Мартовский кот Тсунаеши

Красивый брюнет с холодным серым взглядом шагает по улице своего родного небольшого городка Намимори, патрулируя территорию и следя за порядком. Черный пиджак небрежно наброшен на плечи, на левом рукаве ярко-алым пятном горит повязка с устрашающей надписью «Глава Дисциплинарного комитета». Об этом комитете, сформированном в средней школе Намимори, по всему городу ходят разного рода слухи. Ребята поддерживают порядок в школе, да и во всем городе признают их силу и влияние. А уж про грозного и беспощадного ГДК разве что легенды не писались. Великолепный, непобедимый и опасный Хибари Кёя. Именно он сейчас обходит свои «владения», поглядывая по сторонам. Пронзительный взгляд, гордо вскинутая голова и расправленные плечи. Кёя с видимой неохотой приближается к парку, где всегда так много народа, тем более сейчас, когда конец февраля выдался на удивление теплым. Ну, не любил он эти скопища травоядных, когда все вокруг носятся, шумят и говорят на пустые бестолковые темы. Сам Хибари чаще молчал или же ограничивался короткими дельными репликами. Все уже привыкли, что от ГДК не дождешься шутливых фразочек и смеха. Для своих семнадцати лет Хибари слишком серьезный. Как и предполагалось, в парке все бегали и шумели. Хотелось вытащить свои излюбленные тонфа и забить всех до смерти, как Хибари обычно поступал с нарушителями в школе. Но здесь нельзя. Маленькие дети под присмотром посмеивающихся родителей скачут по лужам, играют в догонялки и берут штурмом игровые площадки. Кёя невольно улыбается, чуть приподняв уголки губ. Как ни странно, раньше он тоже был таким, маленьким непоседливым ребенком с шилом в одном месте. А потом что-то в нем надломилось. Или повзрослел просто. И сейчас приятно вспомнить собственные прогулки по этому парку, смотреть на раскидистые кроны деревьев, на которые он забирался так высоко, что начинала кружиться голова. - Смотрите, какой красивый котик! – неожиданно слышит Хибари звонкие девичьи голоса и оборачивается на звук. Была у него такая маленькая слабость – любовь к животным. Прознавшие об этом люди из комитета подарили своему драгоценному главе на день рождения желтого кенаря. Пушистый и весь такой солнечный птиц прочно засел в сердце нелюдимого брюнета и стал его другом. Хибари не ограничивал канарейку клеткой, позволяя свободно летать, где заблагорассудится. Малыш Хиберд, так назвали птичку, всегда возвращался к хозяину и мелодично насвистывал ему песенки, пока ГДК засыпает или работает. Но опустим лиричные отступления и перейдем к нашей истории, ведь именно сейчас она и начнется. Хибари подходит к группке девиц, столпившихся у массивного раскидистого клена. Все особи женского пола подвида травоядных дружно задирали головы вверх, умиленно прижав руки к груди и повизгивая от переполнявшего их восторга. Немного озадачившись такому единению, Кёя тоже посмотрел вверх, тут же понимая восторг девиц. Не будь он собой, присоединился бы к их восторженным воплям. На толстой ветке в нескольких метрах от земли сидит милый перепуганный паренек, симпатичный юный неко, прижимая коричневые, даже на вид бархатные ушки к голове. - Эй, травоядные, вы чего тут толпитесь? – грозно протянул Хибари, приблизившись к девушкам. У него не было манеры повышать голос, да и зачем, когда даже твоего шепота боятся до дрожи в коленях. - Ой! – испуганно дернулись девушки и с видом «Это не мы, это наши тени» быстро дали деру, позабыв про всех милых котиков. Брюнет удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на явно заинтересованного неко. - Ты чего там сидишь? – Хибари с удивлением ловит себя на том, что не может добавить грозных интонаций в голос. Неужели все дело в том, что этот мальчик частично кот?.. - За мной погнались эти девушки, вот я и залез с испуга, - отозвался паренек, вильнув гибким пушистым хвостом. - Слезай, сидеть на деревьях запрещено, - нахмурился Кёя, следя за медленными движениями хвоста. Очень хотелось поймать его и провести против шерсти, чтобы получился забавный ершик. - Даже котам? – наклонил голову на бок неко, сверху разглядывая своего неожиданного спасителя. - Ты недокот, так что слезай, - уже