Поблагодари волка

      Огонь встрепенулся, намереваясь погаснуть. Вовремя подставленная ладонь спасла его от резкого порыва ветра. Дерек глубоко затянулся и с оттяжкой, задерживая горький дым в глотке, выдохнул через нос. Старая армейская зажигалка, пережившая два поколения, — напоминание о хрупкости людских жизней, — исчезла в кармане джинсов. Рука опустилась. Стилински попятился, безмолвно осматривая сообщника.              Насквозь пропитанные смрадом смерти и грязью они стояли возле великолепной чёрной шевроле камаро пятого поколения, в идеальнейшем состоянии, благодаря отеческой заботе Хейла, невыгодно выделяясь на её фоне. В бардачке покоились паспорта, тридцать девятый глок и банка аддералла, а внутри багажника своего часа ждала испачканная кровавыми разводами канистра бензина. Охота кончилась. Запас проточной воды избавит их от тягот прошедших суток; с новой одежды начнётся чистая страница.       Как странно искать в пронзительных карих глазах сожаление и раскаяние, либо настигший ужас от осознания содеянного, но не находить. Бледное лицо с заострившимися чертами и тёмными кругами от постоянных кошмаров выражало лишь печаль. Знакомую, распалявшую призрачные юношеские воспоминания. Стайлз вышагивал вдоль рваных краёв ямы, покачивая головой и хмурясь мыслям, беспокойно тихий в сравнении с тем прошлым мальчишкой, активным и острым на язык. Он сложил руки на груди, поворачиваясь спиной.       Следы заметены.       Алиби неопровержимы. Проведена колоссальная работа, чего стоила толпа свидетелей. Стилински исчез первым. Уехал. Благодаря длительной терапии он смог отпустить, продал родительский дом, болезненно напоминавший о потерянной семье, выбрался из затяжной депрессии. Рванул покорять большой город, исполняя мечты. Затем, дождавшись окончательного пересмотра дела, около месяца назад штат покинул Дерек. Последний раз его видели проездом в районе Канзаса. Никто и никогда не станет их искать, если идентифицирует захоронение, — не стоили мёртвые уёбки таких усилий, — они просто перестраховались.       Правда в том, что Бейкон Хиллс — злачное место, прятавшее грязные тайны жителей. В нём легко затаиться, достаточно знать лазейки и тайные ходы. Дерек здесь вырос. Когда его община строила город, он проживал счастливое детство, полное исследований густых калифорнийских лесов, пока не пришло время идти. Далеко от изуродованного пламенем особняка. Лора говорила следовать за сердцем, поэтому вернулась спустя десятилетие, а за ней отправился и младший брат. Изменилось всё: он вырос и возмужал, на центральной улице появился торговый центр, — но зелёные просторы остались прежними. Хейл мог скрываться в них годами.       Понадобилось несколько месяцев.       Охота — медитативный процесс. Важна каждая деталь: подготовка, выслеживание и нападение. Если забыл об осторожности, не надейся на спасение — жертвам свойственно защищаться.       — Спасибо, — нарушил молчание Стилински.       Затяжка заглушила многозначительный смешок. Дерек уточнил:       — Уверен, что за подобное принято благодарить?       Ответа не последовало.       Раньше, до того, как жизнь разлетелась вдребезги после гибели отца, тот юный забавный Стайлз мог отшутиться, тщетно пытаясь разрядить обстановку. Сейчас он хотел извиниться, даже не за грязное дельце, куда впутал Хейла, а за прошлое, но слова не шли.       Виновен. Стилински виновен в причинении вреда и клевете, в необоснованных обвинениях, слухах, тюремном сроке. Он поднял шумиху, найдя обезображенное женское тело. Приплёл вернувшегося в родной город Дерека и его нестабильного, слетевшего с катушек дядю, чудом выжившего в пожаре.       Мужчины пугали. Опасные, нелюдимые, как одичалые волки.       Стайлз не покидал дом во время судебного процесса. Его имя забылось, не всплывало в новостных сводках, но вины это не умаляло, та пожирала изнутри. Поздно спохватился.       — Как напряжённо ты думаешь.       — Зачем, — он закашлялся, подавившись воздухом. В уголках глаз выступили слёзы. Потребовалось несколько мгновений, чтобы продолжить севшим голосом: — ты помог мне?       Возможно ли забыть девять месяцев заключения? Стайлз сомневался. Окажись он умнее, обошлось малой кровью, сам понимал. Доказательства невиновности столь же расплывчаты, как и обвинения, но именно Стилински настраивал людей.       А сейчас они стояли здесь, посреди огромного пустыря, около свежего могильника. Вдвоём.       — Стоило попросить, как ты…       — Солидарность.       — Ты выследил их. Каждого по отдельности. Привёз сюда, ко мне. Дерек, ты сделал всё, на что могли уйти годы.       — У меня не было выбора, — пожал плечами Хейл.       — Что? — Стайлз задохнулся от переизбытка эмоций. — Брось, мог записать разговор, сдать полиции или шантажировать!       — Господи, заткнись.       Хейл растёр переносицу пальцами, лишь сильнее измарывая лицо сырой землёй. Раскрасневшийся от возмущения Стайлз выглядел лучше. Его глаза блестели, алые пятна заливали лицо и шею, от припухших губ невозможно оторвать взгляд.       — Знаешь, что можно сделать за девять месяцев? — поинтересовался Дерек, садясь на капот. — Всё.       