Следы на металле

С крыши капала вода, и монотонное постукивание по металлу убаюкивало Лидию. Вот только спать было нельзя. Фиолетовые и голубые фонарики, торчавшие из дома напротив, били в глаза пронзительной резкостью. Девушка жмурилась, возвращая чёткость зрению, а через секунду вновь соскальзывала в пучину скомканного сновидения. Дрёма наседала на уставшее сознание со всё большей настойчивостью. И Лидия заснула. Погрузилась в холодный и тёмный мешок подсознания, такой же бездушный, как и реальное окружение. Вокруг, повсюду был металл, за закрытыми глазами ждал металл, над головой висел металл… Удивительно ли, что люди всё чаще сходили с ума от такой обстановки? И это в лучшем случае. Некоторые — и их насчитывались единицы — доходили до критической отметки и впускали металл не только в свои дома, но и жизни, тела, психику… Эти покорёженные жизнью, сросшиеся со своим ледяным недругом существа мало чем напоминали людей, попадали в сказки про чудовищ для малышей и, тем не менее, были реальны. Именно такие образы мелькали за опущенными веками, сколько бы Лидия ни отмахивалась от их назойливого мельтешения. Её разбудил всё тот же равномерный стук капель. Сколько она так сидит, прислонившись спиной к стене? Подвёрнутая под себя нога затекла, а от сырости и промозглости по коже бродили мурашки. Лидия подложила под себя рюкзак, но холод металла проникал даже сквозь ткань, и девушке казалось, что она чувствует его недовольство, его ледяную злобу и бессердечную волю. Глупо как-то думать о таком. Покрутив головой, Лидия с лёгким раздражением подумала, что её всё же занесло в неблагоприятный район, пусть она и надеялась обойти его стороной. О плачевной участи данной части города сообщало хотя бы протекание труб. Вода и металл — плохие союзники, и очень скоро улицы покроются ржавчиной, если бригада не прибудет и не устранит неполадки. Зато, может, хотя бы здесь AD не найдёт её. Лидия жила в постоянном страхе перед шагами на лестнице, шорохами в темноте и мрачными поворотами, прятавшими за массивными стенами загадку. Уже целый месяц… Бегала, как мышка, по узким проходам и стиснутым металлическим коридорам из одного района их скупого на краски и свет города в другой. Девушку окружали разноцветные огни ламп и указателей, врезавшиеся в сетчатку и надолго оставлявшие пятна перед глазами, как напоминания. А ещё беглянку преследовала параноидальная мысль, что AD отыщет её среди ржавых конструкций и горящих лампочек. И голоса. Девушка не была одна. Лидию сопровождали друзья, не сопровождая её, как бы странно это ни звучало. Рюкзак на плечах служил не столько переносчиком вещей, пусть и вмещал некоторые мелочи, сколько советником и просто добрым другом. Девушка звала его Кнопка, и искусственный интеллект, чьи схемы были вшиты прямо в мягкую ткань рюкзака, принимал это имя с благодарностью. Кнопка обладала зачатками личности, но Лидия так и не смогла разобрать характер своего спутника. А ещё с девушкой время от времени выходили на связь её товарищи, Клайд и Селенда. Они давали ей советы, подсказывали дорогу в незнакомых районах, хотя Кнопка и сама справлялась с этим на высший балл, и вообще создавали ощущение вовлечённости в проблему подруги. Помощнички… Лидия мечтала, чтобы Селенда и Клайд очутились рядом с ней, бок о бок, поддерживая в трудную минуту. Но они не хотели приближаться к своей «прокажённой» подруге. Они боялись попасть в немилость AD. Лидия всунула наушник и поплелась по улице, попутно пытаясь убрать тёмную чёлку на бок встряхиванием головы. И попробовала выйти на связь с друзьями. Она достучалась только до Клайда, сонным голосом заверившим её, что он бодр и не уступает кощунственным силам Морфея. — Так… ты в… хм, — сквозь редкие помехи прошелестел голос Клайда. Лидия воочию представляла, как веснушчатый парень хмурит лоб и потирает глаза. Девушка уже три года знакома с этим мастером шахмат и заучила его манеры и жесты, но иногда на неё накатывало скверное чувство, будто она его совсем не знает. Общение на расстоянии убивало всю теплоту их взаимоотношений, а ситуация, в которой бедняжка пребывала уже месяц… и вспоминать не хотелось. — Судя по отчётам Кнопки, ты пришла в Равис. Подожди, тут же жил наш общий друг с курсов… — Вендис, я помню, — пробурчала Лидия, сворачивая в очередной тёмный проулок. Лампочки перегорели, а те, что ещё светили, висели высоко над головой. Девушка спешно шлёпала по лужам и ёжилась от дурного предчувствия. — Ты можешь попроситься к нему на ночлег. Знаешь, Вендис — славный малый, он может… — Клайд, он меня не впустит. — Ну, попробовать стоит, — оптимистично заявил парень на другом конце связи. — Вряд ли Anno Domini так скоро найдёт твой след. Лидия скептично вздохнула. Клайд явно недооценивал эту тварь. За поворотом девушку ждало буйство красок, разноцветными пятнами долбившимися в мозг. Лампочки и металл — хозяева ночи их города. Только в престижных районах этого почти не замечаешь, потому что вывески там более изящные, цвета — умеренные, не въедающиеся в роговицу с назойливостью дрели, а улицы украшены произведениями искусства… тоже металлическими, но всё же. И лишь в неблагоприятных местах, где на изыски не хватает ни денег, ни вдохновения, каркас города выпячивает свою неприкрытую уродливость. Ничто не маскирует непривлекательную основу, и металл вперемешку с облезлыми проводами и лениво натыканными огоньками лез в лицо прохожим, как бы говоря: вот на этом строится эстетика города, вот он скелет! Гадкий и отталкивающий. Позади что-то захлюпало, и на Лидию вновь напал страх. Может, крыса пробежала? Или с крыши полилась вода и соединилась с другим ручейком, прибавив новые ноты в нестройную мелодию? — Я пойду по второму уровню, — прошептала она в устройство Клайду, надеясь, что тот вновь не уснул. — Не хочу рисковать. Кнопка, ты пока выведи на экран, где расположен дом Вендиса… э-э, как там его фамилия? — Сейчас гляну, — тут же вызвался Клайд преувеличенно бодро. Добрый малый, а уж какой сообразительный! Лидия часто вспоминала их соревнования в виртуальных шахматах на курсах… чего-то там. Странно, девушка не могла с уверенностью сказать, на какие курсы она ходила. Но они точно были, ведь иначе она не встретила бы Клайда и Селенду! Лидия вновь тряхнула головой, отправляя чёлку на место, и