строже велел брюнет, постепенно начиная злиться. – Как тебя зовут? - Тсунаеши, Тсуна, - котик ловко перебрался по ветке ближе к стволу и медленно спустился, явно осторожничая и стараясь не нахватать заноз. - Где твой дом? – спросил Хибари, когда ноги мальчика коснулись земли. Чутье подсказывало, что он примерно его ровесник, но даже рядом с не отличающимся могучими мышцами Хибари неко казался маленьким и очень хрупким. - А вам зачем? – заметно напрягся Тсуна, вздыбив хвост и поведя ушками. Будто от этого он стал выглядеть угрожающе, ага, как же. - Провожу тебя, чтобы больше травоядные не приставали, - пожал плечами ГДК. - Я уличный кот, - гордо вздернул носик мальчик. – Спасибо за предложение, но не нужно. - Как скажешь, - кивнул Хибари, разворачиваясь. Ему еще много дел надо сделать, некогда тут с кошками возиться. Кёя никогда не оглядывается, когда уходит, поэтому он не видит заинтересованного взгляда шоколадных глаз. *** Хибари сидел за столом на кухне, притащив туда бумаги комитета, и погрузился в работу, нервно грызя зажатый в зубах карандаш. Травоядные обезумели с приближающимся началом весны и нарушали правила чаще обычного. Впрочем, повторялось это из года в год, так что ГДК уже привык. Конечно, лучше работать в школе, в кабинете комитета, но там его постоянно отвлекают, и он ничего не успевает. А дома тихо, спокойно, никто не мешает… Брюнет вздрагивает от неожиданности, услышав короткую трель звонка. Неохотно поднявшись и выплюнув поднадоевший своим деревянным вкусом карандаш, Кёя подходит к двери и распахивает ее. Почему не спрашивая? Ну а кто из грабителей или похитителей, пребывая в здравом уме, решится лезть в дом ГДК? - Ты? – недоуменно спрашивает Хибари, оглядывая неожиданного визитера. - Ой, - только и может выдать неко, во все глаза уставившись на недавнего знакомого. – Я не знал, что это твой дом… - Не знал, но пришел? - удивленно приподнял бровь Кёя. - Меня птичка привела! Такая милая! – с широкой улыбкой заявил Тсуна, указывая пальцем в небо. Только тут Кёя заметил летающего над ними Хиберда, что-то весело насвистывающего. – Он постоянно повторял: «Хибари! Хибари!», а потом выдал: «Пойдем!» Мне стало любопытно, ну и… - оправдывался мальчик, сцепив ручки в замок за спиной. – Интересно, кто такой Хибари?.. - Это я, - мрачно сказал Кёя, недовольно посмотрев на беззаботную птицу. Иногда он жалел, что научил это создание разговаривать. Тсуна рассеянно захлопал глазами. А потом до него дошло. - Так это твоя птичка?! – удивление мальчика было безграничным. Такой хмурый человек держит у себя эту солнечную прелесть? И ведь канарейка его очень любит, раз постоянно повторяет его имя… Значит, он… добрый? - Не смотри на меня так, - Хибари пальцем поманил резвящуюся пташку, и Хиберд с готовностью приземлился хозяину на макушку, устраиваясь в блестящих черных волосах. - Точно добрый… - тихо произнес Тсуна, чуть дернув ушками. - Кто, я? – сердито посмотрел на него брюнет. Мальчик неуверенно шагнул к нему навстречу, заглядывая в серебряные омуты глаз. - Можно, я останусь у вас? – жалобно попросил он, опустив ушки. - Ты же уличный кот, - припомнил ему его же слова Хибари, на самом деле уже мысленно нацепив на мальчика ошейник, таким неко сейчас был милым и беззащитным. - Одному плохо, - отвел взгляд Тсуна. – Я не буду вам мешать, честно! «Я не смогу его прогнать», - подумал Хибари, заглядывая в теплые карие глаза, полные надежды. - Неко ведь не едят птиц? – вслух спросил он, наклонив голову. Вместо ответа счастливый котенок бросился ему на шею, крепко прижавшись и громко мурлыча от переполнявшей его радости. «Это все плохо закончится…» - покачал головой Кёя, пропуская в дом нового жильца, заинтересованно виляющего хвостом и довольно поводящего носом. *** С появлением в доме кота все перевернулось с ног на голову. Холодильник был заполнен рыбными консервами, которые должны были быть всегда, ибо Тсуна обладал поистине диким аппетитом, сметая все, что казалось ему вкусным. И Хибари уже почти привык, что его по утрам будит не будильник, а скачущий на его животе Тсунаеши. Неко оказался непоседливым и очень забавным. Ему нравилось возиться на