Часть 1
5 ноября 2017 г., 02:11
– Что ж, на сегодня занятие окончено. Увидимся завтра и да, не забудьте, что до конца завтрашнего дня ваши работы должны быть у меня на почте.
Кто-то из его одногруппников страдальчески закатил глаза, а кто-то вымученно застонал, понимая, что до конца следующего дня кровь из носу нужно выжать из себя двадцать страниц более-менее вменяемого текста. Микки просто вздохнул. Он покончил с этим дурацким заданием ещё два дня назад. Для него оно вообще не представляло сложности.
По правде говоря, Микки с трудом смог уложиться в заданный объём работы, ведь ему было что сказать по поводу этой темы. Он больше времени провёл за удалением лишнего текста, чем за самим его написанием.
Постепенно аудитория опустела. Студенты собирались в небольшие группки и разбредались по территории университетского городка. Микки наблюдал за тем, как они общаются, смеются с шуток друг друга.
Он не знал, каково это – дружить с кем-то. Как это обедать вместе с кем-то, параллельно жалуясь своим приятелям на учёбу и университет в целом. Хотя эти две вещи были последним, на что Микки стал бы жаловаться.
Большинство дисциплин, которые он выбрал для себя в этом году, имели отношение к естественным наукам. И на каждую пару он ходил с огромным удовольствием.
Математику он любил больше прочих предметов. С ней всё было предельно просто и ясно. Все эти цифры и числа никогда не приводили его в замешательство. В отличие от людей. Есть только чёрное и белое, правильный ответ и неправильный, и никаких полутонов и подтекстов. Никаких чувств, одно лишь рациональное мышление. И в этом Микки дал бы фору многим.
– Мистер Милкович? – обратился к нему преподаватель, когда Микки был уже на полпути к выходу из класса. Вот дерьмо.
Ему всё ещё казалось странным это обращение «мистер». Оно ведь предполагало то, что человек, который обращается к вам, делает это с уважением. А это не то, к чему Микки привык. Да и, наверное, никогда не сможет привыкнуть.
– Да? – он развернулся и направился прямиком к столу мистера Рэймана. Микки никому бы в этом не признался, но он симпатизировал этому преподавателю. Тот болел за свою работу и сердцем и душой, и не терпел наплевательского отношения к своему предмету со стороны студентов.
Но это не означало то, что Микки хотелось общаться с ним в данный конкретный момент.
Рэйман может и был хорошим преподом, но уж слишком он любил помогать своим студентам, общаться с ними на личные темы. Ну, и ещё он совершенно определённо не был слепым.
Ни для кого не было секретом, что Микки держался от всех в стороне. Он зачастую скрывался в библиотеке, погружаясь в очередной учебник, или же решал математические задачки, сидя в своей комнате в общежитии. И, к сожалению, его преподавателю по биологии казалось, будто он был ответственен за то, чтобы в корне изменить подобное положение дел. В результате между ними состоялось несколько пиздецки неловких разговоров, в которых Рэйман упоминал что-то о необходимости общения с другими людьми и о том, что пора студенчества это не только процесс получения высшего образования, но ещё и пора, когда нужно отрываться на полную, вкушая все прелести своего бурного юношества.
На хуй всё это, считал Микки. Именно поэтому ему не очень-то и хотелось участвовать в очередном таком разговоре «по душам».
Микки подавил разочарованный вздох, готовясь услышать очередную напутственную речь, но вместо этого Рэйман просто стоял и смотрел на него с чем-то смутно похожим на гордость во взгляде.
– Что? – буркнул он, неловко переступив с ноги на ногу. Микки терпеть не мог, когда его так пристально разглядывают, а Рэйман прямо сейчас буквально дыры в нём взглядом просверливал, заставляя Микки внутренне сжиматься от неловкости.
– Я прочитал Вашу работу, – просто сказал он. Едва заметная улыбка коснулась губ мужчины. – И я подумываю над тем, чтобы показать её одной из моих коллег. Она работает в журнале «Nature Reviews Genetics». Она планирует опубликовать несколько статей, написанных студентами, и как раз занимается поиском хороших работ. А Ваша, по правде говоря, просто фантастическая. Я хотел узнать Ваше мнение на этот счёт.
Микки был, мягко говоря, ошарашен. Из всех возможных тем для их с мистером Рэйманом разговора эта пришла бы ему в голову последней. Нет, он, конечно, вложил не так уж и мало сил в написание своей работы: он развил несколько собственных мыслей, а так же добавил некоторые интересные факты о результатах недавних исследований. Но это было для него всего лишь очередным домашним заданием. Для большинства эта работа показалась бы полнейшим занудством и задрочеством, а для него это стало неплохим способом отвлечения от окружающей действительности.
Рэйман всё не сводил с него пристального взгляда в ожидании ответа.
– Вам не нужно давать мне ответ прямо сейчас, – сообщил ему преподаватель, так и не дождавшись от Микки никакой реакции. – Этот проект запустится только в следующем месяце, так что у Вас в распоряжении есть несколько дней для размышления. И, к слову, Вам не стоит переживать из-за авторских прав. Статью напечатают полностью от Вашего имени.
Вообще-то мысль об авторский правах даже не посещала голову Микки. Он всё ещё был удивлён тем фактом, что Рэйман решил, будто его работа может быть интересна кому-то ещё. А «Nature Reviews Genetics» был довольно таки крупным журналом. Его читает практически каждый всемирно известный учёный, множество профессоров и тысячи таких же задротов, как сам Микки. Короче говоря, всё то дерьмо, которое публиковали в журнале, читала хуева туча людей и Микки всё никак не мог взять в толк, что есть большая вероятность того, что все эти люди смогут прочесть его собственные мысли и умозаключения.
– Э-э, – многозначительно протянул он, переводя взгляд с потёртого линолеума на свои потасканные кроссовки и избегая тем самым взгляда своего преподавателя. – Я, э-э, подумаю над этим.