повернулась к широкой лестнице. Такие были у каждого дома и наверху соединялись в сеть надземных переходов. Девушка взбежала по металлическим ступеням на второй уровень, проходивший примерно на высоте третьего этажа, и свесилась с перил. Она вгляделась в черноту внизу, боясь подтвердить догадки. Однако ничто более не нарушало тишину, не считая приевшихся звуков воды и тревожного жужжания напрягших нутро лампочек. Дешёвые и болезненно мерцавшие, они вскоре очень быстро начинали противно звенеть. Не то, что в престижных районах, где Лидия привыкла бывать. Окон в домах не было, поэтому лестницы и переходы от здания к зданию не нарушали ничью приватность. Зато освобождали узкие улицы, что становилось особенно полезно в дневное время. Правда, идти поверху было дольше и трудней: требовалось постоянно подниматься и спускаться по лестницам, а этого мог позволить себе не каждый. Да и находились такие, которые всерьёз уверяли, что боятся высоты. Лидия задрожала: фантазии, в которых она летит навстречу гладкой земле, но при этом не приближается ни на дюйм, были слишком животрепещущими. В животе какой-то зверь болезненно пинал в стенки желудка, и дыхание спирало от ужаса. Девушке не нравилось подниматься над металлическими улицами и глядеть сверху вниз на мельтешение людей или горевшие лампочки. Утерев со лба выступивший пот, Лидия достала маленький сенсорный экран, через который она отдавала команды Кнопке, когда говорить не хотелось. Искусственный интеллект улавливал звуки её голоса и анализировал слова, но гораздо быстрее соображал, когда получал команды в письменном виде. К сожалению, Кнопка не обладала встроенным голосовым интерфейсом и выводила ответ на экране. — Селенда ведь спит? — всё так же тихо спросила Лидия. Ей требовалось время от времени слышать живой человеческий голос, а ещё она заставляла Клайда реагировать на неё и не впадать в дрёму. — Да. Она не спала сутки до этого, проводя тебя по той канализации, — уставшим голосом отозвался друг. Вот так им и приходилось по очереди «дежурить», помогая Лидии выживать. Никто ведь больше не был способен, да и не желал поддерживать её в столь нестандартной ситуации. Никто не знал, как правильно подойти к ней… Девушка вспоминала кровавые картины — то, что осталось от защитников безопасности, и думала: пусть уж лучше никто не вмешивается. Но другая, эгоистичная сторона, капризно вопила, какие они жалкие и бесполезные, раз погибли так быстро и зазря! Они, эти самовлюблённые и якобы опытные взрослые дяди и тёти, растерялись, как застигнутые врасплох тараканы, и были передавлены за минуту. Так им и надо! Лидия продолжала всматриваться в проулок внизу, по которому недавно шагала, и ей начало казаться, что, прячась от света лампочек, в черноте что-то движется. Беглянку затрясло, и она отскочила от перил и торопливо засеменила подальше от страшного места. Она оглядывалась, но темнота замазывала предметы, а назойливые разноцветные пятна отвлекали внимание на себя. Металлические мостики и пролёты лестницы поскрипывали от шагов, и Лидия с опаской подумала, что она достаточно неудачлива, чтобы конструкция не выдержала и обвалилась. Такой исход не удивил бы её. Девушка вымоталась, была морально истощена, обессилена прятками и беготнёй. Ей хотелось спать, помыться, отдохнуть на мягком диванчике, завалиться за чтением какого-нибудь журнала и вкусно поесть. Желательно, всё и последовательно. Но и одного пункта было бы достаточно для поднятия духа. А ещё выключить свет и долго-долго сидеть в темноте, не нарушаемой ничьим присутствием и посторонними звуками. Мечта… — Ты ещё там? — позвала она друга. Ответа не было, и кошмар стал плотнее. Только бы не остаться одной в незнакомом районе, наедине с бродящим ужасом. Кнопка написала, что пульс Лидии опасно участился, и та раздражённо тряхнула рюкзак за лямки. Естественно, как же иначе?! Девушка перешла по мостику ко второму дому и поднялась на третий уровень. Голова кружилась, когда она думала, на какую высоту забралась, но темнота прятала детали, и переносить фобию становилось проще. Лидия остановилась и осмотрелась. Вокруг мрачными пятнами торчали здания, и всюду, куда ни повернись, эти металлические мертворожденные гиганты росли, соединялись друг с другом или стояли почти вплотную. На каждом сидели разноцветные яркие точки, которые не столько разгоняли мглу, сколько придавали городу мистический образ. — Эй, Клайд! — Да… да, я тут, — с заметной задержкой ответил парень. — Я проверял маршруты. Нашёл дом Вендиса. Передаю Кнопке координаты. Краем глаза Лидия заметила, как у соседнего дома на лестницу юркнула тень, и в ушах вновь застучала ритмичная дробь. — Кажется, она здесь! — девушка развернулась и понеслась без разбору вперёд. — Да брось. Она не могла так быстро найти тебя, — фыркнул Клайд, но и в его голосе сквозили нервные нотки. — В самом деле, не может же Anno Domini чувствовать твои следы в металле…  — Хватит её так называть! — прошипела Лидия. Она навострила уши, но скрип под ногами мешал расслышать, бежит ли за ней кто-то. Паника очень быстро затопила её сознание, даже если доказательств преследования не было, а тень померещилась из-за постоянного напряжения и недосыпа. Но беглянку уже было не остановить, и она поддалась инстинктам. Лидия решила вернуться на второй уровень и, перепрыгивая через ступени, случайно бросила взгляд в зияющую пустоту за пределами мостика. Представления бесконечного падения в никуда обескуражили её, и ноги сами собой превратились в неустойчивые палки. Девушка скатилась на площадку, больно ушибив бедро, и замерла. Нужно перевести дыхание и немного успокоиться. Вон, Кнопка уже которую минуту строчит, чтобы она взяла себя в руки. Легко этой искусственной дурочке рассуждать, когда она сидит в маленькой коробке и смотрит на мир ограниченно! Ничто не нарушало спокойствия. Лидия почувствовала на руках грязь и отдёрнула руку от перил. Вот они, первые следы разложения района — проклятая ржавчина! — Не паникуй, — запоздало попросил Клайд в наушнике. Кажется, он говорил что-то ещё, когда она в ужасе бежала, но тогда девушка не разобрала ни слова. — Ладно, — выдохнула Лидия, затравленно смотря на улицу внизу. Никаких признаков жизни: лишь безэмоциональный, безразличный к чужим бедам металл. — Я иду к Вендису.

