"Dead Gravity"

      Наверху висит ядро, как я понимаю. Здесь не очень жарко, даже ветер есть. И, что для меня стало неожиданностью, здесь тоже есть тьма. Ядро перекрывается какой-то субстанцией, похожей на половинку от шарика. Трава сияет, когда на неё наступаешь, птицы, похожие на скатов, летают по небу. — Как мы вернёмся на корабль? — Отсосенка смотрит в… небо? да, в небо, зарывшись пальцами в волосы. Я тоже осматриваюсь, стараясь понять, как здесь всё устроено. Насколько же глубоко мы провалились? Когда мы шароёбились по пещерам, то не нашли даже намёка на подобное место, а тут… Заебись, ничего не сказать. — Это ты у меня спрашиваешь? Думаешь, что я смогу так сходу придумать план отступления? Блять, Отсосенка, да у нас даже воды и еды нет. Сомневаюсь, что можно пить ту воду, из которой мы выпали. — Я убираю чёлку со своего лица, прищуриваюсь. — Вероятно, здесь тоже есть ночь. Для начала надо бы пойти туда, где безопасно. Хер знает, какие твари тут водятся. С одними утырками мы уже встречались, я не хочу увидеть им подобных. — Тогда надо идти к лесу. В лесу всегда есть дичь. Мы сможем там укрыться на время. — Сосёныш ещё раз окидывает взглядом окрестности, хмурится. Мы оказались практически в степи. Теперь нам и правда надо уходить с открытой местности. Мы уже убедились, что старой дорогой пойти нельзя — цепляться не за что, молнии херачат по всему подряд, а кислорода у нас теперь нет. Я тяну Отсосенку к себе, крепко целую его в губы и попутно достаю коммуникатор из кармана на его бедре. Слышится пищание, я отпускаю удивлённого Пайнса. — Сейчас попробуем достучаться до «Гравити». Если магнитная буря нам позволит, мы выйдем на связь. — Я открываю голограмму, выбираю на ней мостик, чтобы вызов пошёл туда. Новое пищание исходит от коммуникатора. Я бросаю взгляд выше, замечаю, что заряда на этой сраной коробке хватит ещё дня на два беспрерывного использования. Оказывается, Сосёныш зарядил его в убежище? Умный мальчик. Голограмма мелькает, вся идёт помехами, а затем оттуда исходят непонятные звуки, которые позже выравниваются. Связь — говно. — Ди-…-ер, ты как? — Голос Звёздочки доходит до нас. Ну, хоть что-то работает. Появляется изображение: с той стороны стоят сразу Глифул, Рамирез и Звёздочка. — Вы там живы? — Изображение снова идёт помехами. — Мейбл, с нами всё хорошо, — говорит Отсосенка, облегчённо выдыхая. — Но мы не на поверхности Имморталиса. — Чего? — громко вскрикивает она, а затем приглядывается к пейзажу за нами. — Вы где очутились? — Мы под поверхностью, — фыркаю я, оборачиваясь. — Мы не знаем, как мы отсюда будем выбираться, поэтому полагаемся на вас. Мы буквально провалились вниз, когда молнии рядом расхерачили землю. — Я закатываю глаза, чувствую, как ко мне жмётся Пайнс. — В общем, нам нужна помощь. — Это чудо, что вы вообще выжили, — задумчиво говорит Глифул, щелкая по кнопкам на пульте управления. — Мы уже отправили сигнал о помощи, но нам никто не отвечает. Сейчас я попробую как-то помочь вам. — Командир, я попробую провести прямой сигнал до коммуникатора в Ваших руках. Он сработает как сканер на отдельную местность. Мы поймём, насколько глубоко вы упали. — Зус начинает что-то делать, подойдя к мелкой внутренней радиостанции. — Надеюсь, что сработает. Также, дистанционно я попробую что-то усовершенствовать.       Я перевожу взгляд на Отсосенку. Он хмурит брови, сжимает кулаки. Нервничает, засранец? Ну ничего, у меня по курсу выживания был высший балл при обучении. В ближайшее время Пайнс поймёт, почему командиром «Жёлтой» команды являюсь я, а не он. — Плохие новости, — говорит Глифул. — Вы на глубине четырёхсот метров. Доставать вас оттуда будет очень сложно. Как вы вообще туда попали? Расскажите подробнее. — Он выводит картинку на лобовое стекло «Гравити» позади себя. На ней график поверхности Имморталиса. Всё идёт ровно и зеленым цветом, местами появляются жёлтые углубления, а мы, являясь фиолетовой точкой, находимся в огромной красной впадине, линия которой обрывается. — Появилась пропасть в земле. Я упал туда, а Билл… — Отсосенка опускает глаза, кусает губы. — Я прыгнул за ним, — спокойно отвечаю я, наблюдая, как меняются выражения лиц с той стороны коммуникатора. — В общем, упали мы достаточно быстро, что странно. Дальше мы прошли сквозь воду и вылетели с другой стороны. Рамирез, держи свою челюсть, пока она не отвалилась. — Я поднимаю коммуникатор выше, показывая ядро, светящееся высоко в небе. — Быть не может… — Зачарованно выдыхает он. — Но это невозможно! Где же магма? Где плиты? Какого чёрта? — Слышится его голос. Я смеюсь, делаю глубокий вдох. — Мы просрали наши шлемы. Тем более, шлем Пайнса треснул. Мы точно не сможем выбраться сами. Зарядки мало, поэтому на связь будем выходить раз в девять часов. Так будет лучше. — Мы попробуем что-то придумать. Не кисните там! Мы вас спасём! — кричит Звёздочка, прижимая руки к груди. Сосенка машет ей рукой на прощанье, закусывает нижнюю губу так, что она белеет. — Не забудьте пользоваться коммуникатором! Там теперь есть новые функции. Голограмма может сканировать всё, что угодно. Ядовитую пищу и нехорошую воду вы сможете отсеивать, — добавляет Зус напоследок. Я киваю, сбрасываю вызов и вырубаю эту никчёмную железяку совсем, чтобы экономить заряд. — Пойдём. Нужно до темноты дойти до леса. — Я шагаю вперёд, трава всё так же сияет. — И экономь заряд на своём мече. Он может нам пригодиться.

