Она была прекрасна

      — Помоги Натаниэлю, — с заметной усталостью в голосе бросила через плечо Ледибаг и ринулась в сторону полыхающего вечерними огнями парка аттракционов. Акума, задорно рассмеявшись, кинулась следом. Герои сражались уже долгое время, но все попытки отобрать заражённый предмет были тщетны: противник оказался куда сильнее и быстрее, чем обычно, и потому с лёгкостью отражал атаки, нанося в ответ более точные и мощные удары. Нуар, ощутивший на себе гнев Безумной Швеи, лежал около мусорных баков и не мог подняться на ноги: яд парализовал его тело, и только грудная клетка размеренно вздымалась и опускалась, показывая, что парень жив.       КвинБи, проводив напарницу тяжёлым взглядом, часто-часто заморгала, прогоняя слёзы. Ей хотелось одновременно ринуться на помощь Ледибаг и сбежать домой, сбросив всё на напарницу, что даже сейчас одна — одна! — спасает город от очередного бедствия. Но долг героя и гордость твердили, что в первую очередь нужно помочь пострадавшим горожанам, которые не успели спрятаться в своих домах. Поэтому, заставив себя расправить напряжённые плечи, ведь, чёрт возьми, она королева, КвинБи рвано выдохнула, на пару мгновений прикрыв налившиеся свинцом веки, и обернулась. Натаниэль, этот несносный рыжий мальчишка-художник, сидел на асфальте и, судорожно хватая ртом воздух, с силой сжимал рукой повреждённое плечо. Как бы он ни старался приглушить боль, вызываемую растворявшимся в крови ядом, с каждой минутой ему становилось хуже.       «Нельзя, нельзя! Будь благосклоннее к людям», — тихо подсказывает подсознание, когда девушку начинает потряхивать от непонятной злости, и не даёт рассудку помутиться.       — Я помогу, — оказавшись рядом, КвинБи коснулась пальцами запястья Натаниэля и натянуто улыбнулась. — Идти сможешь? Где ты живёшь?       Куртцберг смотрел на мир испуганными глазами. Его будто обескровленные губы дрожали, а медные сбившиеся волосы, прилипшие к покрасневшим влажным щекам, напоминали солому.       — Что ты делаешь?!       Натаниэль, на секунду очнувшись от забвения, порывисто обнял героиню, и в животе КвинБи болезненно кольнуло, а глаза запекло с новой силой.       Где-то в глубине парка раздался пронзительный крик. Столп пыли, вызванный падением аттракциона, ударил по лицу, и КвинБи, не сдержав эмоций, что ранее скрывала за маской геройской самоуверенности, расплакалась.       — Я… Я отведу тебя домой к близкой подруге, хорошо? Там ты будешь в безопасности, веришь? В безопасности…       По крайней мере, ей очень хотелось в это верить.