***

Грязная серая улочка приводила в уныние. Лидия посочувствовала Вендису, которому приходилось жить здесь. Она плохо знала его, заговаривала на курсах постольку-поскольку, однако слышала от Клайда, что их товарищ был достойным и ответственным пареньком. Или не был? Металлическая (а как же иначе?) дверь, на которую указывала Кнопка, имела крохотное окошко, через которое жители смотрят на непрошенных гостей. Лидия как раз и была таким гостем. Она позвонила и с громко колотящимся сердцем стала ждать своей участи. По привычке она оглянулась, проверяя, не высовывается ли из-за угла любопытная морда. Никого. Окошко с противным шумом отъехало в сторону, и девушка вымученно улыбнулась и помахала. Она хотела сказать, что время позднее, а она без приглашения, так что сожалеет о вынужденном беспокойстве. Однако неприветливый тон Вендиса выбил из неё весь запал на дружелюбие и вежливость: — Чего тебе надо? Девушка подавилась шаблонными фразами и стёрла улыбку. Конечно, он тоже знал, что она «проклята», как же иначе? Лориана, эта предательница, отвернувшаяся от Лидии в первые же дни несчастья, должна была уже всем знакомым растрепать, что к прокажённой лучше не подходить. — Ищу небезразличных и место, где бы мне переночевать. Знаешь, металл тут, снаружи, очень холодный. — Я не могу помочь. Тебе лучше поискать в другом районе, а ещё лучше в другом городе, — Вендис не пытался извиниться за собственную трусость. Он видел в гостье ужасную проблему, неприятность непредвиденного масштаба, и сама мысль, что она пришла к нему и привела за собой страшную беду, должно быть, пугала его до глубины души. Но Лидия ему не сочувствовала, ведь это он сейчас сидит за прочной дверью под замком. — Мы с тобой ладили в прошлом. Я выручила тебя, когда ты забыл конспекты, помнишь? — не сдавалась девушка, но окошко уже захлопнулось. — Я прошу всего одну ночь! Могу спать на полу. Лидия со злости ударила кулаком в дверь. Она может долбить в неё остаток ночи, ведь делать всё равно нечего. Зато отомстит этому хлюпику за слабости. Кнопка благоразумно написала, что агрессивное давление не приведёт к успешной коммуникации. Лидии было всё равно: о каком успехе идёт речь, если парень чурается её и удирает, поджав хвост, поглубже в свой маленький металлический домик? Если ей не откроет знакомый, то чужие люди точно не впустят за порог. И живых родственников, как назло, в городе нет. На беглянку вновь нашло чувство одиночества и потерянности. Она упорно не желала уходить и лениво стучала в дверь, хотя и осознавала тщетность попыток. Вендис уткнётся в подушку и сделает вид, что не замечает её настойчивости. Может, даже вызовет защитников безопасности, чтобы те уняли нарушительницу спокойствия, не понимая, что тем самым подведёт к гибели ещё большее число людей. — Я поговорил с ним, — зазвучал в ухе Клайд, заставив Лидию вздрогнуть. Он, похоже, уже справился с сонливостью, потому как звучал гораздо живее. — Ты ещё не ушла от его дома? Подожди немного. Дай ему собраться с силами. — Ага. «Поговорил» — не значит, что уговорил. Лидия плотнее закуталась в куртку и поправила лямки на плечах. Клайд подарил ей слабую надежду, и девушка даже не знала, поблагодарить его за это или накричать. Ведь если Вендис решит, что не открывать всё же лучше… Дверь заскрипела и ушла внутрь. В проёме возник помятый и недружелюбный «потолокоскрёб». Хотя чаще таких людей называют «дылдами» из-за удивительного роста. Лидия непроизвольно сглотнула, когда этот нахохлившийся парень навис над ней. — Ладно, думаю, одну ночь ты можешь остаться здесь. Но будешь должна мне. — Натурой не плачу, — огрызнулась девушка. — Этого и не потребуется, — мрачно усмехнулся Вендис и отодвинулся в сторону. Лидия зашла в залитую светом комнату, и у неё защипали глаза. Она столько шарилась по тёмным переулкам, что теперь едва не ослепла. Какое тут всё жёлтое и резкое! — Эй, обувь хоть сними! — заворчал хозяин. — Ты сейчас натащишь в комнату воды! — Точно, — растерялась Лидия. Из-за света она забыла о такой банальной вещи! — У вас там повсюду протекают трубы. Беспорядок какой-то. — Не всем повезло родиться в богатой семье, — язвительно отчеканил парень. — Я отнюдь не из богатеев, знаешь ли. Девушка скинула кроссовки и стянула куртку, бросив её на тумбочку. Рюкзак она понесла в руках. Ноги в носках тут же почувствовали холод пола, и Лидия поспешила встать на постеленный в комнате ковёр. — Я бы на твоём месте не располагался тут, как в крутом отеле, — Вендис наблюдал за ней и, судя по выражению лица, явно пытался заставить себя задать ей какой-то вопрос. — Тут прохладно, а обслуживания высшего качества даже и не жди. — Я не требовательна. Правда, от закуски не отказалась бы. — Конечно, — парень с явным