***

      Когда небо покраснело, мы уже были у огромного леса. Кроны деревьев поднимались так высоко, что затмевали свет. Я оглянулся, чтобы понять, хорошее ли место для привала. Если кто подойдёт из степи, то мы его увидим. За спинами же у нас будут деревья, поэтому с тыла никто не явится. Стволы тут как раз очень толстые, так что можно использовать одно дерево в качестве стены. Идти дальше пока нельзя, ибо если наступит тьма, то мы точно не выберемся, да ещё и заблудимся. Отсосенка с коммуникатором шарится по кустам в поисках чего съедобного. Тут послышалось шуршание, а потом тихий писк. — Билл, я нашёл мясо. — Отсосёныш поднимает за лапы только что убитого… Да я не знаю, что это. Похоже на ящерицу. — Сойдёт? — Если только эта тварь не ядовитая. — Я иду к Сосёнышу, забираю из его ножен свой клинок, а затем раскрываю его, превращая в полноценный меч. Придётся попотеть… — Проверь пока. Если мясо нормальное, то нужно будет разделать его. — Я замахиваюсь мечом, бью по самому тонкому деревцу, которое всё равно оказалось слишком толстым для меча. Рубить придётся очень долго… Все ветки только на высоте пяти метров от земли. — Хорошо. — Слышится писк коммуникатора, я прислушиваюсь. — А ну тихо! — Я останавливаюсь, наклоняю голову набок. — Шум… Так шумит ручей. Сосёныш, глянешь? Я пока тут нарублю дров для костра. — Ладно, — соглашается он, утаскивая с собой ещё и дохлую тварь. Я облегчённо выдыхаю, бросаю взгляд на дерево. Ну что, порубим его хорошенько…

