Мотылёк над хищной орхидеей

Конрад широко распахнул глаза, просыпаясь от давно забытого чувства: как будто Мастер вот-вот придёт за ним. Абсурд этого ощущения здесь, в ухоженной квартире Рея в Женеве, заставлял леденеть конечности. Конрад не хотел думать о том, что прошло. Хотел поверить, что они с Реем в самом деле просто любовники, хоть и понимал, стоило задуматься хорошенько, что ничего такого между ними в обычной жизни быть не могло. Рей был нежен и заботлив, внимателен и чуток — как в кино, и Конраду до боли хотелось верить ему. Его не волновало то, что, едва раздаётся звонок телефона, предназначенного для деловых контактов, как Рей, извинившись, выходит в соседнее помещение и прикрывает за собой дверь. Скорее наоборот — это делало более реальным и настоящим то, что происходило в течение дня. В первой половине дня Рей был занят — но не так плотно, как можно было ожидать от человека с его достатком. Он мог работать у себя, но чаще выезжал в офис. На несмелый вопрос Конрада, чем занимается его фирма, без тени сомнений ответил, что торгует землёй. И показал Конраду сайт. Конрад хмыкнул. Возможность доступа к интернету на какое-то время опьянила его, но он так и не нашёл, к чему её применить. Ни с кем из друзей разговаривать он не хотел, тем более с отцом. Собирался было набрать сестре сообщение, что у него всё хорошо, но замер, коснувшись пальцем клавиатуры над кнопкой «отправить». Подобное сообщение лишь больше взбудоражило бы её и всех остальных. Конраду мучительно нужен был совет относительно того, как поступить. На выбор были два человека, которые разговаривали с ним, вели себя открыто и тепло: сам Рей и начальник его охраны, светловолосый гигант Йонас, которому было поручено сопровождать Конрада в прогулках по городу. Вынужденно, связанные поручением Рея, они проводили почти всё время вдвоём — остальную охрану можно было не принимать в расчет, потому как она держалась на расстоянии и никогда не вступала в разговор. Йонас показывал ему Женеву, которую, как оказалось, знал лучше, чем любой гид. — Я прожил здесь пару лет, — с улыбкой признался он, — до того, как открыл охранное бюро. — Сколько тебе лет? — ненароком поинтересовался Конрад после этих слов. — Двадцать шесть. — Не так уж и стар, — Конрад усмехнулся, — а… шефу? — Нет и тридцати. Конрада почему-то пробрала дрожь. С этой небольшой обмолвки и начался не оставлявший его все последующие дни мандраж — с этой и ещё с одного маленького нюанса, от которого его едва не хватил инфаркт. В тот день, проснувшись и ожидая, что окажется в тёплых объятиях своего новоявленного любовника, Конрад потянулся и, вытянув руку, попытался обнять Рея, который должен был бы лежать рядом с ним — но никого, кроме себя, в кровати не нашёл. Конрад резко сел. Ему стало холодно и неуютно одному, в чужой постели и в незнакомой квартире. Не к месту проскочила мысль, что эта квартира может вообще принадлежать не Рею — но он постарался тут же отогнать её. Не для того тот придумал этот идиотский контракт, чтобы теперь бросить его в чужом городе одного. Сделав глубокий вдох, Конрад соскользнул на пол и, обмотав вокруг бёдер брошенное накануне Реем на полу полотенце, побрёл в коридор. Квартира выглядела пустой. По дороге он обнаружил ещё несколько прикрытых дверей. Чувствуя себя Алисой в стране чудес, заглянул в каждую из них, но, обнаружив там гардеробную, спортзал, кабинет и ещё какую-то комнату смешанного назначения, самого Рея так и не нашёл. Добравшись до кухни, Конрад оказался в просторном помещении, напичканном всякого рода техникой — накануне они пили здесь чай, но Рей притягивал к себе внимание как магнит, и оглядеться Конрад не успел. Теперь же взгляд его упал на несколько коробочек с яркими надписями «Pure Protein Super Shake», теснящихся около плиты. Он взял одну коробку и прочитал описание: девяносто калорий, двадцать граммов белка, ваш любимый коктейль — и Конрад почувствовал, как горло сдавливает спазм. Он открыл рот, силясь вдохнуть, но вместо