облегчением получил перерыв в разговоре и удалился на кухню. Собственно, комнат больше и не было, не считая маленькой кабинки туалета, которую гостья поначалу не заметила. Коридор, спальня и кухня — вот и всё, что представляли из себя хоромы Вендиса. Бедно, но ей ли жаловаться? Она только и делает, что скитается по улицам, как беспризорница какая-то, хотя раньше жила в квартире с тремя спальнями. — Спасибо, Клайд, — прошептала Лидия своему спасителю на другом конце связи. И уже громче добавила. — А где ты моешься? Я бы не отказалась от того, чтобы принять душ. — У соседей. Я же говорил, на первоклассное обслуживание не рассчитывай. Садись пока за стол. Девушка окинула комнатку взглядом и увидела у стены овальную столешницу без ножек. Вместо стульев на полу лежали мягкие подушки. Лидия опустилась на красную, достала из рюкзачка резинку и собрала свои волосы в маленький хвостик. Она терпеть не могла, когда те лезли в еду. Кнопка написала парочку советов: быть вежливой, благодарной, не говорить на щепетильные темы. И в кого она такая подобострастная? Девушка помнила про некую услугу, о которой обмолвился хозяин, и не испытывала большой признательности. А должна ли? — Есть только это, — Вендис поставил перед ней тарелку с лапшой и наваленной сверху тушёнкой. И протянул банку содовой. — Так и быть, перекушу с тобой за компанию. Себе он взял то же самое, да и другой еды, скорее всего, в его холодильнике не водилось. Парень тоже сел — ровно напротив. Лидия криво усмехнулась, подумав, что теперь он станет сверлить её взглядом. Девушка посмотрела на поздний ужин (или ранний завтрак — это уж как рассудить), от которого поднимался пар и не особо аппетитный запах, и решила подождать, пока лапша остынет. — Удивительно, что ты впустил меня. Вы с Клайдом, наверное, близкие друзья, раз у него получилось уговорить тебя. — Нет. Я… — хозяин дома замялся. — Это ведь правда? В смысле… За тобой, действительно, гоняется чудовище? — Что-то типа того, — Лидия покрутила банку и надавила на рычажок, чтобы открыть её. — Разве Лориана не рассказала тебе всего? Вендис дёрнул плечом. У него было достаточно привлекательное лицо, которое портили лишь рытвины, оставшиеся после подростковых прыщей. Бывшая Лидия даже подумывала закрутить с ним роман, но уже тогда она знала о неблагополучной жизни парня и его маленькой зарплате, потому и не стала. Или это был не он, а другой работяга? Верно, девушка вроде бы нечасто общалась с Вендисом… так откуда там взяться влюблённости? — Она сказала, что за тобой охотится… что-то вроде мутанта. Из тех придурков, что сращивают свои тела с металлическими вставками и проводами и окончательно теряют рассудок. — Ага. Клайд прозвал эту штуку Anno Domini, потому что… А, не знаю. Спроси у него. Он говорил что-то про начало новой эры, но я не особо вслушивалась, — махнула рукой Лидия. С каждой минутой она ощущала себя всё более расслабленной, защищённой четырьмя стенами. Однако беспокойство никогда не покидало её окончательно. — И… чем ты так разозлила эту штуку? О, этот вопрос тоже не давал девушке покоя. Кажется, Вендис проявлял искреннее любопытство, поэтому она ответила: — Наверное, тем, что посмотрела на неё. Могу лишь догадываться, что AD жила изолированно, в одиночестве и мраке, пока я случайно не наткнулась на неё. И по какой-то причине её это взбесило. Она… ненавидит меня, и теперь это смысл её существования. — Дерьмово, — выдал парень, потянувшись за своей содовой. — Она… хм, убила твою семью? — И двух детективов, и защитников безопасности, и одного доброго доктора, который зашивал мои раны. Смотри, тут даже шрамы остались, — Лидия задрала кофту и продемонстрировала собеседнику полосы на талии. Это произвело на него должный эффект. — Чёрт, и я впустил тебя? — с отвращением скривился Вендис. — Если она где-то поблизости, то… — Расслабься. Я заперла её в канализации пару дней назад. Она выберется, но у меня есть несколько дней в запасе. Лидия подивилась тому, с каким хладнокровием говорила об этом, словно речь шла о постороннем человеке. А ведь в груди всё сжималось от ужаса, когда она начинала упорно обдумывать сложившуюся ситуацию. Странно, что рассказывать об этом было настолько просто. — И ты… больше ни к кому не обращаешься? Наверняка, ты не первая, кто сталкивается с такими тварями. — Наверняка. Но пока все, кто пытался мне посодействовать, оказывались несмышлёными детьми. Они уже на том свете. Да и какой у людей был опыт? Обезумевших фанатиков и мутантов встречали редко, и те испуганно убегали, не проявляя агрессии. И только AD почему-то взбесилась и поставила себе цель убить девушку, словно та нанесла ей смертельное оскорбление. Лидия недоумевала, откуда в этой твари столько силы и