Лучший друг

Юнги вплотную подошёл к девушке и сказал, прижав нож к её шее: - Будем играть в прятки, найду тебя - буду резать и насиловать, если будет скучно, то приму методы в психушке. Рыжая инстинктивно отпрыгнула назад, она дрожала от страха, но делать было нечего. - Ну так что, я думаю, что мы можем начать, так не терпится опробовать твою кровь на вкус. Беги, Чеён, как можно дальше, прячься в самых укромных местах этого дома, и попытайся уйти из него живой. К сожалению предыдущим девушкам сделать этого не удалось, - усмехнувшись, сказал парень. Пак побежала прочь от этого сумасшедшего. Она понятия не имела куда можно было спрятаться, в её голове уже вертелись различные мометы с расчленением её же тела. Девушке удалось выбраться в окно и забраться на крышу. Она в ожидании чуда, уселась ждать его. Вдруг на первом этаже, малышка услышала грохот и крик. Юнги орал на весь дом, круша его, он был зол. Не успело пройти десяти минут, как блондин добрался до своей жертвы. - Деточка, вот и пришла твоя смерть. Если будешь вести себя хорошо и слушаться папочку, то я отпущу тебя, лишь внесу поправки на твоё тело, - устрашающе произнёс маньяк. Чеён тряслась, то от страха, то от холода. "Проще было бы совершить самоубийство, чем быть в его лапах" - подумала она. Парень поволок её в сторону подвала, там находилась так называемая комната пыток. При виде всего этого ужаса рыжеволосая побледнела, губы прыгали, а зубы стучали. - Снимай одежду, - тихо, но строго произнёс Юнги. Дрожащими пальцами она растегнула рубашку и, стянув её через голову, принялась снимать джинсы. Оставшись в нижнем белье, Пак встала в защитную позу, сложив руки на груди. - Тебе помочь? - облизывая нож, спросил Шуга. - Не стоит, я сама, - закусив губу, ответила она. Оказавшись обнаженной перед этим фетишистом, она попыталась прикрыть все свои интимные места, на что он лишь ехидно усмехнулся. Мин вплотную подошёл к Чеён, грубо развернув её к стене, он притянул ремнями её запястья к деревянным перекладинам очередного сооружения. - Детка, ты же помнишь, как мы с тобой договаривались, верно? - спросил парень. Девушка лишь слабо кивнула головой в знак согласия с ним. Он в свою очередь показал ей обтянутую темной кожей массивную рукоять плети, из которой выходило несколько тонких плетеных кожаных косиц. - Я ударю тебя шестьдесят девять раз, лишь потому что мне так нравится, - рассмеявшись, сказал псих. Ты должна будешь считать вслух, если удар будет слишком слабым для тебя, начнём отсчёт с начала? - Хорошо, - дрожащим голосом ответила рыжая. Удар за ударом, тело Пак было все красное и в синяках. - Юнги, пожалуйста, хватит, - жалобно попросила она, уже рыдая. - Чеён, ты должна понимать, что это моя настоящая сущность, прояви твердость. И в следующий раз думай о последствиях своих и чужих поступков, - твёрдо и без единых эмоций ответил он. Пока жертва пыталась отдышаться, блондин засунул ей свой член прямо в анал, не используя смазку. Она вскрикнула, а тот продолжал трахать её, выбивая из малышки всю дурь. Ноги подкашивались, вот-вот и она упадёт, но Мин вовремя схватил её и подарил девушке свой поцелуй жизни. Затем он отбросил её на пол и принялся разукрашивать тело Пак. Аккуратно под ребром у Чеён он начал рисовать лилию, которая обозначает смерть. На спине расположилась бабочка, которая по мнению Шуги, доказывала, что рыжая является девушкой лёгкого поведения. - Я закончил, ты мне больше не нужна. У тебя есть ровно десять минут, чтобы сбежать отсюда. Если ты останешься тут или я найду тебя, то Чэнни ожидает мучительная смерть. Время пошло, беги, - сказал Юнги и пнул малышку к выходу. Чеён ворвалась в темноту, и уходила далеко от этого проклятого места. Па­дая, раз­би­вая ко­лени и локти в кровь, она нес­лась прочь, стре­мясь ук­рыть­ся от маньяка. Забежав в лес, рыжая полетела через камни, ветки хлестали ее, оставляя царапины, но девушке было абсолютно плевать на это, ей хотелось побыстрее прийти к Чимину и объясниться в своих действиях, согреться в его объятиях. Она бежала так сильно, как никогда по­нимая, что ос­та­новить­ся сей­час зна­чит сдать­ся и закончить свою жизнь, так и не начав её, как хотелось бы. И тог­да уже можно считать, что все кончится.