И эти двое уснули давно

В Расколотом замке жилось хорошо. Постоянные уроки и невозможность видеться часто с друзьями, конечно, не поднимали настроения, но спокойная жизнь без Великого духа не могла не радовать. К тому же, в замке они жили с Фэшем, виделись каждый день и проводили уйму времени вместе, что делало Василису безмерно счастливой. Они никогда не говорили о своих чувствах друг к другу и об отношениях тем более. К тому же, Василиса сомневалась, что Фэш слышал её признание тогда, в луночасе. Да и зачем нужны разговоры, когда главное происходит без них? Фэш не сильно поменялся после победы над Астрагором. Он не открылся полностью в один момент, выставив на обозрение все свои мысли и чувства, не стал великим романтиком или плюшевым мишкой. Но осознание того, что уже можно не бояться, не прятать свои чувства под семью печатями и не вести себя как последний гад, потихоньку накрывало его. Он не философствовал по этому поводу, не болтал с Василисой об этом в Янтарной зале по вечерам перед камином — не видел смысла в разговорах. Он просто действовал. Помогал со сложными для нее темами, показывал разные интересности с часовой стрелой, учил маневрам с крыльями, напоминал поесть или приносил чай или какао, когда она засиживалась, читая очередную интересную книгу, и разжигал остывший камин. Забота прослеживалась почти в каждом его действии, и Василиса пыталась ответить тем же.

***

Каждый спал в своей части замка, но это не мешало Василисе приходить к нему в комнату и залезать к нему под бок. Иногда она приходила ближе к ночи, когда он уже ложился в кровать, и засыпала вместе с ним. В другой раз появлялась утром, когда у них были свободные дни, чтобы поваляться и понежиться в тёплых объятиях. В первый раз, когда это случилось, Василиса жутко стеснялась своего желания пробраться под одеяло к Фэшу, но, когда она постучалась и вошла в комнату в одной ночнушке и тапочках, он молча откинул одеяло, и она быстро юркнула к нему под бок. Об этом они тоже никогда не говорили, но, как только она залезала на кровать, он сжимал ее в объятиях и не отпускал до самого утра. Просыпалась она чаще всего от легкого поцелуя в нос или в макушку, после чего сразу краснела до самых ушей. Фэш всегда радовался такой реакции и напоминал, что пора подниматься и идти завтракать. После такого пробуждения все дела шли как по маслу, да и настроение поднималось. Сам Фэш к ней никогда не приходил. Можно было лишь предполагать, что, возможно, он уважает ее личное пространство, и если уж она не приходит сама, то навязываться он не собирается. Ну, и, если честно, каждый день она не ходила к нему по этой же причине — каждому нужно время наедине с собой. Но одной ночью приключился необычный случай. Василиса всегда чутко спала. До часового мира кошки Марты Михайловны по ночам шастали и часто будили ее, задевая хвостами, а уже после эта привычка могла ей очень и очень пригодиться. В час ночи дверь в ее комнату аккуратно отворилась, что моментально разбудило Василису. Она уже потянулась за часовой стрелой, но тут заметила, что названым гостем оказался Фэш. Он закрыл дверь и несколько секунд стоял, будто не мог отдышаться. Потом быстро подошел к кровати и тихонько залез под одеяло. Василиса лежала к нему лицом, и Фэш опустился чуть ниже уровня ее головы, уткнулся носом куда-то в ключицу и крепко стиснул в объятиях, будто искал защиты. Василиса обняла его за голову и вновь заснула. Проснулась она от того, что Фэш так же тихо слез с постели и вышел из комнаты. Днем, между уроками, она пыталась спросить у него о том, что случилось ночью, но получила лишь предостерегающий взгляд — Фэш все еще не мог говорить о чем-то очень личном. Однако то, что он пришел к ней посреди ночи уже говорило о том, что он доверяет ей и ищет в ней спокойствия. Полуночные вылазки Фэша случались не так часто, но каждый раз он выглядел так, будто спешил к ней на всех порах. Он никогда не оставался в кровати, уходил сразу, как только проснется. Скорее всего, его тоже очень смущала перспектива совместного пробуждения. Когда она приходила к нему, он мог пошутить или задорно улыбнуться, а тут он заявлялся к ней посреди ночи. Фэш еще не был готов признать, как сильно нуждался в ней.