злости. Договориться с ней было абсолютно невозможным делом, потому как потерявшие разум, что дикие звери, следовали зову крови и инстинктам. Едва ли AD вообще была способна размышлять, как человек. Лидия уже выплакала все слёзы ещё в самом начале. Сил жалеть себя не оставалось. Теперь её существо заполнил страх, а мысли занимали планы по выживанию. Девушка зациклилась на побеге, прятках, поиске укрытий, а потому личная драма померкла, как отступает на задний план голод в экстренных ситуациях. Пар почти растаял, и Лидия приступила к еде. Кнопка не давала ей умереть с голоду, занимаясь поиском автоматов с закусками и взламывая их для подопечной, но чипсы и снеки не особо питательны. Беглянка чувствовала, что если её не прикончит чудовище, то к тридцати годам такого режима она сляжет с язвой желудка и психическим расстройством. — Что ты делаешь? — вскрикнул Вендис, глядя на неё, как на грязную собаку. — А что такое? — Я понимаю, ты отвыкла от нормальной жизни, но… это немного чересчур, ты не находишь? — он брезгливо подвинул гостье столовые приборы. — Не будь дикаркой, ешь по-человечески. Лидия тупо уставилась на вилку и нож, затем — на пальцы, на которые наматывала лапшу, и кивнула. Действительно, почему она сразу не подумала об этом? Люди ведь кушают этими глупыми предметами, пытаясь казаться цивилизованными. Девушка попросила салфетку и взяла вилку. — Трахнуть бы его этой вилкой, а то много умничает, — сказала Кнопка. Но ведь Кнопка не умеет разговаривать, с ненормальным весельем подумала Лидия. Ей нужно поесть, а также поспать, иначе она окончательно свихнётся. Определённо. Прожилки стола уже рассказывают её уставшему сознанию занимательную историю. Девушка чувствовала себя гадалкой, с нездоровым вниманием пялившейся в линии. Она потёрла глаза, и от резкости света вновь защипало в уголках. — Значит, эта штука очень опасна… Хорошо, — подавая ей салфетку, произнёс Вендис будто самому себе. — Хорошо? То, что она убила кучу людей, по-твоему, хорошо? — вспылила гостья. — Нет, конечно! Я не это имел в виду. Любому человеку становится опасно находиться рядом с тобой, — парень покусал заусенец указательного пальца, и у него вновь появилось это выражение — боязливого нетерпения. — Если ты проведёшь рядом с кем-то долгое время, она придёт и убьёт этого человека? — Если человек не успеет сбежать или попытается помешать AD добраться до меня. Почему ты спрашиваешь? — насторожилась Лидия. — Разве не из-за этого ты не хотел впускать меня? Вендис сделал вид, что занят пережёвыванием, и некоторое время молчал. Его не то стеснительность, не то боязнь ляпнуть лишнее раздражали девушку. Она забегала взглядом по обстановке, чтобы занять паузу каким-то действием, но голые гладкие стены, подмигивавшие металлическим блеском, и скудный интерьер навевал сонливость. Ни картин, ни фотографий, которые залепляли гостиную и комнаты родителей Лидии, здесь не было, так что и повтыкать не на что. Наконец, парень начал уклончиво, неторопливо, будто сам не верил, что подводит к такому. — Помнишь смешного очкастого коротышку со второго курса, Желлоби? У нас ему пророчили блестящую карьеру, пока не обнаружили, что он торгует наркотой сразу же за углом. — Прости, но нет. У меня какие-то проблемы с памятью. Я с трудом вспоминаю многие моменты из прошлого, а иногда мне кажется, что часть я придумываю из-за пробелов. — Скверно. Но это неважно, — быстро добавил Вендис, возвращаясь к главному. — Так даже лучше. Видишь ли, этот очкарик мне знатно подпортил жизнь. Не буду рассказывать, каким образом, просто поверь, что я его ненавижу. Было бы здорово, если бы ты прицепилась к нему на пару деньков. — Вот как? — Лидия сложила руки на груди. — Как ты себе это представляешь? Я заваливаюсь к нему домой и вешаюсь на шею, чтобы он не выставил меня в первую же секунду? — Мне всё равно, как ты это сделаешь! Можешь поселиться рядом, но потом, когда эта тварь придёт за тобой… — Понятно. Ты хочешь, чтобы я убила твоего недруга. — Нет, глупая! Тебе не надо никого убивать. Твоё проклятье сделает это за тебя! У девушки задрожали губы. Она не знала, какой фактор вывел её из себя в большей степени: что Вендис пытается через неё обратиться к способностям AD, потому как считает её более полезной для свершения мести, или что он вообще отважился использовать кошмар, в котором очутилась Лидия, с выгодой для себя. — Эта… эта тварь убила моих родных и выгнала меня из тёплого и безопасного дома. Я ненавижу её и хочу, чтобы она подыхала в муках! А ты говоришь о ней, как о… методе! Как об инструменте, который можно применить для осуществления мечты! — Я сожалею о твоей семье, — но в безразличном тоне не было ни намёка на чувства. Вендис всего лишь успокаивал разгорячившуюся