Не кричи в пустоту

Начало войны. Начало революции. Боли, страха, смертей. Но слава Богу, наша война обошлась без крови. Мы смотрели друг на друга со злостью явно не притворной. Иногда мне кажется, что Финн специально хочет меня вывести, разозлить. Но я стараюсь не поддаваться. С одноклассниками я не в ладах. Опять же из-за Финна. Но как бы сильно я не хотела в Манхэттен, в свою старую школу. Ничего уже не поменять. К сожалению… Урок Физ-ры. 9:15. Я сидела на лавочке вместе с девчонками, которые иногда хихикали и перешептывались. Мне не нравилось все это, поэтому я просто сидела в телефоне и рассматривала галерею. Вдруг в меня прилетел мячик, которым играли мальчики. Финн подошёл для того чтобы забрать его. Оценив то, с каким недовольным лицом я сижу, и потираю ушибленный бок, он притворно улыбнулся. Поклонившись передо мной, словно перед королевой, он произнёс: — Прошу прощения. Он чуть приблизился ко мне, но для меня эта близость была противной. — Уйди от меня, Финн. Давай не будем начинать всё заново. Финн чуть приоткрыл рот, но потом его губы исказила ломанная улыбка. — О, вот как. Я ещё ничего не заканчивал. Не понятно от чего, то ли от злости, то ли от этой притворности, которую он в меня плюёт,шоколад в его глазах начал плавиться. Я постаралась встать и уйти, но он толкнул меня в стену. Сейчас вы подумаете: «О, это же ясно как день. Сейчас они ненавидят друг друга, а потом влюбятся». Возможно, вы правы, но только в одном. Я ненавижу Финна. Знаете ту злобу которая закипает в груди когда вас позорят, бьют, или оскорбляют. Когда нервишки сдают, и хочется ударить обидчика. Моя рука дернулась, словно по инстинкту. Вулфард заметил это, и усмехнулся. Он щелкнул пальцами, и его свита подошла к нему. — Вы видели это, она хотела меня ударить. Вот сучка. Финн довольно улыбался, потихоньку скатывая меня в пропасть. Сил стоять и смотреть на их лица не было, и я постаралась уйти сквозь цепляния, и оскорбления в мою сторону. Не забыв захватить сумку, я направилась домой. Как можно быть таким злым? Таким ужасным, непонятным, холодным? Мне не хватало сил понять этого. Понять Финна. У него есть все, деньги, мать и отец, друзья в конце концов. А у меня этого нет. Нет ничего, а он ещё и отбирает счастливые крупицы моей жизни. Ему что, чёрт подери, своих мало?! Я пришла к моему дому, и глубоко вздохнула. Забор был сделан в стиле «тяп-ляп все готово», иногда где-то даже выглядывали гвозди острием вверх. Как я поняла, защита от хулиганов. Черепица была вишневой, но давно выцветшей . Фасад дома ограничивался одними кирпичами, которые много повидали. Только дверь стояла целая. Пробравшись внутрь, я положила портфель на пол, но меня тут же схватили, и ударили чем-то по ноге. Мой опекун стоял напротив меня с какой-то тонкой палкой, которая при ударе больно прижигает кожу. Вскрикнув, я оттолкнула Джерарда от себя, но тот взял обе мои руки, и крепко держал их. — Отпусти меня, урод! Брыкалась я, а он все бил по ягодицам и ногам, оставляя полосы. Мне было так противно от того, как он усыпал мою шею грубыми поцелуями. На моё счастье, что-то врезалось в окно, и опекун отскочил от меня. Воспользовавшись моментом, я выбежала на улицу. И да, погода. Спасибо тебе огромное. Началась гроза, и все мои балетки были в грязи, а тушь потекла. Так что я выглядела как мертвец, которого разбудили не вовремя. Я побежала в перелесок, и когда вышла из него, поняла куда я выбралась. Захлебываясь дождевыми каплями и воздухом, до меня дошло что передо мной стоит уменьшенная в несколько раз копия испанского замка Тордесильяса. Заплаканная, умершая в душе, я повалилась на колени, в грязь и листья. Мой разум посещали мысли о смерти. Неизвестно сколько времени я простояла на коленях с закрытыми глазами под дождём, но вскоре кто-то завёл меня в замок. Это был старичок в смокинге, чуть промокшем от дождя. Он отвел меня в комнату с красными стенами и красно-черной кроватью. На стенах были портреты музыкальных групп и мальчика с чёрными кудрями. Мальчик в коротеньких штанишках… Это его спальня. Я запаниковала, но возвращаться домой тоже не хотелось. Задыхаясь, я растерянно собрала мысли в кучу, и отрубилась. Кажется, на полу. Открыв глаза, я увидела перед собой Финна, который стоял сложив руки на груди. На его лице читалось отвращение. Но не ко мне. Он скептически оглядел меня. — Кто это тебя так? И только сейчас в мою голову врезались воспоминания о боли и грубых ласках. Вздрогнув, я испуганно взирала на Финна. — О-о-отчим.– Забыв буквы, пролепетала я. Лицо Финна из недовольного и брезгливого, превратилось в понимающее. Словно тучи на небе разошлись. — Вот как, — негромко сказал он, и снова оглядел меня, — слушай, я не могу на тебя смотреть. Иди переоденься. Вулфард подошёл к шкафу, и бросил в меня какую-то длинную кофту.