Что ж, не очень многословно, но Микки был практически уверен в том, что спустя столько времени мистер Рэйман успел привыкнуть к его манере выражаться, которая явно свидетельствовала об очень печальном уровне его социальных навыков. Но, кажется, мужчине хватило этого с лихвой, потому что он тут же расплылся в широкой улыбке.
– Вот и отлично! – голос его был настолько полон радости и энтузиазма, что Микки даже слегка передёрнуло. – Тогда до завтра.
– Ага, – ответил Микки, продолжая рассматривать свои кроссовки со шнурками разного цвета. Он поспешил покинуть аудиторию, не успев даже толком убрать некоторые свои вещи в рюкзак, которые пытался удержать теперь в руках. Но он не намерен был ещё хоть на секунду задерживаться в аудитории, чтобы мистеру Рэйману не дай бог пришла в голову новая тема для разговора.
Что ж, это решение оказалось для него фатальным, когда две секунды спустя Микки вышел в коридор. К этому времени он уже почти полностью опустел. Большинство студентов свалили к себе в общежития, так как занятия у всех на сегодня уже закончились, либо же отправились в один из многочисленных пидорских кофешопов для хипстеров, которых в их кампусе насчитывалось великое множество.
Но «почти полностью опустел» значило, что в коридоре стоял один парень и место для своей остановки он выбрал прямо напротив двери кабинета, из которого Микки буквально вылетел. На немалой скорости он врезался в этого парня, от чего на пол полетели все его вещи. Блядь.
– Ох, вот чёрт. Прости! – воскликнул парень и Микки уже приготовился послать его куда подальше, потому что, во-первых, кто вообще стал бы извиняться, когда было совершенно очевидно, что это Микки был виновен в их столкновении. И, во-вторых, Микки на дух не переносил любой вид взаимодействия с каким бы то ни было человеком. Если только этим человеком не была Мэнди. И даже тогда он большую часть времени заставлял себя всё это терпеть, а Мэнди, казалось, вообще было плевать на все его заморочки.
Но тут Микки глянул на парня, благодаря которому он уронил свою пиздецки тяжёлую книгу по биологии себе же на ногу, и слова буквально застряли у него в горле.
На него смотрел не кто иной, как Йен Галлагер, звезда университетской баскетбольной команды, типичный задира и плохиш с собственным фанклубом, состоящим поголовно из тупых сучек, которые исходили по нему слюной, и которого до сих пор не выперли из университета только потому, что он был охуительно хорош во всём, что касалось баскетбола.
Буквально каждая собака в их университетском городке знала о том, кто такой Йен Галлагер. Все знали о нём и о его придурковатых друзьях. А ещё всем было прекрасно известно о том, что у парня была спортивная стипендия, так что фактически он мог делать всё, что только его душе было угодно. В общем, он был тем ещё мудаком, которому всё сходило с рук.
В неофициальном ранговом списке их университета Йен занимал почётное первое место. А Микки в этом списке даже не было. Ну, потому как довольно-таки непросто внести в список того, о чьём существовании многие даже не подозревали.
Все эти мысли пронеслись у него в голове за те несколько секунд, что они стояли и таращились друг на друга. А затем Микки сделал то, что всегда делал, когда ему приходилось с кем-то общаться. Он уставился в пол. А точнее, на свои вещи, картинно разбросанные по всему полу.
Вот валяется его ланчбокс с недоеденным сэндвичем, несколько книг вперемешку с листками, потому что Микки, к большому неудовольствию многих преподавателей, ненавидел пользоваться папками, несколько ручек и пара наушников, которые уже давно перестали работать.
Всё это послужило неплохим таким способом отвлечься от того факта, что Йен продолжал его разглядывать. А ещё это здорово отвлекало от его пламенно-рыжих волос, уложенных в художественном беспорядке, от осознания того, что он был выше Микки и вообще от того, что он был охренеть каким сексуальным.
И тут Йен решил присесть на корточки и начать собирать его вещи, бормоча себе под нос «прости», и всё это напрочь лишало Микки возможности применить свою привычную для таких случаев тактику – таращиться в пол, стараясь избегать взгляда человека, который к нему обращался.
Спустя секунды три его мозг всё-таки заработал и тут же переключился на режим выживания, что означало, что Микки нужно было как можно скорее съебаться отсюда, поэтому он тоже присел и принялся подбирать с пола свои вещи.
Когда со сборами было покончено, Микки поднялся и увидел, что Йен тоже уже стоит напротив него с половиной его вещей в руках.
Руки Микки были заняты, поэтому ему никаким образом не удалось бы забрать у парня вторую половину вещей, так что они просто стояли в неловкой тишине, а Микки при этом как мог старался сконцентрироваться на одной ему видимой точке где-то у Йена над плечом.
– Может, ты сложишь всё это в свой рюкзак? – спросил Йен, махнув руками в сторону рюкзака Микки, который висел у того за спиной. В этом идиотском рюкзаке были прорехи, и молния работала через раз, но лучше уж было всё сложить туда, чем тащить в руках.
Микки подёргал плечом, чтобы лямка сползла по руке, и до того, как он успел понять, что происходит, Йен освободил его пальцы от окончательно запутавшихся наушников и раскрыл рюкзак.
Вместо того чтобы попросту запихнуть туда всё разом, Йен аккуратно складывал одну вещь за другой, тяжёлые книжки назад, а тетрадки и листочки наперёд. Потом он забрал из рук Микки всё, что он держал и таким же образом разложил оставшуюся часть вещей.
– Ну вот, – улыбнулся он и застегнул молнию, которая, хвала богам, закрылась с первого раза. Утомлённый этим вынужденным взаимодействием, мозг Микки сгенерировал мысль о том, что ему стоило бы уже хоть что-нибудь сказать.
Предпочтительнее всего было бы «Спасибо».
Он буркнул что-то похожее на «пасиб» в сторону Йена, но настолько тихо и невнятно, что вероятнее всего тот и не расслышал его слов. Но тут Микки услышал «Да не за что», так что, скорее всего, его всё же поняли.