кухне, экспериментируя с рецептами из кулинарной книги. Он взял на себя всю работу по дому, чтобы «Хибари мог спокойно учиться и работать». А еще, как и всякий свободный кот, Тсуна много гулял на пару с Хибердом, и вечером рассказывал Кёе то, что казалось ему интересным. И заснуть теперь Хибари мог только под громкое мурлыканье свернувшегося под боком котенка. Но не все друг в друге их устраивало. Как уже говорилось, Тсуна был непоседлив до безобразия и перебил не одну вазу в доме ГДК. И тайком отодрал приличный кусок обоев, увлекшись ловлей солнечного зайчика. Впрочем, на следующий же день обои были аккуратно приклеены на место, а Кёя так и не узнал об этой проделке. Однажды Хибари не выдержал и наказал мальчика за все проделки разом, отходив тапочкой по мягкому месту и несильно дернув за хвост. На следующий день он получил суровую месть: во все ботинки был старательно налит рассольчик от рыбных консервов. Разъяренный Хибари загробным голосом велел маленькому шкоднику отмыть всю обувь, достал припрятанные кроссовки и ушел в школу. Вечером Тсунаеши долго вымурлыкивал прощение, ластясь к невозмутимому брюнету. Но под натиском такого очаровашки ледяная крепость внутри рухнула, и мальчик был прощен под обещание больше так не делать. В общем, весело им жилось. Хибари заметно пооттаял, что не укрылось от внимания окружающих его людей. Хотя, забивать нарушителей дисциплины до смерти Кёя не перестал, делая это с прежним удовольствием и шиком. И все бы ничего, но тут наступил март, и крышу у кое-кого сорвало очень основательно. Хибари и раньше задумывался, а как же отличается поведение неко от обычного кошачьего в этом месяце? Так вот – никак. Тсуна вел себя как обычный кот, которому очень хотелось… кхм… секса. Его движения, томный взгляд и поведение – все говорило само за себя. И хотя обычно мальчик вел себя довольно скромно и никогда не лез к брюнету на руки, ограничиваясь лежанием рядом и греясь о теплый бок, то с первых же дней начала весны Хибари готов был прятаться. И прятался. Даже ночевал порой в своем кабинете в школе, слушая надрывное мяуканье в трубку, ибо котенок старательно названивал ему на мобильный. Однажды Кёю вообще чуть удар не хватил. Он, никого не трогая, мылся в душе, прикрыв глаза и нежась под теплыми струями. Тсунаеши, тихо и бесшумно, как, собственно, и подобает приличному коту, забрался к нему в душевую кабину и прижался со спины. Единственное, что помешало Хибари завопить благим матом – его выдержка и воспитание. Поэтому он, старательно игнорируя ласковое урчание, вытащил нерадивого котенка из душа, завернул в полотенце, набросил на плечи халат и потащил Тсуну в его комнату, невзирая на слабое сопротивление. Там краснеющему Тсунаеши была прочитана лекция о том, что плохо соблазнять ни в чем не повинных людей. - Хибари – сан, простите, - прошептал тогда мальчик, напоминая спелый помидор. – Я не могу себя контролировать. И Хибари его очень хорошо понимал. Питая слабость ко всему милому, он с трудом держал себя в руках, чтобы не наброситься на своего котенка. А с учетом непристойного поведения последнего это было сделать весьма трудно. Особенно когда смотришь, как мальчик изящно прогибается в спине, выпячивая зад кверху, как довольно мурчит, когда гладишь его по голове или чешешь за ушком. С каждым днем железная выдержка трещала по швам все сильнее, а мартовское поведение Тсунаеши этому только способствовало. А вдобавок ко всему котенок еще и зашкаливающую дозу феромонов излучал. В общем, теперь окружающие стали замечать, что Хибари – сан очень злой и на всех срывается. Долго все это продолжаться не могло. И где-то в середине злосчастного марта Тсуна не выдержал. В отличие от Хибари, он не боялся показывать свои чувства, а ударивший под хвост март только подстегивал на немедленное начало отношений. А что в этом, собственно говоря, такого? Котенок просто влюбился в своего хозяина. Ничего необычного. Размышляя таким образом, Тсуна робко постучался в светлую дверь спальни. Услышав тихое разрешение войти, мальчик проскользнул в комнату, нервно водя хвостом из стороны в сторону. - Что-то случилось? – Хибари посмотрел на вошедшего