этого издал невнятный писк. Он так и стоял несколько секунд, чувствуя, как начинает кружиться голова, пока за спиной не хлопнула дверь. Ужас усилился в несколько раз, и Конрад стал оседать вдоль стены на пол, но вместо этого оказался в тёплых руках. — Конрад! — рявкнул прямо над ухом Рей и, удерживая его в одной руке, принялся хлопать по щеке другой. — Конрад, что с тобой? Конрад замотал головой, всё ещё пытаясь самостоятельно сделать вдох. Хотя ужас начал отступать, справиться с телом он по-прежнему не мог, пока наконец Рей не склонился над ним и, приникнув губами к его губам, не втолкнул порцию воздуха ему в рот. После нескольких таких вдохов Конрад наконец задышал сам, вцепился руками ему в шею, оставляя ногтями красные полумесяцы на коже, но боли Рей не замечал. — Что это было? — спросил он. — Ты болен? Почему я не знал? Конрад снова покачал головой и плотнее прижался к нему. — Никогда не болел, — сказал он, — понятия не имею, что со мной. — Йонас, вызовешь врача? — Рей поднял голову, вглядываясь куда-то в темноту. — Уже, — услышал Конрад, и норвежец вышел на свет. Так состоялась их первая встреча с Йонасом, о которой оба предпочитали больше не вспоминать. Как только Конрад смог стоять сам, Рей попросил Йонаса оставить их вдвоём. — Это не очень в тему в нынешней ситуации, — сказал он, — но не зря же я встал в восемь часов. Закрой глаза, — попросил он. Конрад опасливо прикрыл глаза. Рей взял его за руку. Раздался щелчок, и Конрад на мгновение снова запаниковал, решив, что на нём опять оказался браслет-индикатор, который он носил, пока в поместье не приехал Рей. Он резко распахнул глаза и увидел на руке серебряный браслет, состоящий из двух плотных колец, между которыми извивалась змея. — Подойдёт под то, в чём ты был вчера. Конрад неловко улыбнулся. — Не уверен, что ещё раз найду эту рубашку среди всех купленных для меня вещей. — Ничего. Подберёшь к нему что-нибудь ещё, — Рей улыбнулся одним уголком губ. Затем отпустил руку Конрада и прижал его к себе. — Ты меня напугал, — сказал он. Сердце Рея в самом деле билось как бешеное. — Прости. Сам не знаю, что произошло, — повторил Конрад. Прижался к нему и после недолгой паузы продолжил: — Можно тебя спросить, Рей? — О чём? Конрад чуть развернулся в его руках и ткнул пальцем в коробку с коктейлем. — Ты это пьёшь? — Когда времени совсем нет. — Наверное, в Европе их пьют миллионы людей? — Наверное, да, а что? Конрад покачал головой. — Ничего. Просто никогда не видел их наяву — только в рекламе на ТВ. Йонас никогда не отказывал в помощи и, вопреки имиджу сурового скандинава, был довольно улыбчив. Манерой вести себя он чем-то напоминал Рея, но в нём не было той странной, едва заметной на грани осознания тёмной угрозы, которая таилась в глазах любовника. Потому, поколебавшись, Конрад решил обратиться за советом именно к нему. Когда Конрад озвучил ситуацию, глаза Йонаса на мгновение превратились во внимательные щёлочки, а затем тот кивнул. — Ты правильно сделал, что не стал ничего предпринимать сам и обратился ко мне. Не нужно волновать сестру, она может начать какое-нибудь неуклюжее расследование и создать массу проблем и нам, и самой себе. С детьми такое бывает иногда. — Я тоже подумал, что Линдси может натворить дел. Но не могу же я вообще ничего не говорить ни ей, ни отцу. Йонас какое-то время молчал, размышляя, а затем они вместе составили письмо, в котором, как и хотел Конрад, говорилось, что с ним ничего особенного не произошло. Он немного увлёкся прогулками по Лондону, встретил «человека»… — Пол лучше не указывать, — уточнил Йонас, — возможно, им с мистером Мерсером ещё придётся встретиться когда-нибудь. Конрад не сдержал улыбки. — Думаешь? — спросил он. Йонас неопределённо повёл плечом, а про себя подумал, что нужно учитывать любой вариант. Далее в письме значилось, что Конраду очень стыдно за то, как он поступил, но что теперь у него всё хорошо. Вернуться на учёбу он пока не может, потому что пропустил сессию и до следующей весны