– Меня Йен зовут, кстати, – добавил следом Йен и Микки, не успев прикусить язык, тут же выпалил:
– Я знаю.
Вот же чёрт.
Йен склонил голову набок и с любопытством посмотрел на него. Микки всё же сдержался и не закатил глаза, потому что Йен попросту не мог быть всерьёз удивлён тем, что Микки знал его имя. Все в их студенческом городке знали, как его зовут.
Йен всё не сводил с него глаз и Микки уже начал чувствовать, как волна жара медленно подступает к его щекам, наверняка окрашивая их дурацким румянцем. Всё это время он продолжал фокусироваться на чём-то позади Йена, отчаянно стараясь придумать способ поскорее выбраться из этой ситуации.
Но тут Йен неожиданно задал ему вопрос:
– Так что, как тебя зовут?
Точно, когда кто-то говорит тебе своё имя, ты, согласно общепринятым правилам, представляешься в ответ.
– Микки, – бросил он отрывисто. Что и сказать, просто мастер по поддержанию непринуждённой беседы.
– Что ж, Микки, думаю, мы ещё увидимся.
Данное предположение Микки поставил под ну очень большое сомнение. Они учатся в одном университете вот уже год и если Микки ещё на первой неделе обучения услышал про Йена, то тот с высокой долей вероятности видел его сейчас впервые.
Микки для большинства людей был невидимкой и ему это охуеть как нравилось. Ну, по большей части.
– Ага, увидимся, – ответил он и Йен, улыбнувшись, развернулся и пошёл вдоль по коридору. Наверняка направлялся на очередную тупую студенческую вечеринку.
Когда Йен скрылся из поля его зрения, Микки испытал сильнейшую потребность стукнуться несколько раз головой о находящуюся рядом дверь. Но у мистера Рэймана, который всё ещё находился по ту её сторону, наверняка возникнет немало вопросов на этот счёт. А последнее, что сейчас нужно было Микки это очередной душещипательный разговор. Вместо этого он просто прикусил изнутри щеку, да так сильно, что во рту тут же почувствовался металлический привкус.
И ведь не было абсолютно никаких причин для паники. Да, Микки знатно облажался, но это стало для него уже почти что привычной рутиной. Он перед всеми людьми, с которыми так или иначе общался, лажал так же.
Он уже давно с этим свыкся, и ему было откровенно насрать на то, что другие могли о нём подумать. Для него имела значение лишь учёба. Всё, чем он занимается в университете, казалось ему простым и понятным. Для него это было в разы легче, чем попытки общения с его соседом по комнате, который поначалу пытался как-то выводить Микки на диалог, но в скором времени бросил свои бесплодные попытки. И намного легче, чем пытаться заказать ту же пиццу или любую другую еду по телефону. Микки избегал людей словно чумы. Ему было легче быть одному, вот только к его сожалению Микки не так уж и часто выпадало наслаждаться своим одиночеством.
Но вот проблема была в том, что он реально запаниковал из-за той неожиданной встречи. И, возможно, это было как-то связано с тем, что он был по уши влюблён в Йена.
Ни для кого не было секретом, что Галлагер гей (хотя Микки в любом случае влюбился бы в него, даже если бы тот оказался натуралом. А ещё это совершенно не означало то, что у Микки с ним есть хоть крохотный шанс). А ещё вся эта тема с гейством ничуть не мешала многим девушкам продолжать страдать по Йену от безответных чувств. И Микки, как бы ему было не горестно это признавать, стоял в одном ряду со всеми этими девицами.
Йен понравился ему буквально в ту же секунду, как Микки его увидел. В словарях напротив слова «прекрасный» должна стоять именно его фотография, если вы спросите Микки. И это амплуа плохого парня, которое закрепилось за ним уже спустя пару недель после начала обучения, ничуть Микки не отпугивало.
Ходили слухи о том, что он приторговывает травкой, по ночам палит из пушек на университетском стадионе и каждую неделю у него появляется новый парень, с которым они трахаются, где им только в голову взбредёт. Насчёт первых двух пунктов Микки совершенно ничего не имел против. А вот о количестве парней, побывавших у Йена в постели, он решительно ничего не желал знать.
Микки, несмотря на то, что он был тем ещё задротом и ботаником, любил порой выкурить косячок-другой и всегда радовался визиту Мэнди, если при этом у неё с собой был пакетик травы. И пусть пистолеты напоминали ему о тех жутких годах, прожитых в одном доме в южной части Чикаго, они всё ещё странным образом вызывали у него чувство ностальгии и лёгкой тоски по дому.
Его отец не испытывал чувства гордости за сына, когда тот в свои четыре года с лёгкостью решал математические задачи для старшеклассников. Не преисполнился он гордости и тогда, когда Микки в три года начал самостоятельно читать. Терри гордился им, когда Микки, стоя под мостом, впервые на свой девятый День рождения попал из пистолета прямо по бутылке. Звук выстрела заглушил грохот проезжающей по мосту электрички.
Микки довольно скоро научился одной простой истине: умников Терри не любил. Поэтому он палил из пушек, приторговывал наркотой вместе с отцом и братьями, а по ночам, укутавшись с головой в одеяло, взахлёб читал книги, которые ему иногда приносила мама, полностью погружаясь в иные миры, так отличные от этого дерьмового района, который назывался его домом.
С годами в искусстве притворства ему практически не было равных, что, к слову, весьма его выручило, когда Микки понял, что появилась ещё одна тайна, которую ему непременно нужно было скрыть от отца, если ему была дорога собственная шкура.
Несмотря на все побои, оскорбления и тот холод в глазах, который сквозил в каждом взгляде Терри, когда бы тот ни посмотрел на своего младшего сына, Микки любил своего отца. В каком-то напрочь ебанутом смысле, но любил. И хотел бы, чтобы отец им гордился.
