save me, plz

      Ветерок играл с шёлковыми волосами, что отблёскивали синевой. Брюнет, сгорбившись, уткнулся носом в свои руки и обречённо вздыхал, пытался отгородиться от всего мира, развалившись на парте. Его ручка вновь одиноко лежала, являясь скорее обычным аксессуаром. И пустой конспект как символ того, что он слал весь этот универ к чёртовой матери. Нет, Чонгук не был лузером, не был выскочкой или бунтарём: на самом деле он всегда был прилежным студентом и вообще пай-мальчиком. Просто последние пару дней в его жизни такой пиздец творится, что даже словами не описать. Вот он и пытается забыть обо всём этом дерьме и просто плыть по течению, как и раньше. Пытается…       — Вот гемор-то, раструдыть твою налево! — взвизгивает он, хватаясь за волосы. — И кто только сказал, что попытка — это не пытка, а?       — Хэй, — чья-то задница плюхается рядом, нагло вытесняя чонгукову, — ты че раскудахтался с утра пораньше? Знаешь, тебе ведь не обязательно это делать, чтобы быть петухом.       — Завались, Кимтэ, — простанывает Чонгук, расслабляя руки, которые тут же начинают растекаться по парте вместе с ним. — Тут твоему другу хреново, а ты всё свои шутки шутишь.       — Друг? Какой такой друг? — по-тупому заморгал Тэхён. — У меня нет друзей, ты о чём?       — Кимтэ, еб твою!       — Ладно, ладно, не кипятись ты так. Что случилось с вечноневозмутимымскалой-Чонгуком?       — Дерьмо случилось, вот что, — раздражённо буркнул Чон. — На перерыве сам всё увидишь.       — Кстати, о кроликах… Перерыв уже как три минуты. Так и будешь здесь сидеть и загоняться?       — Я б посидел, вот честно.       — Ну, у нас следующая пара в другой аудитории, так что обломись, — пожал плечами парень, смеясь над тем, как неохотно брюнет поднимается с места, словно отправляется на электрический стул.       А для Чонгука в сравнении всё так и было. Он перебарывал себя, старался не думать о грядущем и шёл с каменным выражением лица в другой конец коридора. Именно в такие моменты Чонгук начинал верить в Бога и молиться ему, лишь бы всё прошло тихо и без приключений. Тэхён снова рассказывал какую-то не очень весёлую историю, а Чон совсем не слушал друга, хотя он всегда пропускал пустой трёп Кима мимо ушей, только вот на этот раз непреднамеренно. Парни уже почти дошли до аудитории и чёрные глазки-бусинки блестели от счастья… пока на горизонте не показалась рыжая макушка.       — Блядь! — завопил брюнет и дал дёру в кабинет, захлопнув за собой дверь. Он прижался к ней так, будто забаррикадировался от тех самых жандармов, что должны были отвести его на казнь. Чонгук был непоколебим, игнорируя тэхёновы возгласы и нескончаемые стуки по дереву, которые он чувствовал своей спиной. На Чона было устремлено несколько десятков глаз, что прожигали в нём дыру и испепеляли искромётными взглядами. Вот почему мне не дают спокойно пожить, а?! — Я, эм… В общем… Бунт устроил! Ребята, давайте пошлём всё к чёртовой бабушке и не пустим в аудиторию препода?! Кто со мной? — взгляды становились только насмешливее и укоризнительнее, заставляя парня чувствовать себя конченым придурком. — Ох, вот как… Никто, значит… Ну, что ж, — он перестал вжиматься в дверь, медленно отдаляясь от неё, — тогда я…       В этот же момент Чонгука пришибло и откинуло в сторону, впечатав в стену с такой силой, что он не смог выдать ничего, кроме жалкого скулежа.       — Чон, мать твою за яйца, Чонгук, что за хуйня?! — голосил только что ворвавшийся Тэхён, из-за которого дверь и огрела беднягу. — Эй, ты где, — взгляд метался по всему помещению, сцепляясь с чужими смеющимися, и владелец одного из них любезно указал Киму за его спину, отвечая на поставленный вопрос. — Бля! Ты жив?! — парень подлетел к медленно сползающему по стенке брюнету, взволнованно и отчасти виновато рассматривая его на наличие уцелевших частей тела. Теперь глазки-бусинки блестели уже не от счастья, а от боли и разочарования, готовые вот-вот наполниться слезами. — Прости, я не хотел тебя убить.       — Не хотел, но убил, тварь, — хрипел со злой обидой. — Рыжий хер не преследовал меня? — Тэхён замотал головой, хотя и не понимал совсем, кого под «рыжим хером» Чон имеет ввиду. Брюнет вздохнул с облегчением и радостно улыбнулся. — Прекрасно… Ради этого стоило умереть.       На паре Тэхён не отлипал от Чонгука и заваливал вопросами, на которые ответы давать не шибко хотелось, поэтому Чон просто игнорил, ссылаясь на то, что ну очень хочется ему понять материал. Первое время прокатывало, пока Ким не подглядел, как его друг конспект ведёт. Почему-то листы были в линейку и желтоватого оттенка, словно из старой бумаги, а на каждой строчке было написано одно и то же слово чёрной ручкой, которой брюнет нажимал очень агрессивно, моментами дырявя страницы. В глазах его взрывались фейерверки, искры от которых летали в Тэхёна, когда тот стащил тетрадку, внимательно вчитавшись в это слово, оказавшееся чьим-то именем. Ким как-то насторожился, когда закрыл атрибут и увидел чёрную обложку с белой надписью «death note».       — Позволь спросить, — аккуратно начал Тэ, когда темноволосый вырвал свою вещичку из его рук. — Пак Чимин… Кто это?       — Рыжий хер, — прошипел сквозь стиснутые зубы Чон, явно не желая даже вспоминать о нём.       — Это из-за него ты сегодня сам не свой? — согласное мычание. — И драпал тоже от него? — ещё одно. — А что он сделал вообще?       — Родился.       Лектор раздражённо глянул на отвлекающих его своими шушуканиями парней, демонстративно постучав по столу книгой, после чего оба замолчали. Чонгук понял, что рано или поздно ему придётся всё рассказать, поэтому придвинул к себе тетрадь Тэхёна и начал писать. Как только закончил, он вернул её Киму и наблюдал за тем, как его глаза округлялись до невозможности.

