимает губы, нервно переминается с ноги на ногу, но продолжает хранить взаимное молчание. А затем Брунгильда уходила. Всегда выскакивала перед Локи, чтобы лишь услышать, как он тихо проклинает её и рычит, словно оставшийся без еды зверь. Валькирии нравилась его ненависть.

***

Брунгильда демонстративно высоко поднимала бутылку с выпивкой, чтобы за тёмным стеклом и жидкостью не было видно её заинтересованного взгляда. Танцевать она никогда не любила, а пойло можно было найти на каждом шагу, если захочешь. Что же привело её в это шумное помещение, наполненное музыкой и смехом? Валькирия и сама не могла понять, продолжая рассматривать мужчину с длинными и тёмными волосами. Он выдумывал на ходу, импровизировал, а обступившее его девушки лишь хихикали и верили каждому вранью, которое старательно накручивали им на уши. Локи смеялся фальшивым смехом, вызывая большее восхищение. Забияка допила остатки алкоголя. Этот «боженька», на самом-то деле, просто хотел внимания окружающих. Брунгильда искренне не могла понять зачем. Ведь такие, как Локи, получают его в достаточном количестве и без лживых историй. Такие высокие, бледные, с таким лукавым голосом. С такой улыбкой, смехом. Глазами… Валькирия хмыкнула от своих мыслей. Наверно, она просто выпила слишком много алкоголя, раз начала задумываться о таких вещах. О таких существах. Демонстративно разбив бутылку, девушка покинула шумную компанию. Уходя, она и подозревать не могла, что её спину с любопытством прожигает пара серо-зеленых глаз.

***

Брунгильда и сама не знала, зачем ограничила своё время до двух часов. Она могла сократить его до десяти, восьми или хотя бы до пяти. Может быть, ею руководило желание пристыдыть зазнавшегося «бога». Может, ей хотелось обратить его внимание на себя. В очередной раз услышать его насмешливый голос, который она в последнее время начала ненавидеть пуще прежнего. Локи и сам не успел понять, как его «двенадцать» сократилось до «час». Вероятнее всего, ему лишь хотелось показать Грандмастеру своё превосходство над излюбленной тем Забиякой. Однако, на секунду, в голове Лафейсона промелькнула мысль, что такая реакция была вызвана желанием показать своё превосходство самой Забияке. Нахмурив брови и поджав губы, Локи бросил уничтожающий взгляд на девушку.

Он всегда ненавидел то, что было ему дорого.