***

      Здесь настолько жарко, что я был вынужден скинуть верхнюю часть своего скафандра, отстегнув её. Я уже просто весь потом облился, пока пытался срубить это дерево. Таким меня и застал Отсосенка, когда вернулся с уже разделанным мясом и водой. Он где-то откопал панцирь какого-то существа, поэтому решил использовать его в качестве большой чаши. Ну вот, я весь взмыленный и мокрый рублю дерево, да, возвращаемся к этой теме. Волосы все — и те промокли, поэтому я их вынужден был перекинуть на одну сторону, освобождая сбритую часть: так было хоть полегче. Небо совсем красным стало. Чую, завтра моя спина будет просто разрываться от боли.       Я остановился, вонзил меч в землю и перевёл дыхание. Послышался тихий хруст, я закатил глаза. Прохладные руки легли на мои рёбра, скользя ниже, а затем я почувствовал тепло языка на своей шее. — От меня разит потом, я весь мокрый и солёный, а ты тут решил проявить активность, Отсосёныш? — усмехнулся я, оборачиваясь. — Какой ты грязный извращенец. — Ты себя со стороны просто не видел, — чуть хриплым голосом ответил Пайнс, оставляя укус на моём плече. — Тебя боги создавали, да? — мурлыкнул он мне на ухо. Я не выдержал и начал громко ржать с его слов. Что он вообще несёт? Каких цветов он тут нанюхался? И мой смех стал громче, когда Отсосенка толкнул меня к этому чёртовому дереву и прижался всем телом ко мне со спины. — Я чувствую твой стояк своей задницей, придурок. Неужели думаешь, что ты будешь сверху? — Я оборачиваюсь, замечаю горящий взгляд, направленный на меня. Отсосенка скользит руками ещё ниже, переходит ими на мой живот, пересчитывая пальцами каждый кубик пресса, а потом получает от меня по своим загребущим культяпкам. — Не в такой ситуации и не в такой позиции, засранец. Снизу окажешься ты и будешь выкрикивать моё имя. Но не тогда, когда мы хер знает, где. И не тогда, когда мы оба грязные. — Какой же ты брезгливый мудак, Сайфер, — фыркает он, ещё раз проводя языком по моей шее. Затем он вытаскивает меч из земли, толкает меня бедром в сторону и одним ударом перерубает оставшуюся часть дерева. Да ебал я это всё. Чтоб я ещё раз связался с мечником… — И это — моя лучшая сторона, — ответил ему я, прищуриваясь.

***

      Через несколько минут, когда мясо было готово, а вода была вскипячённой, наступила кромешная тьма. Не было видно ничего… Мы сидели около разведенного костра, спокойно ели. — Как думаешь, сколько мы тут будем? — спросил он, держа в руках кусок мяса. — Возможно, всю оставшуюся жизнь. — Я прислонился спиной к дереву, поднял взгляд к небу. — Ты не замечаешь, что мы с тобой постоянно попадаем в самую жопу бытия? Землетрясение на одном из Кеплеров, наводнение на Соляре, шторм на спутнике какой-то газовой хрени, теперь это… Мы с тобой неудачники, Пайнс. — А мне кажется, что это хорошо. Наша жизнь наполнена приключениями, ты так не думаешь? — Он широко улыбнулся, сел рядом со мной. — Жалко только, что приключения стоят так много жизней… — Я посмотрел на него, тяжело вздохнул. Кажется, этому придурку нужна поддержка? Бля… — Ты как-то легко перенёс смерть Рыжей. — Я ковырялся ножом в мясе, доставая мелкие кости. — Это подозрительно. Ты ж за ней так долго бегал, что аж жутко. С тобой там всё нормально? — Я бросил на него взгляд и сразу же замолчал. Что у него с лицом? Он что, улыбается? — Ну… Не скажу, что она мне прям нравилась… Да, мы дружили, все дела… Мне очень жаль, что она погибла от тех тварей. Мне жаль её семью. Но я не буду ходить печальным. То, что я чувствовал к ней… Ну… Это просто самовнушение, понимаешь? — Он поднял на меня взгляд, закусил губы. — Мне нравился другой человек, а я старался перенаправить всё на Венди. Толком ничего не вышло. — Да ладно? — удивился я, приподняв брови. — И кто же это такой был, что ты страдал подобной хернёй? — Ну… Это был ты… — Он залился краской, посмотрел в сторону. — Не мог же я придти к тебе и сказать, что я гей, который втюхался в тебя. Ты меня, вроде, с первого дня совместной работы ненавидел. — Но ты так сделал несколько дней назад, — усмехнулся я. — И ты ещё утверждаешь, что ты не придурок? Ты бегал за той, которая тебе не нравится, чтобы что? Чтобы доказать себе, что можешь не влюбляться в таких, как я? — Сайфер, заткнись. — Он ткнул меня под рёбра, вызывая смех. — Мне и так тошно всё это время было. — Знаешь, — тихо сказал я, — если бы ты пришёл ко мне в самый первый день и признался в любви, результат был бы таким же, каким является сейчас. И к данному моменту Ромео и Джульетта сосали бы в сторонке со своими фальшивыми чувствами. Но ты ж у нас любишь тянуть кота за яйца, верно? — Ты серьёзно? — прищурился он. — То есть, ты бы не отверг меня? — Моё отношение к тебе не особо-то и изменилось, раз ты не заметил. Отсосенка. Ты долбоящер. Я ни капли не изменился с нашей первой встречи. И то, что я делаю сейчас, я бы сделал и год назад. И два года назад. И пять лет назад. И ты бы уже в фартуке рассекал по моей кухне, стряпая мне кучу блинов. — С каждого моего слова он удивлялся всё больше и больше. Я же усмехался с его реакции. — И ты бы дрочил не в душе, выстанывая моё имя, а подо мной в моей кровати. — То есть, я всё равно придурок? — тяжело вздохнул он, накрывая ладонью лицо. — Твою мать, я столько времени просрал… •