гостью. — Но мне эта штука пока ничего плохого не сделала. И я не против рассматривать её с точки зрения… возможности осуществления моего желания. Плюс, мы ведь договорились, да? Ты оказываешь мне услугу, а я впускаю тебя на ночлег. Ты уже ешь мои недельные запасы, так что не увиливай от обещания! — Ну и поганец, хаха! — присвистнула Кнопка, но услышала её только Лидия. Вендис даже не моргнул на оскорбление, из чего девушка сделала вывод, что комментарии искусственного интеллекта ей мерещатся. Вендис попросту не был способен представить, какого это — жить в непреходящем кошмаре, вертеться, как белка, в стальном колесе, которое не останавливается ни на секунду, а только ужимается с каждым поворотом. Лидия никак не могла заставить себя думать об AD, как о способе достижения цели, как о явлении, обладающем хотя бы какими-то светлыми сторонами. И теперь девушка понимала, кого в детстве её мама называла «неотвратимым злом». Это не какое-то абстрактное зло, которое топчется на пороге в один из дней, так что никак не проскользнуть мимо. Безработица то или квартплата, они не достойны данного громкого звания. Зло, не смешите! Нет, в жизнь Лидии пришло вполне себе конкретное зло, всеобъемлющее, сопящее за углом и стреляющее яростным взглядом в саму душу. И оно вынуждает убегать, сверкая пятками. Желчное, ненавидящее чёрное нечто вылезло из нутра металлического города и отправилось грызть глотки его жителям за то, что оно такое несовершенное, уродливое и мерзкое. Выкидыш цивилизации. Убить эту тварь было бы даже не шагом милосердия или мести — это было бы просто правильным поступком, сравнимым с отбраковыванием нежизнеспособных генов или вырезанием опухоли. AD не может, нет, не должна существовать, и девушка рада бы помочь ей откинуться. — Я не могу управлять AD. — Но она ведь убивает всех, кто окружает тебя. Воспользуйся этим! — настаивал хозяин дома. Если вначале он выдавливал из себя фразы, то теперь, похоже, идея избавиться чужими руками от врага нравилась ему всё больше. Уверенность Вендиса крепла так же стремительно, как росла ярость Лидии. — Я не хочу устраивать казнь с помощью… этой твари! — Хочешь сама его убить? Тоже нет? Тогда убирайся отсюда! — парень вырвал тарелку с недоеденной лапшой из рук девушки. Лидия ошарашено замерла с зажатой в пальцах вилкой. — Я пришлю тебе счёт за еду, хотя сомневаюсь, что ты его оплатишь! И что вообще долго проживёшь! - У-у, кто-то отхватит по самое не балуй! — пропела Кнопка, или не она. Это неправда. Во всяком случае, Лидия, действительно, собиралась гордо уйти из дома этого шантажиста без торгов, оскорблений и драк. И для подобного развития Вендису только и нужно было, что указать ей на выход или повторить фразу про «выметайся». Однако парень зачем-то решил показать себя главным и нетерпеливо вцепился в запястье гостьи, намереваясь вышвырнуть её силой. Грубость Вендиса подвела Лидию к краю. Перед глазами пошли красные пятна, и девушка замахнулась вилкой. Но её рука дрогнула, и вместо того, чтобы всадить предмет в мягкую зону, она царапнула парню по щеке. Зубья не порвали её насквозь, но верхние слои кожи разошлись, и к подбородку устремились кровавые дорожки. Парень взвизгнул и спрятал лицо в ладонях. — Вот чёрт! — Лидия испугалась своего поступка. Она отскочила от скулившего и поливавшего её грязными словами Вендиса и заметалась взглядом по комнате. Что делать? Принести ему салфетку? Девушка выкинула вилку и заставила себя собраться. Сам виноват, неуравновешенный кретин! Пусть справляется своими силами, а ей надо найти новое укрытие. Лидия подхватила рюкзак за лямки и быстрым шагом направилась к выходу. Но уйти ей не дали. С яростным воем Вендис обхватил её сзади за талию. Лидия повисла на вешалке в прихожей и судорожно нащупала в кармане своей куртки электрошокер. Заряд пронёсся по телу парня, и тот обмяк. Недоумок в квадрате… Девушка заметалась из стороны в сторону, но тут же ей пришло в голову, что беспокоиться не о чем. Раз хозяин больше не орёт и не выпихивает её на улицу, можно никуда не торопиться. — Прости, Кнопка, — читая сообщение от пытливого искусственного интеллекта, проговорила Лидия. — У меня не было выбора. Так получилось. Гостья порылась в ящиках. Верёвку она не нашла, зато почти сразу наткнулась на ножницы и скотч. Связав Вендиса и прикрутив его к тумбочке, Лидия убедилась, что парень не позовёт на помощь и не сдвинется с места, когда очнётся. — Кнопка, следи за ситуацией, — она положила рюкзак на кровать, воткнула наушник на случай, если ей придут срочные сообщения от друзей, и завалилась на кровать Вендиса. Спать хотелось невыносимо. И мягкая перина встретила её с обожанием, на которое холодный металл, неизменный спутник всего сущего, был не способен.