Локи замечал частые манипуляции, косые взгляды, игры, которые прокручивала с ним Забияка. Он всегда находил в поведении людей истину, которые они старательно пытались скрыть. В случае с этой особой — истина сама скрывала Локи от себя. Он тонул в ней, не ощущая её. Не замечая её. Но одно Лафейсон знал точно — у этой истины была смуглая кожа, длинные, порою спутанные волосы, смех, чем-то схожий с отчаянным визгом свиньи, и глубокие, цвета молочного шоколада глаза. Локи не обратил внимание на то, как стянутые в узкую полоску губы расплылись в широкой улыбке. Как ледяные руки, до белых костяшек сжатые в кулак, осторожно разомкнулись и нечаянно соприкоснулись с огрубевшой, но тёплой смуглой ладошкой. Если бы Грандмастер, указавший на отсчет времени, не послал Лафейсона и Забияку выполнять свои обещания, то Локи наверняка бы осекся и смутился, позабыв о своём недавнем желании вогнать нож в самую глотку девушки. Однако, разворачиваясь и поспешно удаляясь, он всё же припомнил всю свою ненависть, так резко сменившую смутные ощущения. — Во всём этом только твоя вина, — Локи нахмурился, заходя с Забиякой в коридор закрытого типа. Как только двери за его спиной закрылись, он ловко вытащил кинжал и, прижав девушку к стене, поднес его к её горлу. — Тебя давно нужно было прирезать. Локи ясно осознавал, что хотел сказать что-то ещё. Он открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Злато-карий омут глаз поглотил его, заставляя отключить мозг и бдительность. Брунгильда ожидала, что рано или поздно ненависть объекта её внимания вскипит до предела. Она знала, что однажды они таки станцуют на кончиках лезвий своих кинжалов. Но ожидала ли она, что «божество» так резко запнется, прежде чем атакует или ранит её? Что заставило такого стратега и короля обмана застыть? Брунгильда и сама удивилась, продолжая беспомощно моргать. Эта заминка дала ей возможность получше вглядеться в лицо Лафейсона, на которое до этого она смотрела или издалека, или коротко, стараясь не выглядеть излишне заинтересованной. Такое выбеленное, словно мраморное, лицо теперь не казалось таким уж бледным. Теперь девушка смогла разглядеть легкий румянец на щеках и редкие, слабые веснушки, которые, судя по всему, Локи очень хотел убрать. Тёмные волосы, как обычно зализанные назад, были растрепанны. Теперь Брунгильда не питала к ним отвращения. У неё даже появилось желание прикоснуться к волосам Локи, зарыться в них руками, растрепать окончательно. Девушка уже было потянулась осуществить свой замысел, но отвеклась на губы Лафейсона. Раньше они казались ей черезчур тонкими, омерзительными, бледнее его лица. Но сейчас, разглядев их лучше, Брунгильда осознавала, что его губы были пухлыми и манящими, словно бутылка хорошей выпивки. Интересно, Лафейсон каждой встречной красотке позволяет их касаться? Или бережет для особых случаев? Интересно, Валькирия — особый случай? Девушка не знала, что руководило ею в последующий момент. Осознав, что их заимнка затянулась черезчур долго, Брунгильда впилась своими губами в губы Лафейсона. Опешевший сын Лафея даже не заметил, как сам оказался прижатым к стене с подставленным к глотке кинжалом. Валькирия же продолжала проверять его губы на прочность, раз за разом углубляя поцелуй. Если бы какая-нибудь другая девушка поступила бы так с Лафейсоном, то он однозначно уничтожил бы её прямо на месте. Вот только вся суть заключалась в том, что Забияка не была какой-нибудь. Локи осознал это давно и в то же время недавно. И истина окончательно поглотила его в свои горячие объятия. Отвечая Забияке с той же страстью, Лафейсон плавно опустил руки на её талию, пряча в рукавах, словно тузы, кинжалы. Брунгильда, не решаясь переигрывать, разорвала поцелуй. Она вжала лезвие в шею Лафейсона сильнее и усмехнулась. — Всё так же уверен в своей непревзойденности? Или мне придется отвоевать у тебя этот титул? — О, попытайся, — Локи лукаво улыбнулся, заставляя девушку снова убедиться, что он всё такой же подлец. Оттолкнув кинжал Валькирии своим, мужчина начал наступать на неё. Девушка же, явно ожидая этого, отвечала мастерскими атаками. Они оба начали своё смертельное танго, балансируя на кончиках кинжалов друг друга. — Ты так со всеми своими ухажерами? — поинтересовался Локи, увернувшись от наступления воинственной девушки. — Начинаешь их лупасить после того, как целуешь. — А ты со всеми объектами своего обожания ведешь себя так наигранно? — прыснула в ответ Брунгильда, едва не задев кинжалом плечо мужчины. — Только с тобой, — с легкой улыбкой ответив Лафейсон, вызвав тем самым заминку у девушки. Пока она пыталась понять смысл его ответа, он заключил её в свои объятия, приставив оружие к горлу. Другим он поддел рукав её одежды, тем самым обнажив татуировку на руке. — О-о-о, — потянул Локи и улыбка его стала ещё шире. — Да ты Валькирия. — Ты очень проницателен, — Забияка сумела ударить мужчину в колено, вырвавшись. Пока тот пытался предпринять какое-либо действие, она толкнула его на стену, тем самым снова зажав Локи между собой и самой стеной. — Снова поцелуешь? — Лафейсон вскинул одну бровь вверх, после чего почувствовал, как клинок сильнее притиснулся к коже. — Ладно, хорошо. На этот раз обойдусь. Однако… Следующее, что Брунгильда ощутила, как холодная ладонь Локи коснулась её лба. А воспоминания, которые она безнадежно похоронила в своей памяти за горой опустевших бутылок снова заметались в её голове с невероятной силой. Все события были словно вчера. Валькирия очень хотела верить, что это лишь страшный сон, приснившийся ей пару дней назад. Что это её пьяные фантазии, но не страшная правда её прошлого. Что она не является единственной из своего рода.Что её близкие всё ещё живы. Валькирия отлетела на пол, как только Локи перестал манипулировать её сознанием. Лафейсон, оттряхнул свою одежду от невидимой пыли и подошел к девушке. Он слегка наклонился, рассматривая её. — Твой разум жаждет мести. Но вместо того, чтобы её осуществлять, ты сидишь в этой дыре и только считаешь бутылки. — Знаешь, ты прав. Ты же мне в этом и поможешь, — Брунгильда взглянула на Лафейсона снизу вверх. — Интересно, с чего бы я стал те… — Локи осекся, оказавшись поваленным на пол. Девушка вскарабкалась на него, упершись руками ему в грудь. Лафейсон засмеялся её излюбленным смехом. — Из нас бы получилась неплохая парочка, Валькирия. — И с чего ты это взял? — девушка вскинула вверх одну бровку, на манеру сына Лафея. — Посуди сама. Ты последняя валькирия из Асгарда, а я единственный ледяной великан в Асгарде. Мы с тобой, по сути, единственные в своём роде, — Локи взглянул на Забияку 142, криво улыбнувшись. — Это предложение? — Это факт. — Что же, может, ты и прав, — Валькирия усмехнулась. — Мы могли бы сходить на свидание после того, как ты мне поможешь. — Это предложение? — Это факт. — А если я откажусь? — Локи задумчиво нахмурил брови. — Не откажешься. — И кто же мне помешает? — Убийственна сила любви, — Валькирия улыбнулась и въехала Лафейсону по лицу, выбив его из сознания. — А когда ты молчишь, то не кажешься таким омерзительным, — девушка провела пальцем по губам Локи. Валькирия не знала, как можно объяснить то, что через ненависть этот бог был ей симпатичен. Может, он использовал свои чары, а может всему виной его характер, не совпадающий его лицу. Но одно Брунгильда знала точно — теперь Локи Лафейсон просто так от неё не отвяжется.