Свалка имени Мариан Хоук

— Пфф! Ну да, ага, еще чего! — Хоук фыркает и картинно поднимает глаза к потолку, старательно делая вид, что такое предположение ее оскорбило. Причем не просто, а ужас как. Чтобы она сожалела об этом? Нет уж. — Да как же! Ты просто представь сама себе это, Маргаритка. Захожу я, видишь ли, домой, хочу обрадовать мать, братца и даже дядюшку, этого пьяного болвана, что я вернулась и богатства им в подоле принесла… Мариан активно жестикулирует и даже подскакивает на стуле от возмущения. Как будто эти события произошли не несколько лет назад, а еще вчера. Она специально выжидает драматическую паузу и только потом говорит дальше. С еще пущим возбуждением и недовольством. — А там знаешь, что? Храмовники! Штуки три и прямо перед моим носом. Я присматриваюсь и только тут соображаю, что третий, самый такой глупый на вид, — это мой любимый братец. Пока я прыгала там по Глубинным Тропам, чтобы выкупить обратно наш дом, который дорогой дядюшка благополучно пропил, Карвер весело так ускакал в орден. Ну представляешь себе, Маргаритка? — женщина всплескивает руками и садится было спокойно на стул, а затем тянется за деревянной кружкой. Делает из нее пару больших глотков и затем снова возвращается к своему рассказу. Тот факт, что для слушателя он далеко не нов, ее ни капли не смущает. Сидящую на кровати Мерриль это, кажется, только веселит. Она видит, что Мариан с виду вроде как злится, но ведь понимает, что на самом деле это совсем не так. — «Сэр Карвер Хоук, великий храмовник и охотник на магов!» Хоук откидывается назад и старательно изображает из себя Карвера, раздувшегося от гордости из-за своего вступления в орден. Получается, по ее собственному мнению, очень похоже, да и эльфийке ее маленькое представление, похоже, нравится. — Храмовник он. Хламовник! — возмущенно восклицает женщина и опять тянется к кружке, опасно оставленной на самом краю стола. — Ну, хорошо, ладно, если уж тебе правда так интересно, то это тот еще вопрос, кто из нас двоих обижаться должен. Я вообще удивлена, что моего бестолкового братца кто-то взял в орден. У него на физиономии же прямо так и написано — «Я не очень умный», каждому же видно. Я ему писала потом, помнишь? Из писем можно было поместье второе выстроить, и хоть бы раз, ну один-единственный раз, этот дурак нормально мне ответил. Он просто дулся на меня, Маргаритка! И сам, наверное, так и не придумал еще, за что. Хотя… знаешь, за одну такую штуку я себя все-таки виню. Сказать, за какую? Довольная резко повысившимся интересом со стороны долийки, Мариан ерзает на стуле и двигается к ней поближе. В одну секунду виноватое выражение лица меняется на заговорщическую ухмылку. — За то, что мало вправляла ему в детстве мозги.