Была, кстати ещё одна вещь, которую Терри ненавидел даже больше, чем умников. Педики.
И как же несказанно повезло Микки оказаться представителем именно этой группы людей. Хотя в этом он не признался бы Терри даже под страхом смертной казни.
Так что да, Микки не на шутку запал на Йена Галлагера.
И возможно разговаривать с ним было немного легче, чем со всеми остальными.
И возможно, лишь возможно, Микки вроде как даже улыбнулся от мысли о том, что Йен теперь знает, как его зовут.
***
«Ауч!» было первым, что Йен хотел выкрикнуть, когда что-то упало ему на ногу. Этим чем-то оказалась тяжеленная книга, вслед за которой ему на кроссовок упало ещё и несколько листков бумаги. Но вместо этого он выпалил «Ох, вот чёрт. Прости!» потому что, по правде говоря, он сам был виноват в том, что мчался по коридору, не обращая внимания на то, кто мог оказаться у него на пути. Он пытался сбежать от своего очередного ухажёра, которому, по всей видимости, было сложно уяснить, что принятое Йеном правило «трахаемся и разбегаемся» распространяется и на него. Они перепихнулись в раздевалке спортзала и сразу после этого парень начал вести себя до отвратного назойливо, намекая на то, что им нужно заняться сексом ещё раз. Вот только Йен согласился бы дважды трахнуть одного и того же парня только в одном случае – если бы тот оказался охуенным любовником, а Джо или Джаред, или как там его вообще, и близко не попадал под это определение. Необходимость оказаться на как можно большем расстоянии от спортзала отошла на второй план, когда Йен посмотрел на того, кого он едва не сшиб с ног. Они оба одновременно вскинули головы, и буквально какую-то долю секунды Йен смотрел прямо в синие глаза, когда парень, к глубочайшему разочарованию Галлагера, быстро опустил взгляд в пол. Обычно Йен никогда не лез за словом в карман. Чёрт, да он был мастером по поддержанию ничего не значащих разговоров, если того требовали от него обстоятельства. Но здесь и сейчас он не мог подобрать слов, потому как был попросту занят тем, что разглядывал стоящего перед ним парня. Всего его лица он не смог разглядеть, поскольку парнишка явно был сфокусирован на своих вещах, разбросанных по полу, но Йен всё же заметил и бледность его лица и его ровный нос и то, как были уложены его тёмные волосы. С каким-то очарованием Йен приметил ещё и тот факт, что парень был ниже его самого. Йен не был уверен в том, сколько именно времени прошло, прежде чем он вспомнил, что в обществе, мягко говоря, не принято молча стоять и таращиться на людей, какими бы милыми они не были. Поэтому он заставил себя отвести взгляд и, присев на корточки, принялся подбирать раскиданные по полу вещи, ещё несколько раз извинившись перед парнем. Хотя за что именно Йен извинялся, он и сам не знал – за то, что врезался в парня или за то, что так долго рассматривал его. В скором времени пол был расчищен, а все их руки были заняты книгами, листочками и прочими канцелярскими принадлежностями. Йен раздумывал над тем, не покажется ли это странным со стороны, если он вызовется провести парня до его комнаты, где, возможно, сможет получить номер его телефона, но потом он заметил висящий у него на плече рюкзак. И выбор пал на худший, но более разумный вариант развития событий. – Ну вот, – сказал он, когда все вещи были убраны в рюкзак, который выглядел так, будто вот-вот разлезется по швам. И обычно в такой ситуации он сказал бы что-то вроде «Ты свободен сейчас?». И если ответ был положительным – а зачастую так оно и было – то потом добавил бы «Не хочешь свалить отсюда куда-нибудь?». Но по какой-то неведомой причине Йен испытывал чувство, которое в последний раз ощущал в присутствии других парней ещё когда ему было двенадцать. Он нервничал. И, что было ещё более необычным, Йену не захотелось тут же завалить этого парня на ближайшую горизонтальную поверхность. Нет, он естественно не отказался бы от этого, но желание узнать имя незнакомца пересилило желание немедленно трахнуть его. А Йену никогда не было интересно знать имя того, с кем он собирался по-быстрому перепихнуться. – Пасиб, – сказал парень, когда Йен вручил ему его рюкзак. Сказал он это еле слышно, но это дало Йену возможность продолжить диалог. – Да не за что, – ответил он и тут же добавил: – Меня Йен зовут, кстати. – Я знаю, – выпалил тот. Парень всё ещё избегал его взгляда, рассматривая что-то у Йена за плечом, но от него не укрылось то, как глаза незнакомца на секунду расширились, словно он сам не ожидал, что скажет нечто подобное. – Так что, как тебя зовут? Что ж, Йен был в курсе, что многие знали, как его зовут, так что он не удивился тому, что и этот парень знает его имя. Ему не хотелось показаться каким-то чудиком, выпытывающим личную информацию у других людей, но что-то подсказывало ему, что парень и не собирался представляться. – Микки, – выдавил тот. Хоть какое-то начало. И Йену было плевать на то, что все ответы парня состояли максимум из двух слогов. – Что ж, Микки, думаю, мы ещё увидимся, – ответил Йен, наслаждаясь тем, как имя парня – Микки – звучит у него на устах. – Ага, увидимся, – ответил Микки после секундной задержки. И то, как уголки губ Йена дёрнулись вверх, когда Микки робко глянул на него, и на секунду ему вновь удалось увидеть яркую синеву его глаз, было чем-то совершенно невообразимым. Пока Йен не успел сделать что-то совершенно глупое, вроде поцеловать парня, он развернулся и зашагал вдоль по коридору. Его первоначальное намерение, как можно скорее избавиться от спортзального ухажёра, было напрочь позабыто. Вместо этого он пытался придать своему шагу такого темпа и скорости, которые бы ненароком не дали Микки понять, будто