Зло знает мое имя

Единственное, что я помню отчетливо — это Силестину, меняющую мне мокрые тряпки на голове. Еще за окном гудел ветер. Наверное, вьюга продолжалась. Мне постоянно хотелось спать. Когда стало совсем тяжко, я различала только голоса.  — Что с ней? — если моя больная голова еще хоть немного соображала, то это был Моран. Отвечал ему незнакомый мужчина. Врач, наверное. — Лихорадка, мой король. Боюсь, вы не вовремя привезли эту девочку. Южанам в разгар зимы у нас очень плохо. Ее организм оказался не готов к такому холоду.  — Я не подумал об этом, — что это? Жалость в голосе? — Еще на корабле стало холодно. Да откуда я знал?! Я в первый раз имею дело с южными гостями. Неважно уже. Что нам делать? Врач медлил. — Ее смерть будет нести последствия для королевства? Моран долго молчал, а затем выдал: — Ее смерть будет нести последствия для меня. Вы мне прямо скажите, ваши методы тут бессильны? Доктор зазвенел инструментами, наверное, складывал в чемоданчик. — Слишком долго я добирался в эту пургу, мой господин. Обстоятельства сложились не в вашу пользу. — Не ваша вина, — голос Морана удалялся, наверняка провожал врача, — еще есть шанс спасти ее, если медицина бессильна. — Эта женщина?! Ваше величество, да она же ведьма! — Она вытащила меня с того света. Значит, спасти мою невесту ей не составит труда… Потом я опять заснула. И это был странный сон. Впервые мне виделся снег. Он медленно опускался на мой нос, пока я смотрела сквозь прутья клетки на далекий, темный лес. Все нутро горело от желания свободы и воли. Тело ныло, будучи обездвиженным. На когтях еще не высохла кровь того, кто хотел приручить меня. Во рту остался привкус металла. Пусть только кто-то еще приблизится. Хоть один человек. Он увидит свои кишки на моих когтях. Теплая и свежая человечинка — что может быть вкуснее? **** — Ай! — я так резко распахнула глаза, что голова закружилась. Что-то острое воткнулось мне в ногу. Передо мной все еще была круглая комната в розовых тонах, наши с Лести вещи стояли в куче около стены, а в моем колене торчала дымящаяся иголка. — Ты проснулась! Напротив меня, у моих ног, держа еще пять таких же длинных игл, сидела женщина. На вид лет тридцать, наверное, ровесница Морана. Волосы черные и кудрявые до невозможности. Платье серое, непривычно теплое, и украшенное белым мехом. Вся ее одежда была увешана какими-то травами и маленькими деревянными и стеклянными сосудами разной формы. Наверное, когда она ходит, все это звенит, как бубенчики. Но красива она была до безумия. Даже по моим южным меркам. — Кто вы? — приподнялась я, все еще глядя на мою бедную коленочку. Ее тонкие руки тотчас вытащили иглу, и я снова вскрикнула. — Да что же это! — Прости, — она убрала иголки, примирительно поднимая руки, — мои методы лечения нестандартные. Но ты умирала, мне ничего не оставалось. А как теперь себя чувствуешь? На удивление, все прошло. Горло не беспокоило, кости не ломило, да и вообще, я как будто выспалась впервые за несколько дней. Только жутко хотелось есть. — Вроде… ничего. — Ну что ж, — она плавно встала, спешно собирая свои колдовские вещи, — если у тебя все хорошо, мне больше нечего тут делать. К тому же, Морану тоже нужна помощь. Мне, почему-то, не хотелось, чтобы она уходила. — Вы про его рану? Алые губы игриво изогнулись в улыбке. — Да, про душевную рану. Удачи тебе. Больше не гуляй по Северу в своих тонюсеньких платьицах. Легкой походкой, как королева, она полетела к выходу. — Так, кто вы? У самой двери колдунья снова на меня обернулась. В ее взгляде было что-то знакомое. Будто я ее уже видела. — Все зовут меня Ведьмой. И мне нравится. Удачи тебе, маленькая леди. Дверь закрылась. Сонливость тут же покинула меня, и я, попрощавшись с теплым одеялом, ощутила ступнями холод пола. Откуда она знает, как звал меня только папа? ***** Моя гувернантка всегда говорила, что я способна на все, если мне это интересно. Но драться на мечах, носить тяжелые меха, и умываться ледяной водой было выше моих сил. Учитель боя на мечах каждый раз хлопал себя ладонью по лицу, когда меня в ответ бил деревянный тренажер. Благо все платья были теперь длинные, и о синяках