Двести семьдесят четыре дня. Он мог возвратиться в Нью-Йорк, где собственная квартира и малый бизнес, начать новое дело, встретить любовь и даже завести ребёнка. Немногим меньше года. Его репутация на дне, с неё не вывести пятно в виде срока. Каждый сочтёт своим долгом напомнить, что у полиции были основания не подозревать, а задержать Дерека после убийства родной сестры.       — Как думаешь, сколькие возвращаются под стражу после совершения мести? Убийства судей и их семей. Дело в том, — Хейл закурил вторую сигарету, — что я не способен оправдать этих уёбков. Твой отец годами защищал город, который возводила моя семья. Работал на наше благо. Спасал, вплоть до последнего вздоха. Я всегда уважал шерифа.       Взгляд завораживал.       Стайлз первым заметил несостыковки, когда рылся в деле после оглашения приговора. Он осознал, что замкнутость Хейлов — особенность семьи, причина и следствие сплочённости. Дерек не смог бы прикончить человека, которого любил. Переломным моментом стала их очная встреча. Свидание, личный разговор, который Стилински выбивал неделями. Тогда и понял, как проебался.       Благодаря связям наладил постоянный контакт. Помимо звонков и переписки — больше посещений, чем положено обычным заключённым. Хейл оставался грубоватым, хотя достаточно терпеливым и заинтересованным в контакте. Сближение ожидаемо, они слишком часто оставались наедине.       Решиться на совместное преступление не легко. Стилински не знал, как жить дальше, искал помощь, о чём однажды написал. Дерек ответил.       — Благородно.       — Нет, — хмыкнул Дерек. — Я не смог отказать из-за одержимости одним сломленным мальчишкой.       Взволнованный взгляд скользнул по растянувшимся в диком оскале губам. Стилински схватили за запястья, рывком притягивая ближе.       — Пресвятая Дева Мария.       Стайлз невольно задумался, каково целоваться после курения, и без промедления захотел ответить на сей вопрос. Выбравшись из слабой хватки, не отходя ни на шаг, он забрал из пальцев сигарету, осторожно затянулся. Дым обжёг горло, осел тяжёлой гарью на языке. Стилински пробовал раньше, никогда не испытывая настоящей тяги, ныне поддаваясь моменту. Он вскинул лицо, выдохнул белое облако в губы Хейла, закрывая глаза.       Кажется, впервые всё правильно: обворожительная, искренняя улыбка; возникшая связь; месть, разделённая на двоих. Дерек опасен, жесток и хладнокровен, однако что-то заставляло Стайлза доверять.       Багажник опустел. Повис немой вопрос, кто должен завершить правосудие, и Стилински отказался, покачивая головой. Хейл согласился с ним. Ритуально очерчивая круг по краю ямы, он залил дно, полное хладных тел бензином из канистры, закидывая её в конце следом.       Горячие ладони овили его со спины. Стайлз отвёл их подальше, вытащил тлевший окурок изо рта и выбросил в могильник.       Топливо вспыхнуло.       Руки болели. Закапывать ямы многим легче, чем разрывать. Воды хватило обоим, нашлось даже на лопаты. Использованная одежда отправилась на дно спортивной сумки, спрятанной под сидением. Дерек накинул кожаную куртку поверх серого хенли, подогнал Стилински к тачке, хлопая по спине. Первым залез в автомобиль. Стайлз сел рядом, педантично пристегнув ремень безопасности, чем вызвал короткий смешок.       — Я сын шерифа, и останусь им до конца.       — Согласен.       — Несмотря ни на что.       — Стайлз, ты не сделал ничего плохого.       — Достаточно. Послушай, я полностью осознаю, что натворил.       — Мы сделали, — оборвал Дерек.       Вместе. Слова разлились теплом в груди. Потеряв отца, Стилински обрёл нечто особенное.       Любовь?       Они совершат множество глупостей, меньшего масштаба, не единожды переступят закон, но только вдвоём.       Затекли ноги и клонило в сон. Радиоволны менялись, пахло сладким цитрусовым ароматизатором. Стайлз искал наиболее лёгкие, попсовые песенки, пока Хейл сосредоточенно гнал по шоссе. Он и не заметил, как глаза заполнили слёзы.       — Поздно.       — Ты слушал меня столько времени. Отвечал на звонки и письма.       — Справедливости ради, изначально мы обсуждали пересмотр дела. Мне показалось интересным, с чего ты взялся за это, когда сам помог засадить.       — Прости, я ошибался.       — Ничего страшного.       — А потом…       — Стайлз, всё нормально.       — Когда они сделали это, — Стилински всхлипнул. — Господи, я не понимал, что делаю. Мне не стоило ввязывать тебя, но они не оставили выбора.       — Стайлз, — рыкнул Хейл, оборвав поток речей. — Их больше нет, понял? Зато остались мы. Ты и я, а ещё квартира в Нью-Йорке. Никто не спохватится, не заведёт дело из-за исчезновения шайки мудил, особенно после убийства полицейского. Поверь, если бы не мы, с ними расправились другие.       В наступившем молчании завывал очередной сладкоголосый певец, чьи банальные строки о любви заедали в голове из-за простоты и мелодичности. Стайлз зажмурился. Откинулся на спинку сидения, впервые за несколько месяцев испытывая удовлетворение.       — Дерек.       — Я здесь и всё ещё слушаю.       — Спасибо, — повторил он в очередной раз за день. — Я тебя люблю.