***

Сначала Василиса падала, будто ее снова толкнули во временной раскол. Темнота давила, и со всех сторон раздавался злобный смех Мортиновой. После она бежала по временному коридору, чувствуя страшную угрозу, и спешила вперед, будто точно знала, что там спасение. Потом она оказалась в комнате с множеством зеркал, в каждом из которых видела свою эррантию, злобно ухмыляющихся и показывающих жесткою расправу над каждым из ее друзей. Василиса проснулась и резко села на кровати. Голова немного кружилась, сердце стучало как после быстрого бега, а руки мелко тряслись. Тревожность после сна еще осталась, но все наконец встало на свои места. Василиса поднялась с кровати, нашарила ногами тапочки, надела их и вышла из комнаты. Идти до комнаты Фэша было далеко, и дыхание еще полностью не восстановилось, но она спешила как могла. Достигнув цели, она аккуратно открыла дверь и проскочила внутрь. Фэш мирно спал на боку, спиной к ней. Василиса скинула тапки, подняла одеяло, забралась на кровать и крепко обняла Драгоция со спины. Фэш дернулся от неожиданного прикосновения, обернулся, увидел рыжую макушку и, усмехнувшись, поправил одеяло и отвернулся. Все мы люди — всем нам иногда снятся кошмары. Проснулись они оба от громкого стука в дверь, лицом друг другу. Василиса первый раз видела, чтобы Фэш так краснел, что даже уши полыхали. — Фэш! Фэш, просыпайся! Василисы нет в ее комнате, и мы не можем ее найти! — громко вещал Константин Лазарев за дверью, продолжая яростно барабанить. Драгоций широко улыбался, глядя на Василису с озорством, а она еле сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос. Сегодня у них был свободный день без уроков, но, видимо, кому-то Василиса все-таки понадобилась. — Фэш, я вхожу! — предупредил старший Лазарев, и дверь резко распахнулась. Перед Константином открылась занятная картина: подростки лежали в обнимку под одним одеялом и весело улыбались. От выражения абсолютного непонимания на его лице Василиса с Фэшем расхохотались и таки оторвались друг от друга, забыв про смущение. — А я здесь! — смеясь, проговорила Василиса и, пытаясь отдышаться, встала с кровати. — Ник, иди, скажи Нортону, что Василиса нашлась, — сказал Лазарев куда-то в сторону, и оттуда послышался быстрый топот. — И что здесь происходит, молодые люди? — строго спросил он, но от Времени не укрылся задор в его взгляде — он вполне понимал, что здесь происходит. А вот нотаций от Черной королевы и Нортона избежать не удалось — Василисе минут тридцать втолковывали, что по ночам она должна спать, а не по библиотекам шастать. Спасибо отцу Ника, который не рассказал, при каких обстоятельствах Василиса была найдена. Ник тихонько ухмылялся — по-любому попросит потом рассказать, — а Миракл и Родион Хардиус переглядывались с Лазаревым, явно о чем-то догадываясь. Оказывается, отец хотел сделать ей небольшой подарок, но после инцидента с пропажей решил отказаться от этой идеи. Да Василиса не слишком и расстроилась, главное их не раскрыли — ну, почти не раскрыли, — и можно дальше проводить ночи с Фэшем. Они никогда после не говорили об этом, но с тех пор будить Фэша или Василису ходили только Ник либо его отец. Зодчий круг это, конечно, немного удивляло, но посылать кого-то всегда было проще, чем идти самому. Василиса перестала волноваться, когда Фэш изредка приходил к ней среди ночи испуганный, со сбившимся дыханием. Фэш перестал вздрагивать при её неожиданных проявлениях. А Ник раза после пятого перестал хоть как-то реагировать на вид их переплетенных тел и только оповещал, что приходило время вставать. Разговоры в таких вопросах не имели никакого толка.