Не отпускай.

      Когда ты кому-то нужен, это становится отличной причиной жить дальше. Дазай всегда был важным и ценным сотрудником как Портовой Мафии, так и Детективного Агенства, но смысла жить так и не нашлось. За всю жизнь у него было только три близких человека: один был предателем, другой по вине Мори был мертв, а третий ненавидел его.       Странно, но Ацуши и Акутагава до сих пор скрывались, думая, что никто не знал, у кого ночевал тигр. Наблюдая за этим сильным альянсом, Дазай невольно вспоминал бывшего напарника, который стал ему врагом. Он помнил его запах, его металлический вкус крови, его руки, что, забываясь, обнимали за шею. Они были кем-то большим, чем напарниками, но название их отношениям не требовалось, а сейчас все обратилось в пепел. Дазая вырывает из мыслей тихий голос:       - Дазай-сан, с Вами все в порядке?       О, Ацуши если бы ты только знал, что мучало Осаму. Иногда Дазай считал себя последним подонком, ибо он порой разбивал детскую наивность на мелкие части. Этот парень был чист и невинен, но таким ему было не выжить в этом жестоком, но прекрасном мире. Осаму познал жизнь во всей ее красоте и ужасе, а потому до сих пор не бросил попытки суицида. Это ощущение, когда ты чувствуешь холодок от приближения этой старухи с косой, которая преследовала его по пятам, заставляет кровь в жилах закипать.       - Дазай-сан, - настойчиво повторил паренек. Он был обеспокоен поведением своего наставника. Обычно мужчина всегда шутил, улыбался, постоянно говорил о двойном суициде, но теперь стал неожиданно слишком тихим и задумчивым.       - Все в порядке! - улыбнулся Дазай одной из своих милых улыбок. А ведь этот мальчишка и не догадывался, какие ужасы творил его учитель. Осаму помнил все пытки, которые не смог пережить ни один человек, вырванные сердца, свою безумную улыбку, что так пугала Чую. Черт! И снова в его мыслях был этот нахальный парень! Иногда у Дазая чесались руки от желания выпустить своих старых демонов наружу по отношению к некоторым людям, но этого нельзя было допустить, ведь он был теперь на стороне добра.       Ацуши тепло улыбался, и эта улыбка светилась добром, искренностью и жизненным теплом. Подумать только! Тигра столько раз втаптывали в грязь, а он возрождался, становясь все сильнее. Акутагава сделал его сильнее, не уничтожив веру в людей.       - Дазай-сан если у Вас что-то случилось, то можете мне рассказать! Только не грустите, хорошо?       - Хорошо, Ацуши-кун, будь добр, допиши за меня отчет, а мне нужно идти.       И Дазай ретировался так быстро, что Ацуши не успел и слова сказать.       Осаму дошел до двери в свою комнату, но так и не открыл дверь. Он развернулся и зашагал подальше от злополучной двери, решив погулять по городу.       У всех людей есть свое место, с которым связаны какие-то воспоминания. Дазай по привычке дошел до пристани.       Незаметно день сменился вечером, и небо окрасилось в кроваво-красный цвет. Осаму так любил туда приходить: шрамы, что были скрыты под бинтами, приятно тянуло от воспоминаний...       Неожиданно кто-то сел рядом с парнем, и запахло табаком. Дазаю не нужно было поворачиваться, этот запах был ему знаком.       - Все еще приходишь на это место? - послышался хрипловатый голос.       - Люблю это место, - улыбнулся Дазай.       - Ты же знаешь, что это небезопасно, и Мафия может запросто тебя убить. Я имею полное право тебя убить, - горячо вспыхнул Чуя, злорадно улыбаясь.       - Ты этого не сделаешь, - без особого интереса сказал Дазай. Диалог получался напряженным. Они не виделись с момента заварушки за Кью, где Чуе пришлось использовать порчу. Тогда Накахара проснулся в квартире Дазая, но желания ворошить прошлого не было, и он хотел уйти. А кто спросит его? Их желания снова ушли на задний план, а дыхание сперло от поцелуев. Все закончилось обещаниями больше не повторять этого.       - С чего ты взял? - вскинул бровь Чуя.       - Я слишком хороший.       Вот почему все так? Стоит Дазаю забыть, как Чуя вновь появляется и путает все карты вместе с мыслями. Осаму развернулся лицом к бывшему напарнику.       Подумать только! Бывшие напарники, которые за ночь уничтожили целую организацию, любовники, а теперь враги. Чуя ненавидел его, а Дазай этого бы так не хотел.       "Главная проблема врагов Дазая - то, что они его враги" - говорили в Портовой Мафии, и это было правдой. Бездушный, жестокий настолько, что при одном его виде кровь застывала в жилах, но Чую он подпустил довольно близко. Им было комфортно, они понимали друг друга, и никто ничего не требовал. Теперь же они могли только потанцевать на пепелище.       - Мы обещали, - тихо проговорил Чуя. Так тяжело говорить то, чего не хочешь. Но нельзя было давать слабину, ибо потом могло быть еще хуже. Дазай ушел бы, забрав последние осколки его сердца, оставив пустоту, ничего не почувствовав.       - Ты так смотришь, будто хочешь вырвать мене сердце, - склонив голову на бок, сказал Осаму. - Я не против, - прошептал он на ухо бывшему напарнику.       Чуя затаил дыхание. Пусть он будет жалеть об этом всю жизнь. Парень встал и развернулся.       - Я больше не хочу играть в твои игры, - бросил из-за плеча Чуя. Но уйти ему никто не дал. Холодные длинные пальцы схватили его за запястье. Его развернули, прижимая к стене, а чужие губы легли на губы Чуи. И все летело к чертям. К чертям обещания, пусть все горит синим пламенем! Он хотел вновь этого, хотел его. Они стали единым целым, единым организмом. Небо потемнело, и незаметно подкралась ночь.       Чуя проснулся на мягкой постели в таких теплых и родных объятиях. Бинты терлись об обнаженную кожу. Все вещи были разбросаны по разным сторонам. Накахара не помнил как они добрались до дома Дазая, помнил только руки, губы, объятия, поцелуи. Щеки стали красными от воспоминаний.       - Ты такой милый, когда смущаешься. Полежи еще немного.       - Ответил бы, но не хочу. Заткнись, мне холодно.       Чуя прижался поближе к Осаму. Дазай довольно хмыкнул и пододвинул к себе парня. Как будто в его голове вчера не было мыслей остановиться, ведь это хорошим не кончилось бы. Полежав так еще минут сорок, наслаждаясь друг другом, пришло время вставать и вновь убеждать себя, что этого больше не повторилось бы. А все это было ошибкой. Минута единения была потеряна, и теперь нужно было возвращаться к обычной жизни, где не было места для такого сладкого прошлого, которое тянуло на самое дно, а, может, и дальше.