•

      Я потянул его на себя, накрыл его губы своими, глубоко целуя. Глаза сами собой закрылись, я повалил этого придурка на землю. Но нас прервал появившийся яркий свет. Мы подняли взгляд выше, чтобы увидеть совсем странную вещь. Деревья засветились фиолетовым цветом, который уходил дальше. Я оторвался от Сосёныша, схватился за клинок, лежащий рядом. Мы оба поднялись на ноги. — Пойдём, посмотрим, что там? — тихо спросил Отсосенка, делая пару шагов вперёд. — Там есть что-то ярче…       Я кивнул, пошёл за ним. Деревья становились всё больше и больше, светясь сильнее. Засветилась и трава внизу, и кусты рядом. Показался мелкий ручей, который мерцал голубым светом. Послышался лёгкий треск, мы подняли головы вверх. По кронам пробежались голубые линии, соединяясь. Я притянул Сосну к себе, уберегая от ударившей вниз тонкой молнии. Подул ветер, появилась странная мелодия. Какие-то существа расселись на деревьях. Мы с Отсосенкой схватились за оружие, но существа не нападали. Они широко открыли рты и начали… петь… Молнии плясали, закручиваясь в вихрь. И тут одна попала в меня. Но я ничего не почувствовал… Просто будто кусочек льда коснулся моей кожи. Ток поднимался и спускался по деревьям, вторя мелодии, которую принёс с собой ветер. ••

••

      Отсосенка посмотрел мне в глаза, сделал шаг назад. Он взял меня за руки, потянул за собой. Что этот идиот творит? Он, мать его, сделал лёгкий оборот вокруг своей оси, шагнул ещё назад. — Что ты делаешь? — шикнул на него я, оглядываясь. — Я чувствую, что нам никто не причинит вреда. Просто делай как я, — улыбнулся он, утягивая меня за собой. Что-то движения знакомые. Это, блять, вальс? Он совсем свихнулся?       Вокруг всё переливается цветами, откуда-то появились огромные бабочки, которые спокойно могли бы занять всю мою ладонь. С их крыльев сыпалась какая-то светящаяся дрянь. Отсосенка улыбался, располагая одну мою руку на своей талии, а вторую сжимая в своей ладони. Лес погас, снова зажигаясь через пару секунд. Существ становилось больше, мелодия наполнялась новыми звуками. — Мы сошли с ума, — вздохнул я, следуя за Сосёнышем. — Нужно уходить. — Смотри на меня, глупый. И никуда больше. Смотри в мои глаза. — И я его послушал, переводя взгляд на его лицо. И я пропал… Отсосенка улыбался, кружа меня в танце. Я не знал, что происходит, но чувствовал, что это было правильно. Он то притягивал меня к себе, то отходил на пару шагов назад. По его лицу прыгали краски леса, в глазах отражался свет. Его рука была слишком тёплой, я чувствовал, как глубоко он дышит. Его глаза завораживали и не отпускали совсем. Лес кружился, всего становилось слишком много. Настолько много, что голова будто становилась ватной. Отсосенка продолжал улыбаться и тянуть меня дальше за собой. Мы оказались под самым большим деревом, кора которого ярко сверкала лиловыми переливами. Трава под ногами становилась ярче с каждым шагом. — Что это? — тихо спросил у него я, медленно моргая. — Любовь? Чудо? Я не знаю, — ответил он, прижимаясь ко мне. Я кивнул, наклонился к нему. Он убрал парой пальцев мешающие пряди с моего лица, зачесал мне их за ухо. И он поцеловал меня… Встав на носочки, переместив руки на мою шею. Я же обеими руками придерживал его за талию. И всё вокруг засияло с новой силой. И я утонул во всём этом… Это не похоже на то, что я ощущал на корабле. Не похоже вообще ни на что. И ток снова пробегается по нашим телам…