он пытается как можно скорее избавиться от его общества, но вместе с тем и не намекали бы на то, что Йену хочется прижать его к ближайшей стене и засунуть ему в глотку свой язык. Он успел дойти до своей комнаты и даже немного успокоился, но желания хлопнуть себя по лбу от понимания того, каким же странным был его разговор с Микки, не поубавилось. Что ж, с другой стороны всё могло быть хуже. Йен открыл дверь в свою комнату, намереваясь завалиться в кровать и вздремнуть часок-другой в надежде увидеть сон с участием одного темноволосого и синеглазого парня, но взгляд его тут же наткнулся на его придурошного брата, который успел занять его кровать. – Какого хуя ты тут делаешь? – проворчал он, присаживаясь на ближайший свободный стул. Лип, не отрывая глаз от экрана, печатал что-то на своём ноутбуке. К счастью, всем стипендиатам предоставлялся в бесплатное пользование ноутбук, иначе им двоим пришлось бы часами протирать штаны на библиотечных стульях. – И тебе привет, братец. – Что ты делаешь у меня на кровати? – спросил Йен, покосившись на брата. Этот говнюк даже не потрудился снять обувь. – Мой сосед трахается со своей тёлкой у нас в комнате, так что я решил перекантоваться у тебя. Твой сосед меня впустил. – На целую ночь?! – воскликнул Йен, мысленно делая пометку не забыть сказать Скотту, что Липа в их комнату пускать нельзя. Только если сам Йен не решит иначе. Йен скучал и по дому, и по семье, но он совершенно не скучал по тем временам, когда ему приходилось делить комнату со своими братьями. Было здорово, что они с Липом учились в одном университете, ведь, сколько бы они не ругались, утверждая, что ненавидят друг друга, старший брат Йена всегда оставался его лучшим другом. А ещё иногда он был той ещё занозой в заднице. Прямо как сейчас. Йен вздохнул. Он не собирался заставлять Липа ночевать в комнате с двумя людьми, занимающимися сексом, он бы не поступил так жестоко по отношению к соседу Липа, но идея того, что брат останется ночевать у него прельщала его ещё меньше. – Неужели у тебя нет какой-нибудь знакомой, у которой ты мог бы провести ночь? – Нет, – ответил Лип, продолжая насиловать клавиши ноутбука и совершенно игнорируя раздражительный тон Йена. – А как насчёт той девчонки, которая вчера отсасывала тебе в химлаборатории? – Лип не слишком-то вдавался в подробности о том случае, но, стоило заметить, сам он не раз выслушивал истории о любовных похождениях Йена, так что тут счёт между ними был равен. – Так что? – Господи, Лип прямо оторваться не мог от ноутбука, чтоб хотя бы взглянуть на него. – У неё сегодня вечеринка, а мне нужно закончить это задание по биологии, – сказал Лип. – Сдать его нужно до 22:00. А если ты всё ещё не осознал всей важности моего присутствия в твоей жизни, то я могу и уйти. Что ж, этого стоило ожидать. Лип был одним из тех людей, которые всё делают в последнюю минуту и всё равно им всё удаётся. Он закончит это задание, отправит его преподавателю ровно в 21:59 и затем отправится на ту вечеринку, чтобы как следует надраться и завалить кого-нибудь в койку. Если уж быть честным, то Йен был точно таким же, кроме пункта про последнюю минуту. Этим они и славились, братья Галлагеры. Тем, что любили тусоваться и спали со всеми подряд. Единственная разница была в выборе пола партнёра. Ну, и ещё Лип был гением, а оценки Йена оставляли желать лучшего. Но сегодня никаких вечеринок, на которые Йену и его друзьям хотелось бы пойти, не намечалось. И он, для разнообразия, уже успел выполнить все свои домашние задания. Так что сегодня он просто хотел остаться в комнате, посмотреть парочку фильмов и может быть даже пару раз вздрочнуть. А Лип вроде как сорвал все его планы. – Во-первых, слезай с моей кровати. Можешь взять спальный мешок, – указал Йен и ударил брата по локтю. – Шевелись! Лип преувеличенно громко вздохнул, но слез с кровати и полез под неё за спальным мешком, который Йен хранил именно для таких случаев. Тот раскатал его по полу, занимая большую часть половины комнаты принадлежащей Йену, но, по крайней мере, ему вернули его кровать, так что Йен переоделся в старую футболку и пижамные штаны и забрался под одеяло. – Ого, чувак, шесть вечера, а ты уже в пижаме? Стареешь, – отозвался Лип со своего нового места, продолжая изливать свои мысли ноутбуку. Йен не удостоил его ответом, а лишь показал средний палец. Он взял свой ноутбук и поставил его себе на колени, устраиваясь удобнее. Он ввёл пароль от нетфликсовского аккаунта Скотта. Парнем тот был достаточно неплохим. Они часто делили один на двоих косячок или бутылку пива и никогда не лезли в личную жизнь друг друга. Лучшего соседа и не сыщешь. Йен нажал на иконку сериала «Декстер», который ему порекомендовала Фиона, и стал ждать, когда загрузится серия. Как только эпизод запустился, Йен понял, что решительно не может сосредоточиться на сюжете. Вместо этого он снова и снова прокручивал в голове ту встречу в коридоре. Микки. Так его звали. И это было единственным, что ему было известно о парне. Но Йену захотелось узнать больше. Так что пока Декстер проделывал своим ножом дырки в очередном серийном убийце, Йен решил собрать о Микки всю возможную информацию. Значит так, во-первых, его имя было, скорее всего, сокращением от другого. Майкл, может быть? Это ему и предстояло выяснить. Что ещё? Проматывая в памяти их встречу, Йен попытался припомнить каждую деталь, вплоть до самой незначительной, от внешности парня до его одежды. На нём были свободные джинсы и обычная рубашка, оба предмета его гардеробы были далеко не новыми, как и его обувь. И это не было чем-то вроде «Я обожаю винтаж, так что куплю-ка я себе эти ливайсовские