Если кратко, то этот хер уже третий день сталкерит за мной. Он, кажется, пидарас. А ещё он, кажется, думает, что мой ключ идеально подходит к его чёрному входу!

      — Ну пиздееец, — во весь голос протянул Тэхён. Лектор услышал его и приостановил свой рассказ, кинув очумевшее «не понял». Ким опешил и выдал первое, что пришло ему в голову. — Вот и я не понял эту сложную тему, учитель! Простите, само вырвалось.       И при обычном раскладе Чонгук бы поржал над другом, а потом весь день бы стебал его, но только не сейчас, когда абсолютно солидарен с ним и сам еле сдерживается, чтобы не заорать на весь корпус. Да уж, пиздец — не то слово…       Сразу после пары все с потока упорхали из аудитории, ведь это была последняя. Лишь два парня остались внутри и молча сидели с каменными лицами и стеклянными взглядами, пока не дождались ухода последнего студента. Сразу после этого Чонгук с непередаваемой гаммой эмоций на перекошенном лице глянул на друга взглядом, полным отчаяния. Ким сочувствующе погладил его по спине и дал понять по выражению своего лица, что вариантов, кроме как выйти в коридор, у них нет.       — Но есть же окно!       — Чонгук, люди не должны выходить из университета через окна, — Чон обречённо склонил голову. — Он ведь просто преследует тебя и не пытается заговорить, так? — кивок. — Тогда чего ты распереживался, пусть преследует и дальше. Покажи всем видом, что срать ты на него хотел. Он ведь не липнет особо.       — Да я жопой чувствую, что не к добру это. И такое преследование очень напрягает, ты даже не представляешь насколько.       — Так, ты мужик или тёлка? Если мужик, то хорош ныть, поднимай свой крепкий мужской зад и иди навстречу страхам! — речь Тэхёна вселяла в брюнета уверенность, и он, задрав подбородок, вскочил на ноги, смахивая воображаемые слезинки. — Я буду с тобой, так что не боись!       — Вас понял!       Решимость переполняла Чонгука, но, как только он вывалился из кабинета, сразу же наткнулся на ту самую рыжую макушку. И он бы с задранным к небу носом продолжил ход дальше по коридору, игнорируя своего сталкера, однако этот вот сталкер без тени смущения пялился на темноволосого хитрым взглядом узеньких глазёнок-щёлочек с непонятно отчего довольной ухмылкой.       — Приветик, Чонгук-а.