Свалка имени Мариан Хоук

Мариан любила танцы. Если только это были не те скучные кружения по залу, которыми так восторгалась местная знать и устраивала на каждом приеме. Было даже интересно узнать, кто додумался обозвать эту дурость «танцами». Да и, по правде сказать, не умела она. Не хотелось, не получалось или не было времени учить все эти бестолковые поклоны, повороты или то, куда нужно было ногу ставить в тот или иной момент. Уж если Защитница Киркволла не хотела чего-то делать, заставить ее могло только чудо… ну или, пожалуй, Мерриль. То, что обычно творилось в таверне, — совсем другое дело. Никто не упрекнет тебя не только за то, что ты сделала неверное движение, они, даже если ты начнешь раздеваться, только радоваться начнут. И поощрять. А могут попытаться помочь. Изабелла, помнится, время от времени была совсем не против. Особенно в тот раз, когда они с Хоук заключили пари, кто сможет влить в себя больше местного пойла. Кто выиграл, между прочим, так и осталось тогда загадкой. Мариан любила музыку. Простую, мелодичную, веселую и порой оглушающую, когда оказываешься рядом с музыкантами. Не то что это противное пиликанье, которое было в почете у знати. В такие моменты магессе хотелось плеваться или хотя бы скорчить гримасу отвращения. Ну не гадость ли? Как кому-то вообще хочется делать под нее хоть что-то? Когда женщина слышала знакомые ритмы и была в силах вообще держаться на ногах после долгого дня, она легко могла пуститься в пляс. Не только сама, да еще и кого-то с собой утянуть, даже если этот кто-то начинал упираться, лепетать оправдания или упрямо пытался усидеть на месте. Получалось у них это редко — мало кто мог перещеголять Защитницу в настойчивости. Бетани, как ее помнила Хоук, танцевала намного лучше старшей сестры. Она была грациозной и двигалась легко, быстро запоминала даже самые сложные движения. Карвер скорее отдавил бы всем окружающим ноги и непременно начал ругаться на то, что все это чушь, которой он заниматься не будет. Даже пес мог отплясывать лучше, чем он. Причем с куда большим энтузиазмом. Если к их безумию решался присоединяться Варрик, Мариан обычно хохотала до слез. Уж больно был для нее забавен такой вид гнома. Андерс соглашался на это только после того, как она заставляла его еще и выпить, а уж переспорить насчет этого сидящего в целителе духа было настоящим подвигом. Защитница гордилась своими успехами в искусстве красноречия по праву. — Пойдем, Маргаритка! — глаза Хоук горели, губы растянулись в широченной улыбке, а лицо покраснело от долгого танца. В таверне было так жарко, что рубашка прилипла к спине Мариан от пота, но ее это не волновало. Она схватила со стола кружку с недопитым вином и в несколько больших глотков осушила ее. Жаль, что Андерс так и не решился и себе взять хотя бы одну. Но ничего, она его еще переспорит. Остаток вечера и ночь впереди, а наниматель не только заплатил немного больше сверх обычного, но и обещал через несколько дней дать наемнице новую работу. К тому же он заинтересовался целителем, о котором женщина рассказывала ему столько хорошего, что хватило бы на несколько человек. Такое событие точно нужно было отпраздновать! — Ну же, давай, пойдем, станцуем. Я знаю, ты умеешь! — не слушая возражений, Хоук хватает эльфийку за руки и силой вытаскивает из-за стола за собой. С Мерриль она любит танцевать больше всего.