варёнки». Нет, его стиль больше напоминал типичного представителя Сауссайда и от этого Йен почувствовал нечто, похожее на облегчение. Слабое покалывание большого пальца на ноге напомнило ему ещё кое о чём. Книга по естественным наукам. – Эй, Лип? – М? – Ты не знаешь никого по имени Микки? – Хм, – Лип перестал печатать и Йен увидел, как тот, делая вид, что задумался, приложил палец к подбородку. – Ах, да. Мышонок есть такой. Йену очень сильно захотелось запустить в брата чем-нибудь. Да вот хотя бы парой грязных носков, которые он нашёл под одеялом. – Серьёзно? – С тобой никакого веселья, – буркнул Лип и вернулся к своей статье. – Кто вообще, блядь, стал бы называть себя Микки? Дурацкое имя какое-то. А тебе это зачем? – Услышал в коридоре, вот и стало интересно, – ну, частично это было правдой. – Никогда не слышал такого имени раньше. – Я тоже. Чёрт возьми. Йен надеялся на то, что Лип его знает ведь, кажется, они оба занимались наукой. Но хуй там плавал. Хотя у Липа с именами было ещё хуже, чем у него. Пару минут спустя Йен уже вовсю проверял всевозможные соцсети в поисках необходимой ему информации. Прямо сюжет для девчачьей мелодрамы – выслеживать объект своей симпатии по аккаунту в Инстаграме. А что поделать? Йен с ним проговорил от силы минуты две и всё равно успел запасть на парня. Сериал давно был поставлен на паузу, а Йен уже вбивал в строчку поисковика запрос «Университет Сейнт Хавьер Микки», когда перестукивание клавишей на ноутбуке Липа вновь прекратилось. – Погоди, – сказал он задумчиво. – Есть один парень в моей группе по биологии. Он всегда молчит, просто сидит и читает или пишет что-то. Пару недель назад кто-то шутил про него и, кажется, там упоминалось имя Микки. Хотя я не уверен. – Ну, а как он выглядит? – Йен перегнулся через край кровати и во все глаза уставился на брата. Лип недоумённо выгнул брови. – А с чего вдруг такой интерес? Проигнорировав вопрос, Йен спросил: – У него тёмные волосы и глаза синие такие, а ещё он не очень высокий? Лип кивнул. – Да, кажется, мы об одном и том же парне говорим. И тут на его лице появилась хитрая такая ухмылочка. – Что? – рыкнул Йен. Он прекрасно догадывался о том, что сейчас произойдёт. Этот говнюк слишком хорошо его знал. – Он тебе нравится, – сказал, как отрезал, Лип. Он улыбался так широко, что Йен испугался, как бы у него лицо не треснуло пополам. Можно было бы начать всё отрицать, но Лип напал на верный след и он прекрасно об этом знал. Так что оставалось молча терпеть все нападки и насмешки, пока брату не надоест над ним издеваться. – А даже если и нравится, то что? – огрызнулся Йен и вернулся в прежнее положение, откинувшись на спинку кровати. Мысленно он уже приготовился к потоку издевательств. – Чувак, во-первых, этот парень самый что ни на есть настоящий ботаник. Ему только очков не хватает для полноты образа. Во-вторых, ты даже не знаешь, гей ли он. И, в-третьих, у тебя есть определённая репутация. Парни твоего круга не встречаются с задротами. К сожалению, доля правды в словах Липа присутствовала. Йену было на самом-то деле плевать, был Микки ботаником или нет, он просто хотел узнать его поближе. Но вот его друзьям будет не всё равно. Круг общения Йена состоял из одних спортсменов, его товарищей по команде. Они совершенно не возражали против того, что Йену нравятся парни, но социальный статус этих парней имел большое значение. А кроме всего вышеперечисленного оставалась большая и очень раздражающая вероятность того, что Микки мог оказаться натуралом. Так что, лучше бы и в самом деле оставить всё как есть. Одна встреча в коридоре, подумаешь событие. И с чего это событие так его взволновало. Он ведь толком ничего не знает об этом Микки, а если он и в самом деле окажется таким задротом, каким его описал Лип, то они, скорее всего, не поладят. Парень даже не смог ему в глаза посмотреть, когда они общались. И нет, Йен не находил его стеснительность милой. Ни капли. Йен просто обо всём забудет. Он продержался ровно пятнадцать минут, прежде чем вновь обратиться к всезнающему Гуглу. Лип с головой ушёл в свою статью, поэтому Йен мог не таясь вести себя точно как его младшая сестра, когда дело касалось парней. Он проверил Фэйсбук, Твитер, студенческие форумы. Ничего. Он раздражённо вздохнул, когда вдруг одна идея пришла ему в голову. Одежда Микки ведь показалась ему знакомой. Он была типичной для Сауссайда. Он выглядел точно так же, как и Лип с Йеном. В строку поиска Йен ввёл запрос «стипендии университета Сейнт Хавьер». Жаль, что он не знал фамилии парня, но возможно что-то всё же получится выяснить. Пробегая глазами по результатам поиска, Йен заметил список стипендиатов за последние пару лет. Он внимательно вглядывался в каждую строчку в надежде найти имя, хоть немного схожее с Майклом, когда вдруг увидел его. Михайло Милкович, стипендия имени Томаса и Кэтрин Нессинджер. Рядом с именем не было никакой фотографии, но этот Михайло получил стипендию в этом учебном году, так что он определённо всё ещё был в числе студентов. Йен понимал, что вероятность того, что он нашёл нужного парня, была ничтожно мала. И найденная информация тоже не оказалась такой уж полезной. Но одно он знал наверняка, и это могло здорово ему помочь в поисках: Микки и Лип занимались в одной группе по биологии. А значит, Йену придётся стерпеть не одну сотню язвительных высказываний, когда Лип увидит своего младшего брата, ошивающегося у дверей кабинета в надежде на то, что он снова сможет увидеть Микки. Великолепно.***