не сможет её пересдать, но зато пока поработает в Европе и наберётся опыта. — Я и правда пропустил год, — с грустью сказал Конрад, но на эту фразу Йонас не отреагировал никак. — Ты не хочешь написать ещё кому-нибудь? — спросил Йонас. — Тебя наверняка ищут друзья. Может, сосед? Конрад задумался. — Лоуренс правда может меня искать, но у меня нет желания отчитываться перед ним. — Всё же он может волноваться. Подправим немного это письмо и отправим ему, хорошо? Конрад кивнул. — Лоуренс с ума сойдёт, узнав, что у меня тут есть «человек», — усмехнулся он, но всё же отправил письмо и ему. — Если кто-то из них захочет вызвать тебя на голосовую связь — не отказывайся, но сначала поговори со мной. Мы обсудим, что лучше им сказать. Конрад кивнул. — Ты всегда так вникаешь в дела… Ну… тех, кого тебе нужно охранять? — В данном случае дело более чем касается меня и моих обязанностей. И я очень рад, что ты доверяешь мне. Конрад кивнул. За всё время их общения Йонас ни разу не попытался продемонстрировать ему того высокомерия, которым дышал Жак, и ни разу не дал понять, что поручение шефа нянчиться с его игрушкой обременительно для него. Потому ему было легко доверять. Конрад очень надеялся, что здесь, в чужом для него мире, у него появился ещё один друг. Страх не проходил. Конрад сидел в темноте, опасаясь шевельнуться даже для того, чтобы включить свет. Он снова чувствовал себя беспомощным, как тогда — в плену. Хотелось плакать от глупости и безысходности положения, от злости на себя за то, что эти мысли приходят к нему именно сейчас, когда всё могло бы быть почти хорошо. Дверь открылась. «Рей!» — хотел было позвать Конрад, но слова замерли у него на губах, когда в проёме показалась стройная, узкобёдрая и широкоплечая фигура Мастера. Конрад почувствовал, как тело само откликается на это видение, как поднимается, напрягаясь, член, и отчаяние стало ещё сильней. «Рей!» — снова хотел было позвать он, но язык не слушался, как тогда, на кухне, когда он увидел ещё один маленький маячок из прошлого. Фигура тем временем шагнула к нему, полоса света из окна упала на лицо, и Конрад увидел карие, горячие, как пламя камина, глаза. — Рей… — всё-таки выдохнул он, но получился не крик, а всхлип. — Что? — фигура опустилась на кровать рядом с ним, и сильные руки Реймонда обняли его. Конрада затрясло, он не знал, вырываться ему или нет. Поняв его состояние, Рей включил свет, и только теперь, увидев рядом с собой лицо любовника, Конрад всхлипнул и прижался к нему, закрывая глаза. Слёзы сами потекли по щекам. — Тш… Конрад. Что с тобой? Всё хорошо. — Мне страшно… — выдохнул он. — Кошмар? Конрад кивнул, плотнее вжимаясь в его грудь. — Да, кошмар. Реймонд медленно гладил его по голове. — Ты снова задыхался, — сказал он, — надо позвать другого врача. Конрад покачал головой и прижался к нему ещё сильней. — Со мной всё хорошо. — Ничего себе, хорошо? Ты всегда так спишь? Конрад качнул головой. — Нет. С тобой кошмаров почти нет. Только… иногда. Рей стиснул зубы и до крови закусил губу. Он не мог смотреть на эти слёзы, на боль на лице человека, которого любил. — Кони, — тихо сказал он, — с тобой никогда больше не случится того, что однажды произошло. Просто не делай глупостей и всегда советуйся с Йонасом или со мной. Конрад кивнул, и только через мгновение до него дошло. — Он рассказал тебе? Ты не против… что я пошёл к нему? — Мне было бы приятнее, если бы ты обратился ко мне. Но я был занят. А Йонас сумел помочь. Конрад глубоко вдохнул. — Я хотел, — сказал он, понемногу успокаиваясь, — но иногда я тебя боюсь, Рей. В тебе есть что-то… Что напоминает мне «его». Рей стиснул зубы и сжал плечи Конрада до боли, прижимая к себе. — Я не хочу, чтобы ты сравнивал меня с кем-то другим, Конрад. Тем более с ним. Конрад покачал головой и спорить не стал. В такие мгновения — случавшиеся не часто, но всё же случавшиеся — Рей особенно напоминал ему того, кто некогда вызывал острое желание, а теперь стал ночным кошмаром, поджидающим в темноте.