Его желание

      Появление путешественников по мирам вышло громким. В буквальном смысле. Они явились громом средь ясного неба и изобразили падающий самолет над итальянским городком. Даже дымовой след оставили за собой, для порядка. А затем совершили аварийную посадку в церкви.       Священник сего оплота был Гастер, который, вместо того, чтобы ютиться в Ядре, как большинство его альтернатив, чинно изображал святошу, пряча за подолом мантии темное прошлое и пистолет.       Последний как раз больше не прятался, а смотрел металлическим дулом дракону в лоб. Примеру священника последовали все находящиеся в церкви.       Зашуршало, защёлкало, и вся паства обнажила огнестрел. Словно перстом указала им на виновников срыва богослужения.       — Вот черт! — прошипел юноша на спине дракона.       — Это не черт, это пипец, — нагнулся еще ниже долговязый скелет в кожанке. Он сидел сзади юноши.       — Ррр! — присоединился к их мнению дракон.       — А я говорил, уж лучше в Андерсвап, — шептал скелет.       — И получить по башке от Блускрина?       — Уж лучше затрещина от друга, чем пуля от психа! Так, Папи, надеюсь, ты пуленепробиваемый? Нет. Ну что ж. Короче. Увези нас отсюдова!       Костяной дракон сглотнул и резко взмахнул крыльями.       Паству, священника, всех снесло потоком воздуха, а в крыше образовалось еще одна фигурная дыра.       Но не успели горе-путешественники выдохнуть, как их едва не подстрелили. На крыше стоял местный Санс – Син. И перезаряжал винтовку. В мире Италии он работал наемным убийцей. И был одним из лучших. Остальные двое лучших тоже взобрались на крышу: Гастер и Азгор.       Не будь дракон из костей, в нем появились бы новые дырки. Скелет успел уклониться, а юноша загородиться ладонями симбионта.       — Летим! Летим! Летим!       Лишь за городом эти трое смогли ощутить себя в относительной безопасности. Скелет и юноша упали на газон и начали целовать землю.       — Ррр!!! — зарычал на них дракон.       — Прости, Папи, — поднялся на ноги скелет. — Но это было уже слишком.       — Слишком началось, когда ты нагрубил геноцид версии Папайруса, — юноша едва не повторил рык дракона. — О чем ты думал, Джи? Мы же предупреждали, с ним надо деликатно. Он не в себе.       — Я и был деликатным, — отвел взгляд Джи и закурил.       И тут появился четвертый участник разговора:       — А что вы хотели сделать с геноцид-Папайрусом?       Путешественники по мирам аж подпрыгнули от неожиданности, резко окружили себя бластерами и преградами из гигантских кистей Гастера. Только затем присмотрелись и успокоились.        Перед ними стоял Инк.       Хранитель, как мог, быстро добрался до Андерновеллы и застал момент ухода дракона от обстрела. Даже он, многим известный как лицо положительное, не лез лишний раз в дела мира, полного мафиозных разборок. Помнил свое первое неаккуратное появление и итог: три пулевых отверстия в черепе и цементные сапоги. Потому Инк знал, что ждет неосторожных путников и спешил к ним на помощь. Оказалось, зря. Путешественники быстро сориентировались и избежали фатальных последствий, при этом внеся нотку мистики в мир испанского сериала.       Художник уже хотел поскорее узнать, какими заголовками будут пестрить газеты: явление Дьявола в церкви; паства спасла священника от дракона; святой против Сатаны; Мафия дает отпор Аду.       — А вы… Инк, верно? — с ним заговорил юноша. С виду Фриск. Причем однозначно мужского пола – редкость.       — Да. Рад, что вы меня знаете, — они пожали руки.       — Вас сложно не знать. Во многих мирах о вас ходят только хорошие слухи.       Пока юноша говорил, Инк продолжал его рассматривать. Он подметил несколько странностей. Во-первых, разноцветные глаза; во-вторых, совершенно нетипичная для Фриск одежда: черные штаны, черный свитер, черный шарф, черные туфли и поверх этого белый халат ученого. Если бы не маска сбоку головы человека, Инк бы так и бродил в потемках дум.       — А вы амальгама, полагаю? — без обиняков спросил он.       — Они – да, — кивок на ГастерСанса и БластерПапайруса. — Полноценные слияния двух существ. А я…       — Мы не амальгамы, — это сказала маска на голове Фриск, — скорее симбионты.       — Здравствуйте, доктор Гастер, — поспешил замять неловкий момент Инк и попросил: — Может, вы все представитесь, мы все-таки впервые пересеклись.       Фриск представил друзей:       — О, конечно. Это Джи. Он у нас молчаливый.       Молчаливый пытался отодрать ото рта вцепившуюся в него руку симбионта Гастера. Который очень не хотел, чтобы тот испортил первое впечатление своими манерами.       — Выходец из альтернативы ЭхоТейла. Точнее сказать нельзя, того мира уже не существует. А это Папи, — юноша указал на дракона. — Он был Папайрусом вселенной, очень похожей на СвапОутер версию. В ней случился жуткий катаклизм и космическая станция, на которой все жили, была уничтожена. Он – единственный выживший. Его брат и отец спасли его. Но с тех пор он пребывает в форме зверя. А я, как вы поняли, Фриск.       — Вы попали в ядро. Как Ядерная?       — Нет, — юноша улыбнулся. — Меня туда никто не бросал. Я сам хотел найти Гастера и помочь выбраться ему из заточения. Что ж, с первой частью плана все прошло хорошо – мы друг друга нашли. Стали жить в одном теле. Но это привело к тому, что мы потеряли возможность вернуться в свой мир. Нас в нем будто никогда не существовало.       Инк наконец понял, с кем имеет дело. Все эти альтернативы потеряли свой дом и объединились в одну команду. Неясно одно: зачем они явились в Андерновеллу? Так еще так громко.       — Очень приятно, — хранитель альтернативных реальностей кашлянул в кулак и вернул беседу на интересующий его вопрос: — Так что там с геноцидным Папайрусом?       Джи удалось оторвать от себя кисть Гастера и вставить слово:       — Он – мудак. Вот что случилось!       За это ему не только заткнули рот, но и руки связали. Впрочем, дракон Папайрус закивал, подтверждая слова долговязого скелета.       Инк постарался вспомнить, о ком идет речь. Геноцидный мир появился сравнительно недавно, возле ДастТейла. В нем повторялось все то же самое, что в дасте – Санс убивал всех для повышения уровня. Но когда он нападал на брата, история претерпевала изменения. В попытке защитить себя, Папайрус случайно убивал Санса. И оставался один на один с самим собой в покрытом прахом мире. Только он и Чара.       Мало сказать, что убийство брата пошатнуло психику нежного скелета. Оно ее перевернуло. Сделало, мягко говоря, неустойчивым и агрессивным, почище Даста. Даже странно, что Даст Санс и Геноцид Папайрус ни разу не встречались и даже не знали о существовании друг друга.       — Мы пытались ему помочь, — обозначил цель Фриск, чем удивил художника. Тот не сразу вспомнил, какое описание этой троице дал Эррор: путешествуют по альтернативам, у которых проблемы с путем пацифиста.       — О! Точно, я слышал, вы помогаете решить внутренние проблемы реальностей. И видимо с Геноцидом вышла накладка?       — Отпусти меня, засранец! — бушевал Джи. Ему вновь удалось выбраться из хватки Гастера. — Не то слово! Этот мудила нас чуть не убил при встрече. Еле успокоили. И, как итог, он решил, что нет счастья большего, чем его еда…       — Которую ты обозвал дерьмом! — зашипел на друга Фриск. — А молчал бы, может его и удалось бы привести в чувства! И убедить отпустить Чару, чтобы эта дура сделала перезапуск. Она уже и сама готова на пацифиста, лишь бы ее выпустили из того чертового подвала!       — Ах, так это я виноват! …       Пока Фриск и Джи ругались, Инк отошел к дракону. Папс встретил его великодушной ухмылкой плотоядного хищника. Завилял длинным хвостом и нагнул пониже голову.       Поддавшись порыву, Инк погладил дракона по ехидной морде.       — А ты не растерял разума, Папи. Если твой мир ответвление мира свапов, то ты, значит, больше Санс, чем оригинальный Папайрус. А значит, ты основной защитник своих друзей. Верно? Уверен, они будут в порядке с таким защитником, как ты.       Джи и Фриск успокоились и теперь просто курили, посматривая на общение дракона и хранителя.       — Смотри, укусит! — предостерег Джи и сразу же получил кончиком костяного хвоста по голове. Аж сигарету выплюнул.       — Так значит, вы здесь случайно, — заключил Инк.       — Да, неудачно переместились. Прости за суматоху.       — Ничего, — художник улыбнулся, — если бы не она, мы бы не познакомились.       — В любом дерьме ищи положительные стороны, — вставил Джи.       — Типа да, — посмеялся Инк и поднял указательный палец вверх. — Точно. Я же хотел кое о чем вас спросить. — Он начал искать на шарфе пометки и скоро нашел: — Не знаю, насколько вы долго существуете, но может что-то слышали о странных событиях десятилетней давности. Ну там, синий экран вместо одного мира образовался, Блу из Андерсвапа потерял в годах, Эррор начал себя странно вести. Вы что-нибудь об этом знаете?       Дракон харкнул зарядом бластера, Джи вернул ладонь Гастера себе на рот, а Фриск застыл с настолько ненатуральной улыбкой, что его можно было сразу обвинять во лжи.       — Та-а-ак, — понял Инк. — И вы туда же?       Друзья переглянулись.       — Прости нас, наши уста закрыты.       Инк громко зарычал, его зрачки обратились прицелом и черепом: как это достало!       — Да что за тайну все хранят от меня!?       — Прости, Инк. Но во имя мультивселенной мы будем молчать, даже если ты убьёшь нас.       Что больше поразило хранителя, это не то, что от него хранят тайну положительные персонажи, а то, что готовы за нее умереть.       — Вау, — он уныло отошел, его зрачки обратились треугольниками. — Даже так. В таком случае, мне и вправду нет доверия.       Он отпил голубой краски и поспешил переместиться прочь.