***

Сон был коротким, мутным и с налётом усталости. Даже в дрёме Лидия не переставала ощущать тяжесть и ломоту в конечностях. А ещё в ухо назойливо долбился девичий крик. Лидия нехотя разлепила глаза и навострилась. Точно, ей не померещилось. Селенда настойчиво звала её по каналу связи, добавляя в вопли ругань на «бестолковую Кнопку» и «безголовую экстремалку». — Не надо ругать Кнопку, — воспротивилась Лидия. — Она сторожила мой сон. — Здорово. Потому как, от чего бы она тебя ни сторожила, твой враг уже здесь, — отозвалась Селенда своим бархатным голоском. Лидия заёрзала на кровати, но освещённая комната не изменилась за время сна. Разве что хозяин с залепленным ртом очнулся и ворочался на месте, пытаясь освободиться от пут, да награждал девушку уничтожающим взглядом. — Уличные камеры засекли странное движение, — продолжала Селенда. Кажется, теперь её вахта, а Клайд завалился спать. — Тебе пора уходить! Гостья резво вскочила. Скорее всего, тревога была ложной, однако девушка привыкла готовиться к худшему. Натягивая кроссовки, она спешно жевала остывшую лапшу. Неизвестно, когда ещё удастся поесть. Лидия повернулась к двери… … и тогда в неё с силой ударили. Девушку словно окунули в ледяную воду, а Вендис вздрогнул и печально заскулил. И чего она вообще к нему пришла? У него же не жилище, а металлическая коробка! Ни окон, ни пожарного выхода! А если дверь заклинит, что тогда — помирать? Или если снаружи постучится монстр? Лидия заметалась по комнате, подбирая предметы. Подушка? Не защитит, она же мягкая! Консервный нож? Лучше, однако он короткий и затупленный на конце. Лезвие для бритвы? — У тебя дома есть что-то опаснее ножниц? — раздражённо выпалила Лидия, зная, что хозяин ей не ответит. В дверь начали долбиться, и снаружи послышались голоса. Люди… всего лишь люди! Девушка замерла со стиснутым в ладони ножом, пока неизвестные взламывали электронный замок. В квартиру ввалились двое защитников безопасности. И кто же настучал им о проблемной квартире? Она и Вендис не шумели, не бранились в полный голос и не устраивали вечеринок. Наверное, сам хозяин незаметно отправил сообщение в участок на случай, если неугодную гостью придётся силой выпроваживать. Лидия смерила связанного парня грозным взглядом, когда первый защитник приблизился к ней и ударил по лицу. Нож выпал из скручиваемой руки, и девушку выволокли из помещения. И снова хмурое ночное небо, снова хлюпанье под ногами и сырой металл. У Лидии кружилась голова — как от удара и грубого обращения, так и от впечатлений о мерзком районе. Девушку усадили в машину. Она это уже проходила. Сейчас её отвезут в участок, где будут допрашивать: что делала в квартире бедного парня, почему связала его, кто её родители и где она проживает. И упрямо продержат Лидию до прихода AD, чтоб им пусто было! Если тварь наведается, когда девушка будет за решёткой, на побег можно и не рассчитывать. — Не хотите всё выяснить прямо сейчас? — злобно выдавила Лидия, буравя мужчин на сиденье напротив взглядом. — Вопросы мне задать, например. — В участке. Будут тебе вопросы. Задержанная прыснула и поёрзала на месте. Запястья были скованы наручниками, также металлическими. Типично для их города. Девушка думала, что за столько дней скитания по улицам могла бы уже научиться понимать металл, договариваться с ним. Например, очень вежливо попросить наручники свалиться тяжёлыми кандалами за спиной. Лидия прикрыла глаза и воззвала про себя к этой холодной стихии. С едва слышимым щелчком наручники соскользнули вниз. Получилось! Но ведь так быть не должно… Она всего лишь человек, откуда металлу знать, чего она хочет? В противоположный бок машины что-то влетело, и их закрутило на дороге. Лидию швырнуло к стенке, защитники безопасности напротив столкнулись друг с другом. И тут же дверцу вырвали, и ближайшего к ней мужчину выволокли на улицу. Машина уже встала, уткнувшись носом в стену. Водитель был мёртв, второй защитник напротив девушки приходил в себя и механически шарил на поясе в поисках оружия. Его тоже вытянули наружу, и выстрелы раздались уже за пределами обзора. Лидия судорожно нащупала замок, отперла дверцу со своей стороны и почти выкатилась на дорогу. Её щека встретилась с холодной стеной, и девушка поползла вдоль неё подальше от происшествия. А нужно было бежать. AD (а Лидия уже не сомневалась, что то была она, ведь кто ещё может остановить и вскрыть машину, как консервную банку?) устремилась к жертве, перегородив ей дорогу. Она уставилась на девушку, которая поднялась на ноги, словно сдавалась и выходила к врагу просить о милости. Защитники уже были мертвы (по крайней мере, на то намекали стихшие выстрелы и крики), а значит, ждать помощи не от кого. Заплывшая чёрным жиром морда с блестящими металлическими пластинками настороженно замерла. Лидия столько раз уже ловила себя на мысли, что с таким непропорциональным и странным телом невозможно жить. Казалось, что в плоть AD вогнали штыри, но они будто не причиняли ей дискомфорта. Чёрно-серебристая уродливая туша… Эта тварь чувствовала себя комфортно в своей форме, такой же бездушной и омерзительной, как и то, что вертелось в сознании AD. Лидия видела себя со стороны — глазами недруга — своё вытянувшееся от ужаса лицо, поджатые губы, трясущиеся руки. И ей стало жаль себя, ступившей на линию смерти. Её растерзанный труп обнаружат через несколько дней, но девушке будет всё равно. Её награда — неблагодарная судьба и жестокая гибель, выписанная ни за что. Лидии нравилась её безмятежная жизнь, и погружаться в кошмар ни за какие грехи было несправедливо. Ей не следовало идти тогда в тот проулок и встречаться с AD, а та не должна была слетать с катушек. Их отношения были такими неправильными, ядом растекавшимися по венам и причинявшими боль всем участникам безумного спектакля: охотнику, жертве, случайным прохожим. — Ей почти жаль, что вся эта брехня зашла так далеко, — проскрипела Кнопка. Та самая Кнопка, что осталась в квартире Вендиса. Защитники решили, что это рюкзак хозяина, и не забрали его. AD повернула морду в сторону, и Лидия посмотрела туда же. Они обе обратили внимание на ту, что говорила, не имея голоса, и перемещалась, не имея ног. Девушку поразило, что AD тоже реагирует на эти