Следующим утром Йен провёл в ванной комнате чуть больше времени, чем требовалось, по крайней мере, по мнению Липа, который так и не пошёл на ту вечеринку, а просто вырубился на полу комнаты Йена, и сейчас он очень сильно опаздывал на пару по английскому. Он послал миссис Лонгвилл извиняющуюся улыбку и под неодобрительным взглядом прошёл в конец аудитории. Там он плюхнулся на свободное место, открыл ноутбук и, стукнувшись кулаками с Шоном и Райаном, его друзьями и товарищами по команде, принялся конспектировать лекцию. Шон был родом из Сауссайда и с Йеном они сошлись довольно быстро, но Райан родился и рос в Норссайде, так что ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы заслужить уважение своих сокомандников. Но, как оказалось, парень и сам был тем ещё прохвостом, искренне презирающим то общество и обстановку, в которых он вырос. Райан отдавал предпочтение пушкам и кокаину, а не папиному Порше, что, впрочем, не мешало ему принимать деньги от родителей, которыми он щедро делился с друзьями. Так что Йен в принципе сошёлся в итоге и с ним. Он был буквально в шаге от того, чтобы вырубиться под монотонный бубнёж миссис Лонгвилл, когда пара наконец-то закончилась и Райан хлопнул его рукой по плечу. – Давай, чувак, вставай. Учёба учёбой, но мозги не мешало бы проветрить, – Йен был как никогда с этим согласен, так что он собрал все свои вещи и последовал за друзьями. Большинство студентов спешили на следующие занятия, а Райан, Шон и Йен направлялись на стадион. В это время суток поле пустовало, и это место как нельзя лучше подходило для того, чтобы тут можно было прогулять пары и курнуть косячок-другой. После этого весь остаток дня уже не казался таким нудным. Но к концу последней пары весь эффект от выкуренного сошёл на нет. Что, вообще-то, было весьма ко времени, потому как Йену хотелось пообщаться с Микки, имея при этом ясную голову. Йен решил, что не стоит стоять прямо под дверью в кабинет, где у Липа и Микки были занятия. Этим он избавит себя от подколок со стороны старшего брата и Микки не испугается его появления. Сказав друзьям, что собирается на встречу со своим очередным хахалем, Йен направился в библиотеку. Одним из преимуществ членства в компании плохих парней было то, что он едва ли мог наткнуться на кого-нибудь из своих товарищей в подобном месте. Но, что более важно, он надеялся застать здесь Микки, бродящим где-то между стеллажами. Пока он помогал Микки собирать его вещи, он заметил среди них несколько книг, художественных и научных, так что не трудно было догадаться, что парень проводит много времени в библиотеке. Помещение было довольно просторным и поделено оно было на две части. Та часть, на которой находился он сам, представляла собой рабочее пространство. Здесь была и стойка библиотекаря, и столы с компьютерами, за которыми сидело несколько прилежных студентов. Йен просканировал помещение в поисках темноволосой шевелюры Микки, но никого даже похожего на него не увидел. Он знал, что едва ли застанет здесь Микки именно в это время, но попытка – не пытка. Пока библиотекарша, подозрительно косящаяся в его сторону, не начала задавать вопросов, Йен поспешил в сторону второй части библиотеки, заставленной книжными полками. В помещении стояла какая-то пугающая тишина, нарушаемая лишь редким перестуком компьютерных клавиш и шелестом страниц, когда кто-то принимался листать книгу. Йен побрёл вдоль стеллажей, заглядывая в каждый проход, и сверялся с каждым указателем, информирующим о том, какой именно раздел литературы представлен на данной полке. Он быстро прошёл мимо финансового раздела, не стал задерживаться также у книг на историческую тематику и, наконец, дошёл до секции естественных наук. Делая вид, что ищет какую-то определённую книгу, Йен шагал мимо полок с книгами по химии, физике и биологии, но, к сожалению, Микки он так нигде и не нашёл. Но упорства Йену было не занимать, поэтому он продолжил прочёсывать библиотеку в поисках парня своей мечты. Судьба сегодня ему благоволила, поэтому уже через пять минут он нашёл того, кого так долго искал. Микки сидел на полу в самом укромном уголке библиотеки. У него на коленях лежала огромная книга и он, казалось, пребывал в собственном мире. Выглядел он чертовски мило. Волосы его слегка растрепались, а большим пальцем он касался своей нижней губы, вникая в строчки, напечатанные чрезвычайно мелким шрифтом. А ещё на нём были очки. Срань господняя. Лип бы, наверное, обделался от смеха, если бы оказался сейчас здесь и увидел бы парня. – Э-э, – он кашлянул, а когда Микки поднял голову и их глаза встретились, сердце Йена сделало сальто у него в груди. Теперь он смог полностью разглядеть лицо Микки. И выглядел он даже прекраснее, чем Йен успел запомнить. – Привет, Микки. Микки смотрел на него с подозрением и чем-то очень похожим на волнение. – Привет, Йен, – робко ответил он.***
Микки как раз был на середине увлекательнейшей главы про простые числа, когда он услышал приближающиеся шаги. Ковёр, постеленный на полу библиотеки, приглушал топот, но всё равно звук этот очень отвлекал. Микки поднял взгляд и отметил, что находится в подобной ситуации не впервые: в тот раз Йен точно так же возвышался над ним и Микки точно так же испытывал удивление. А когда зелёные глаза заглянули в его собственные, парню показалось, будто его загнали в угол. Йен, выглядящий как никогда прекрасно с этими своими дурацкими волосами, уложенными в художественном беспорядке, и с лёгкой улыбкой на губах, нашёл его в этом месте. Какого хрена он вообще забыл в грёбаной библиотеке? Такие люди как Йен не ходят в библиотеки, даже если им нужна какая-то книга для занятий. Спортсмены чаще всего попросту ищут необходимую информацию в интернете и копируют себе текст из Википедии. Поэтому единственная причина, по которой Йен решил выследить