***

      Хлоя на ватных ногах опустилась на пол спальни, едва не ударившись затылком об кровать. Её квами Поллен, уставшая и лишённая каких-либо сил, мирно посапывала в серебряной шкатулке около настольного зеркала, в отражении которого можно было увидеть Натаниэля. Тот, спрятав лицо в изгибе локтя, спал и изредка дёргался во сне, издавая стон. Видимо, ему снился кошмар.       На улице просветлело. Магия Чудесного Исцеления вернула Париж в прежнее состояние, и теперь Хлоя могла спокойно выдохнуть.       Они справились. Они смогли…       — Я знаю! — воскликнула Ледибаг, когда ей в руки упала огромнейших размеров подушка. — Квин, попробуй заставить Швею израсходовать все её иглы. Это единственный верный способ добраться до акумы! А я подберусь сзади.       КвинБи, нехотя приняв волшебный предмет, выпавший из третьего по счёту Супер Шанса, подождала, пока Ледибаг в тайне от врага затеряется среди маленьких магазинчиков, и с опаской посмотрела на Безумную Швею. Та, держа руку на коробочке с иглами, зловеще улыбалась и как будто бросала героине вызов.       Первую атаку отбить не составило труда: КвинБи, держа подушку наготове и находясь в полуметре над землёй, ловко ловила иглы. Однако с каждым разом, пока раззадоренная Швея наносила удары с большим азартом, держать оборону становилось труднее. Иглы летели быстрее и быстрее, поэтому КвинБи пришлось спрятаться в кабине детского аттракциона, чтобы не попасть под действие яда.       «Я очищаю тебя от зла, мерзкий акума!» — громкий голос Ледибаг, раздавшийся совсем близко, в десяти метрах, привёл девушку в чувство. Выглянув из-за укрытия, она облегчённо рассмеялась, когда увидела целую и невредимую напарницу, стоящую рядом с женщиной средних лет и устало улыбающуюся.       — Х-хлоя?! Что я здесь делаю? — Натаниэль сбросил с себя мягкое одеяло и, резко сев на постели, поморщился. — Что произошло?..       — О, ты наконец-то проснулся, неудачник! — усмехнулась Хлоя. Неожиданное пробуждение одноклассника застало её врасплох, но она, привыкшая играть на публику, выглядела весьма убедительной в своём ехидстве. — Что ж, раз ты встал, можешь проваливать. Объяснять я тебе ничего не собираюсь. Иди, чего смотришь? Хочешь, чтобы я вызвала охрану, м?       Натаниэль, замотав головой, поднялся и пулей вылетел из комнаты.

***

      Хлоя самодовольно хмыкнула, когда Натаниэль, присев на школьные ступеньки, принялся перерисовывать в свой альбом новую героиню Парижа — КвинБи, изображённую на большом постере. Его симпатичное лицо озарила мечтательная улыбка, и она, по правде говоря, невероятно польстила девушке, заставляя сердце в её груди забиться чаще. Нет, и всё-таки этот Куртцберг слишком хорош для неё — гадкой, стервозной дочери мэра Буржуа.       — Он тебе нравится? — участливо поинтересовалась Поллен, выглянув из сумочки. — Тогда почему не признаешься ему?       — Он попросту не примет меня. Да никто не примет.       Квами на заявление подопечной лишь кивнула и спряталась в сумочке. К сожалению, помочь в данной ситуации она не может: в любовных делах она полный профан.       К парковке плавно подъехал чёрный автомобиль с тонированными окнами. Водитель Хлои, Стефан, по привычке открыл дверцу для хозяйки, ожидая услышать обыденные слова недовольства, но их… нет? Хлоя только бросила быстрый взгляд на переходящего дорогу рыжего мальчишку и молча села в машину, чем невероятно удивила мужчину.       — У Вас что-то случилось, мадемуазель Буржуа?       — Почему ты спрашиваешь?       — Выглядите счастливой. Вас редко можно застать в подобном настроении.       Хлоя почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она отвернулась, фыркнув, и спрятала лицо в вороте нового лимонного свитера.       — Вези домой. Да поживее!       Будучи в своей комнате, Хлоя пластом падает на кровать. Ей на мгновение кажется, что она чувствует слабый аромат одеколона Натаниэля, и на её губах расцветает улыбка.       «Он мне нравится», — думает она, потихоньку засыпая.       В это же время Натаниэль Куртцберг, сделав заключительные мазки жёлтой краской, смотрит в приоткрытое окно. Он задумчиво стучит пальцами по столешнице несколько минут, после чего карандашом наносит наметку небольшого шрамика карандашом — прямо там, где у Хлои, над бровью. Но на рисунке изображена совсем не Хлоя: отчаянная, страстная, КвинБи выражает серьёзность намерений и полную непоколебимость. Её глаза, холодные, голубые, как небо, смотрят с хитрым прищуром. Что же, стоит признать…       Она была прекрасна.