комментарии, а затем задумалась: почему Кнопка разговаривает? Лидия всё ещё глядела на собственное лицо, пока ощущение наблюдения со стороны не стало единственным, что она испытывала. Ненормальное впечатление: Лидия уставилась на Лидию и пытается рассудить, о чём та думает. И вот девушка, до этого в ужасе дрожавшая при виде злейшего врага, скривилась от ярости. Ненависть отпечатывалась в её позе, мимике и жестах. Лидия смотрела на саму себя и удивлялась, откуда в ней столько злобы? Она всегда была милой и приветливой, так что же с ней стало? Девушка подняла руку, чтобы поправить спадавшую чёлку, но не обнаружила её. Подняла перед лицом ладонь, в которой застрял металлический провод, и с тупой болью в виске соображала, почему эффект «со стороны» не проходит. — По-моему, она уже почти вернулась. — Чушь! Этого мало! — Разве она научилась соображать отлично от того, что было раньше? И Лидию пронзило озарение. Она догадалась, почему её сопровождали пробелы в памяти и ощущение, будто сочиняет на ходу: она придумывала то, о чём имела мало представлений. Девушка поняла, почему типичные нормы поведения казались ей глумливыми и лишними: она не привыкла им следовать, да и не делала этого. Лидия осознала, откуда в ней жил страх высоты и желание скорее спуститься на устойчивую землю и забиться подальше в уголок: ей нравилось шариться по тёмным и узким лазам, только там она чувствовала себя в безопасности и довольстве. И увидела, почему металл преследует её повсюду, куда она ни идёт. Не потому, что его так много во внешнем мире, а из-за того, что она сама набита им под завязку. Металл поёт, взывает к ней. Он прорастает внутри и снаружи, создавая симбиоз их сущностей. Металл делает её бессмертной… пусть не в том значении, в котором об этом пишут в книгах. Он лечил, заменял порванные ткани на прочные соединения. Оставлял ей указания на горячие следы преследуемого объекта. Только так она и могла найти её… Лидию. AD соскочила со стола, заставив кучку людей шарахнуться в стороны. Вон тот кучерявый парень с веснушками, очевидно, Клайд. Что он держит в руке? Шприц с успокоительным? Умно. А вот и Селенда, что испуганно таращится на друзей. И ещё кто-то, кого AD не помнила, хотя их лица пару раз мелькали, стоило ей замедлить бег и приостановить преследование. А там, в углу, стояла вытянутая коробка с нарисованными на боку картами. Так Кнопка — это не заумный помощник, а игральный автомат, выплёвывавший похабные фразы из своего нутра! Дальше всех, возле выхода, замерла девчушка с тёмными волосами до плеч. Сама Лидия — трусливая, безвольная особа, при виде которой AD начинало тошнить. Почему? Возможно, потому что юная девица посмела взглянуть на её опутанную шнурами и проводами фигурку своими светлыми голубыми глазами. Лидия… та, что была окружена заботой и комфортом, выросшая в тепличных условиях. Это отпечаталось в её взгляде, невольно брошенном на AD в роковой день, и именно это узрело нетерпеливое существо. Заплывшее туманом веселье, мечтательная юность и остроугольная беззаботность порвали какие-то струны внутри AD. Причинили ей боль. Лидия обязана была поплатиться за этот любопытный взгляд, причинивший любительнице тёмных уголков дискомфорт. Объяснить пробудившуюся жажду крови было сложно, да и едва ли найдутся подходящие слова для описания. Ярость AD была неадекватной, но она, тем не менее, поднялась в ней волной, которую успокоили бы лишь убийства. А Лидия… Та, у кого не хватило бы сил целый месяц убегать от чудовища, представляла собой раздражитель и лекарство в одно и то же время. И в обычной охоте она бы не спаслась. Слишком слаба и безвольна эта девчонка! AD — да, но не её жертва. Только AD способна выстроить в своём сознании целую историю побега и доминировать в ней, как недавно ещё преуспевала в погоне. И тогда друзья Лидии придумали новый способ избавиться от бессмертной. Её нельзя было запереть: AD всегда находила путь наружу, потому что… Разве не простой вопрос? Кругом был металл, и запирали её в металле, а он ведь друг AD. Он всегда выпускал её на свободу. Живой, ледяной и манящий, металл был для неё всем. Он летал в воздухе и тёк в артериях города. Осознавать это было прекрасно! Сбежать от AD нельзя. Закрыть под замком не получалось. И уничтожить её у людишек тоже не выходило, потому они… Что с ней сделала эта кучка умников? AD выдернула шнур капельницы из почерневшей руки и вперила взгляд в Лидию. О, с каким отвращением, какой ненавистью та на неё смотрела! Как на отброса, как на… чудовище. В этом не было ничего страшного ровно до тех пор, пока AD не побывала в шкуре Лидии и не испытала весь спектр её эмоций: страх, отчаянье, одиночество, ярость и боль. Никогда ещё она не переживала столь яркие чувства за раз. Каким бы наркотиком люди ни отравили её разум, он не убил её, а сделал человечнее. И это… было невыносимо. Видеть себя со стороны. Глазами того, кто ненавидит тебя больше всех на свете. И соглашаться с его правом на подобное отношение к себе. Темноволосая особа до дрожи боялась AD, и та… теперь видела иронию этой глупой игры в догонялки. До этого она не думала о таких сложностях, её разум занимал металл. Лидия мечтала умертвить гадкую тварь, и сейчас AD даже не смогла бы насладиться мыслями о своём превосходстве. Ей стало мерзко от самой себя и той животной жажды крови, что она ещё недавно испытывала. Быть убегающей жертвой поучительно, одновременно кошмарно. Быть Лидией — худшее, что AD переживала за свой век. Или даже несколько столетий… Она не помнила, сколько ей. Память занимали лишь мрак и металлические фантазии. У неё нет друзей, нет целей и ориентира в жизни. AD будто побывала в двух разных мирах, и они настолько отличались друг от друга, что «настройки» её поведения сбились. Что делать теперь? В ней теперь столько хаоса, перемешанных впечатлений, что любое действие и явление кажется одновременно правильным и ложным. И откуда в её сознании появилась категория «правильности»? AD уже никогда не сможет преследовать Лидию с прежним хладнокровием. Ей нужно подумать, по-настоящему поразмыслить о случившимся. Отыскав оконце с металлическими решётками, она без труда выбила преграду и выскользнула наружу. Металл пропустил её с прежним равнодушием.