его в библиотеке, потому как чёрта с два он искал здесь книгу по математике, заключалась в том, что он хотел наподдать Микки. Микки слегка наклонился и как можно более незаметно покосился за плечо Йена, пытаясь разглядеть стоящих у него за спиной дружков. Но, кажется, тот пришёл один, что, впрочем, никак не способствовало расслаблению. Он слишком часто имел дело с подобными задирами, чтобы понимать, чем всё может кончиться. Йен поприветствовал его, и Микки опасливо поздоровался в ответ. А потом Йен просто остался стоять на месте, засунув руки в карманы. Ему будто и в самом деле было неловко. Микки бы не рискнул использовать слова «нервничает» и «Йен» в одном предложении. – Я хотел спросить, не сможешь ли ты мне помочь с математикой, – произнёс он наконец. Казалось, будто он сам не ожидал от себя подобных слов. Микки продолжал сверлить его недоумённым взглядом, поэтому он добавил: – Я подумал, что ты должен в этом разбираться. По правде говоря, Микки был настолько удивлён, что даже не стал уточнять, почему именно Йен так решил. Хотя не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что к чему, когда ты видишь огромную стопку задротских книжек, которых у парня было в избытке. Микки, удивив этим сам себя, спросил: – Ладно, с чем именно тебе нужно помочь? Улыбка Йена стала ещё ярче и шире, и Микки соврал бы сам себе, если бы сказал, что не обрадовался тому, что именно он стал её причиной. – Я, по правде говоря, не уверен. Мы сейчас проходим какие-то уравнения, и я понятия не имею, что с ними делать. Все задания есть у меня в учебнике, – ответил Йен, почесав затылок. Он выглядел так, будто ему было стыдно, так что Микки заметно успокоился. Кажется, что Йен и в самом деле пришёл попросить у него помощи, а не издеваться над ним.***
Они дошли до комнаты Микки, которая в данный момент пустовала. Он схватил стул своего соседа и приставил его к собственному столу. – Спасибо, – сказал Йен и рухнул на хрупкий предмет интерьера, которому, к счастью, удалось выдержать тяжесть его накачанного зада. – Будешь пиво? – спросил Микки. Он присел на корточки перед маленьким холодильником и вдруг Йен понял, что ужасно хочет пить. – Не откажусь. Микки достал две бутылки и открыл их, а Йен старался улыбаться не слишком широко, когда понял, что Микки, очевидно, выпивает алкоголь, когда занимается. Микки, очевидно, был крутым задротом. Он присел рядом с Йеном и схватил его учебник. – С какой страницы? – Э-э, – Йен провёл рукой по волосам, запутывая их ещё больше. – С самого начала? Микки просто кивнул и открыл первую страницу. Он просмотрел несколько страниц, а после, со словами «На хуй это дерьмо», схватился за ручку и листок бумаги. – Они ни черта не могут объяснить толком. В течение следующего получаса ему постепенно открывался дивный мир математики. Микки был грёбаным гением, согласно предвзятого мнения самого Йена, конечно же. Он объяснял материал так доходчиво, что даже до Йена всё дошло. А лучшим моментом во всём этом было то, как Микки увлечённо рассуждал о числах и цифрах. От Йена не укрылся задорный блеск его глаз, когда парень рассказывал про иксы и игреки, корни и уравнения. Было настоящим чудом то, что он смог усвоить хоть слово из сказанного, потому что Йен часто отвлекался на то, чтобы поразглядывать Микки. Этот засранец слишком хорошо выглядел. А от улыбки, которой Микки улыбнулся, когда Йен правильно решил первую же задачу, ему так и вовсе захотелось слезть под стол и растечься там лужицей. – Ух-ты, я впервые до конца разобрался в чём-то, связанном с математикой, – сказал он, закончив решать последнюю задачу. – Заткнись, – бросил Микки. Но при этом он не переставал улыбаться, проверяя его ответы и ставя напротив каждой правильно решенной задачи галочку. Глаза его внимательно вчитывались в написанное, а в пальцах он вертел красную ручку, и выглядел он таким расслабленным, что Йену с трудом верилось, будто это был тот же Микки, которого он встретил в библиотеке ещё пару часов назад. – Что ж, – сказал он, когда закончил с проверкой, – кажется, ты можешь возвращаться к своим друзьям и дальше продолжать наводить шороху во всём городке. Йен покачал головой. – Не, что-то не хочется. Микки, принимаясь убирать на место свои ручки и конспекты, нахмурился. – Тогда, наверное, можешь делать, что хочешь. Да ебись оно всё шахматным конём. – Я бы хотел поцеловать тебя. Микки замер и уставился на него во все глаза. Он смотрел с таким удивлением и Йен, долго не раздумывая, наклонился к нему и коснулся его губ своими. Несколько секунд он не двигался, просто касаясь губами губ Микки, чувствуя, как от такого простого действия по его спине прошла приятная волна дрожи. В конце концов, он отстранился и тут же заглянул Микки в глаза, желая и одновременно опасаясь увидеть его реакцию. Парень таращился на него, явно пребывая в шоке. Но, кажется, это не было плохим признаком. – Зачем ты это сделал? – спросил Микки. Кажется, ему перестало хватать воздуха, а ещё он бегал глазами по всей комнате, словно не мог сообразить, на чём же остановить взгляд. – Микки, посмотри на меня, – позвал его Йен. Он не отводил глаз и, в конце концов, парень был вынужден посмотреть на него. – Я сделал это потому, что ты мне нравишься. Я, конечно, понимаю, что мы только недавно познакомились и это может показаться тебе странным, но ты и в самом деле мне нравишься. И мне очень жаль, если… – Микки заткнул его поцелуем. А когда он приоткрыл губы, пропуская сквозь них чужой язык, все посторонние мысли разом исчезли у Йена из головы. Господи боже, как же классно он целуется. Ни о чём больше не думая, Йен с удовольствием принялся отвечать на поцелуй.