шатена, отрываясь от изучения очередных отчетов. Как же его замотала эта писанина… И почему нельзя забивать до смерти без фиксации этого на бумаге?.. - Я так больше не могу, - тихо произнес Тсуна, опустив взгляд и с глубочайшим интересом рассматривая пол под ногами. – Я очень люблю тебя, но заставить полюбить себя не могу. Так что… - Ну и что за мелодраму ты тут развел? – хмуро поинтересовался Хибари, подходя к поникшему котенку. Тсуна дернул ушком, недоверчиво поглядывая на брюнета. - Никакой мелодрамы. Я говорю как есть, - фыркнул котенок, махнув хвостом. - Любишь, значит? – Хибари склонился к нему, заправив мягкую каштановую прядку за бархатное ушко. Тсунаеши вздрогнул, покраснел и снова опустил глаза. Тон Кёи не предвещал ничего хорошего. Обычно, он так говорил, когда узнавал про очередную шалость котика и готовился устроить ему взбучку. - Да, - еще сильнее покраснев, ответил Тсуна, отвернувшись. Только бы не видеть этой довольной ухмылки. Он чувствует на поясе теплые сильные руки, обнимающие и притягивающие к себе. В одно мгновение весь изначальный запал выяснить отношения раз и навсегда, а потом гордо уйти, хлопнув дверью, испаряется. Тсуна безвольной куклой оседает в заботливых руках, подаваясь навстречу теплу. - Кёя… - практически шепчет он, уткнувшись носом в грудь брюнета. Тот немного удивлен, никогда еще мальчик не звал его по имени. Но удивление быстро сменяется удовольствием, и на губах сама собой расцветает нежная улыбка, адресованная только одному единственному котенку. - Тише, - Хибари не хуже любого кота урчит, целуя раскрытые для какой-нибудь бестолковой реплики губы. Тсуна шумно выдыхает, распахнув глаза. Сердце бешено стучится о клетку из ребер, а голова приятно кружится от легкого запаха одеколона Кёи. Иногда мальчик сетовал на обостренное кошачье обоняние, но сейчас он был на седьмом небе уже от того, что во всей красе может вдыхать любимый запах. Легкий невинный поцелуй незаметно для обоих переходит в более страстный, объятия крепче, а неуловимое продвижение к широкой кровати все увереннее. Тсуна тихо мурчит, когда Хибари забирается обжигающими ладонями под тонкую ткань футболки, поглаживая стройное гибкое тело. Ему нравится, как красиво Кёя смотрится, нависая над ним, как темные пряди волос обрамляют склоненное лицо. Но его не устраивает неспешность в действиях брюнета, и Тсуна ерзает, торопя, изнывая от ранее незнакомых ласк. - Кёя… - пушистый хвостик дразняще скользит по обнаженной груди брюнета. Хибари тихо охнул и набросился на мальчика с новой порцией поцелуев, спешно стягивая штаны с котенка. Первый стон, смешавшийся с судорожным всхлипом, упругим мячиком отскакивает от стен комнаты, возвращаясь к своему источнику. Хибари впервые в жизни так нежен, чуток и внимателен. Только в его силах оградить Тсунаеши от боли, которую он же может причинить. Мальчик захлебывается в собственных ощущениях, цепляясь пальцами за плечи, в кровь царапая. Кёя шепчет ему на ухо, отвлекает поцелуями. И только тогда, когда окончательно убедился, что Тсуне не больно, притянул ближе к себе, проникая в прогнувшееся тело. Несколько секунд ожидания, показавшиеся бесконечностью, и Хибари почувствовал робкое движение навстречу. Дальше уже рассудок отказывался предпринимать какие-либо действия, отступив под напором нахлынувшей страсти. *** - Доброе утро! – бодро мурлыкнул Тсунаеши, спустившись на кухню. По запаху завтрак был уже готов, а раз Хибари после пробуждения рядом с собой он не нашел, то тот опять поднялся ни свет ни заря. - Доброе, - кивнул Кёя, заваривая кофе. - Ты выглядишь хмурым, - наклонил голову на бок мальчик, разглядывая брюнета. - Интересно, с чего бы это? – сделал вид, что задумался, Хибари. – Травоядное, тебе показать мою спину? - Ой, - пискнул Тсуна, хотя очень хотелось зловредно захихикать. Он прекрасно знал, какие у брюнета там расписные узоры. - Отрабатывать будешь, - мрачно хмыкнул Кёя, укусив мальчика за теплое ушко. - Боюсь представить как… - Тсуне и вправду стало страшно, ведь в голову ГДК могло взбрести что угодно. - Не волнуйся. Думаю, тебе понравится, - многообещающе протянул Хибари. И Тсунаеши знал, что так оно и будет.