Скай

Дайпало. Ястребы реют парами под солнцем, высматривая добычу. Когда один из пары замедляет лёт, спускается на землю, это означает чью-то скорую смерть, ибо слетевший с неба ястреб становится, как судьба, между добычей и землёю, а второй, развернувшись и прервав паренье, камнем падает на жертву. В открытом поле, где им неоткуда ждать опасности, ястребы пляшут охотничий танец, танец смерти, на кровавом тёплом теле жертвы. Кцедаба. Крылья. И правда, на спине у парня были крылья. Скайхок стоял, прислонившись к косяку, и внимательно наблюдал за Джоном Ютой, который его совсем не замечал, упоенно брякая железяками, возясь в ржавом нутре битого «бьюика», и что-то насвистывал. При желании можно было распознать битловскую «Вчера». Скайхок невольно улыбнулся. Парень не соврал, сказав, что дрочит на байки и тачки, на железо, особенно ломаное и покоцанное. Клубный гараж был обустроен как надо: стенд, две смотровые ямы, полный набор инструментов — отрада автомеханика. Всю прошедшую неделю Юта почти не выходил из гаража, заявляясь в дом только для того, чтобы поесть и поспать. Майк, сперва косившийся на него взором обиженного гризли, в конце концов принялся оставлять ему еду в духовке. Что тоже было мальцу в плюс: он умел располагать к себе людей, даже тех, у кого был на него зуб. Хлоя и Молли ничего при нём не нашли, хотя обыскали со всей тщательностью любознательных кошечек. Парень наверняка пропёрся от такого обыска, подумал Скайхок и снова ухмыльнулся. Девки нашли только татуировку у парня на спине. Татуха произвела на них особое впечатление. Крылья. Сейчас Юта с головой залез в нутро дохлого «бьюика», словно в чрево кита. Он вкалывал без футболки, аккуратно сложив её на табуретке у окна, чтобы не замарать, и распахнутые крылья вздрагивали на его блестевших от пота лопатках. — Хочешь стать птицей, Джон Юта? — негромко спросил Скайхок, сам себе удивляясь: ему стоило для начала поинтересоваться, насколько парень прижился в клубе… или задать заранее заготовленные вопросы, так нет же. От того, что за его спиной внезапно раздался голос Вождя, Юта вздрогнул и дёрнулся, навернувшись макушкой о поднятую крышку капота, но тут же растерянно заулыбался, распрямившись и машинально утирая запястьем нос. Гаечный ключ он аккуратно положил на крышу машины. — Хотел летать, как птица, — ответил он, не раздумывая, его синие глаза так и вспыхнули. — Когда колол эту татуху, так и думал. Но потом понял, что свободный человек всегда летает. Я летаю. Услышав такое, Вождь только скептически изогнул бровь. — Что для тебя значит быть свободным, Джон Юта? — Ни от кого не зависеть, — выпалил Юта, опять же не раздумывая. — Ни от кого и ни от чего. Ни от бабла, ни от… — Тогда что тебе делать у Волков? — резко прервал его Вождь. —Мы — стая, парень, где каждый зависит от другого. — Но я хочу с вами! — горячо выпалил Юта, перестав улыбаться и сдвинув брови. Теперь в его глазах явственно читалась мольба и вызов — гремучая смесь. — Вы тоже летаете, только все вместе! Он осёкся и прикусил нижнюю губу. — Да ты понятия не имеешь, что мы тут делаем, — с досадой проворчал Скайхок, поведя плечами. Он подумал, что ведёт бессмысленный, почти детский спор с каким-то молокососом. Виданное ли дело! — Кое-что я уже понял, — уверенно заявил тем временем молокосос, переступая с ноги на ногу. — Я уже неделю здесь кантуюсь, и я не дурак, могу сложить два и два. — А-а, так ты этот, как его, математик, — вкрадчиво протянул Скайхок. Несмотря на раздражение, ему хотелось смеяться. Юту наконец проняло — на его острых скулах проступили пятна румянца. Передёрнув плечами, он подхватил с табурета свою чёрную футболку и нервно натянул её. Его мальчишеское лицо, просунувшееся в горловину, было обиженным, но в спор он не бросался, смолчал, несмотря на свой норов. — Натаскиваешь молодняк, Ястреб? — раздался позади них густой весёлый бас. — Или, стоило мне на минутку отлучиться, как ты нашёл мне замену, браток? Скайхоку не было нужды оборачиваться, чтоб распознать говорившего. Это к родному очагу вернулся беглый механик Хэнк, на чьём попечении, собственно, всегда и находился гараж со всеми его причиндалами. Вождь с удовольствием полюбовался тем, как вытягивается живая физиономия нахала Юты. Хэнк при первом знакомстве производил не менее сильное впечатление, чем Большой Майк: он был куда грузнее бармена, да и ростом повыше, но его комплекция никогда не мешала ему проворно управляться с битым железом. — На минутку отлучился, говоришь, ты, засранец? — хмыкнул Скайхок и обнял Хэнка, почувствовав, как собственные кости хрустят в его богатырских объятиях. — Тебя не было тут целый месяц! Что, очередная благоверная, как там её, всё-таки тебя выставила? — Сам ушёл, — беспечно отмахнулся Хэнк, выпустив Вождя из своих лап и смущённо потирая нос кулаком. — На белом свете дохренища юбок, почему я должен быть пристёгнутым к одной? — Ещё один свободный человек, — подытожил Скайхок, беззвучно посмеиваясь. — Это Джон Юта, он будет тебе помощником, но он пока не Волк. Он… — Вождь демонстративно задумался, глядя, как снова меняется выразительное лицо Юты. Теперь на нём явственно читалось разочарование. — Так, волчонок. — Ну, спасибо, что не щенок, — буркнул Юта себе под нос, косясь на Скайхока и машинально обтирая ладони об штаны. — Долго я буду в волчатах ходить, а, Вождь? Надеюсь, не до старости? — Пока я не решу, что ты дорос до волка, — отрезал Скай, поворачиваясь к двери. Пускай теперь механик учит сопляка уму-разуму. Не Джону Юте было нажимать на вожака, парень сразу должен был уяснить, где его место в стае. Но тот уяснять не желал. Одним стремительным рысьим прыжком догнав Ская, он ухватил его за руку чуть повыше локтя. Пальцы у него были горячими и сильными, но Скай легко стряхнул их, так же молниеносно придавив наглеца к стене гаража. — Надо бы выбить тебе пару зубов, волчонок, — невозмутимо проговорил он, глядя в сузившиеся глаза парня. Грудь у того часто вздымалась под тяжестью сильной руки Вождя, но строптивость из взгляда не пропадала. — За чем же дело стало? — прохрипел он. — Не хочу, чтоб ты разучился кусаться, — усмехнулся Скайхок и отступил на шаг, отпустив Юту. Парень тут же отпрыгнул от стены, тяжело дыша. — Так испытай меня! И мои зубы, — он тоже ухмылялся, но интонация была почти умоляющей, глаза блестели, он машинально стискивал в кулаке свой жетон. — А? Не отвечая, Скайхок толкнул дверь и вышел наружу, под ровный солнечный жар. Сощурился, оглядываясь по сторонам. В дрожащем мареве перед ним лежала пустыня. — Учись терпению, Джон Юта, — негромко бросил он, не оборачиваясь, но точно зная — парень его услышал.