никто, кроме Силестины, не знал. Однако я упорно продолжала тренироваться, обмазываясь мазями и бинтуя ушибы. Хоть волосы были короткие, и почти не лезли в глаза. С каждым разом было все больнее и больнее, но я терпела, выдерживала каждый удар, и выходила к тренажеру даже ночью. Пока он стоял в зале для танцев. — Зачем? — кажется, Лести испытывала мою боль вдвойне, когда нежно мазала те места, которые я не могла достать, утром и вечером, — ты принцесса, Зи, а не солдат этой проклятой армии. В это время я рассматривала свои руки, проводя по линиям, которые якобы определяли мою жизнь. Где она, моя оборванная нить прежней судьбы? Я не могла сказать ей правду. Сразу после выздоровления, Моран вызвал меня к себе в кабинет. Тайно, с запиской. Лести, как раз, ушла относить мои мерки швеям, чтобы перешить гардероб, а я, накинув плащ, беззвучно добралась до его укромного гнезда. Как ни странно, он жил в том же крыле, на два этажа ниже. Наверное, так и не хотел покидать семейную часть, после их смерти. Я что, жалею его? Нет, ни в коем случае. Просто… я стала слишком сентиментальной после болезни. За окном, позади него, металась буря, сводившая меня с ума. Моран сидел в большом кресле, сгорбившись над каким-то документом, тщательно вычеркивая в нем что-то. Он напоминал великана из сказок, только они не над бумажками чахнут, а над алмазами. Черные пряди прилипли к напряженному лбу, а скулы нервно дергались. — Вы так взволнованны, — решилась я подать голос. Король резко оторвался от работы, и поднял на меня усталые серые глаза, — разрабатываете план захвата новой страны? Или нынче сезон поиска невест? А то маловата коллекция. А да, еще же Ведьма. Почти четыре. Я-то знаю, какие она ему там раны лечит. Точнее, мне рассказала Лести, впитывающая все местные сплетни, как губка. Он выпрямился и почти улыбнулся мне. — Твое чувство юмора ничуть не угасло с переездом. Я рад. Как здоровье? Дружелюбный тон сбил меня с толку. А как же накричать на меня? Сказать, что его отношения вообще не мое дело? Рот-то открылся, а вот слова застряли где-то между: «это, как бы, э-э-э» — Садись, — он указал на софу напротив его стола, пока я пыталась вспомнить человеческую речь. — Весьма неплохо, — наконец, опомнилась я, разглаживая платье на коленях, усевшись на уголок диванчика. Я уже надеялась, что он снова начнет на меня кричать, обвинять, может, отправит еще севернее, если это возможно. Не знаю, какие у них тут на севере пытки? Последний раз мне было так неловко, когда мама рассказывала мне про ежемесячные особенности женского организма. — Это хорошо, — он сложил бумаги стопкой и убрал в стол, — тебя никто не видел? Я покачала головой. — Просто, я не так часто зову к себе невест, чтобы остаться наедине. Прозвучало очень двусмысленно, но я не стала огрызаться. — Я. — да что такое? Почему у меня язык отнимается, — хотела поблагодарить вас за мое лечение. «Ее смерть будет нести последствия для меня» — к чему он это сказал? Все эти дни я терзалась этим вопросом. — Не стоит. Ты только приехала, умереть еще успеешь. Замечательно. Главное, вера в лучшее. Против воли, я улыбнулась, и Моран заметил это. Эльза, что тут происходит?! Надо взять себя в руки и не поддаваться его очарованию. Помни, как он испортил тебе жизнь. Самовнушение помогало все меньше и меньше. Скрипнув креслом, Моран поднялся, и в два шага оказался у широкого окна, открывавшего вид на заледенелую гавань Айона и узкую полосу реки. Его взгляд и мысли устремились туда, за море. — Я позвал тебя по делу, Эльза. Скоро мне нужно будет уехать. — Куда? — я осеклась. Вопрос вырвался прежде, чем я подумала. — То есть, можете не говорить. Меня это не волнует. Совсем. — Это не секрет. У меня встреча с правительством Юга. Я останавливаю войну на этом направлении. Иначе мне не поздоровится. Эфия, как я и говорила, маленькое королевство, и мы входим в Содружество Южных государств. Но, так как отец с ними не ладил, нас они от Морана защищать не стали. Но захват наших территорий заставил их поднять задницы с тронов. — А зачем мне эта информация? Ветер за стеклом завыл, как старый волк. Хрипло и тоскливо. — Пока меня не будет, я хочу, чтобы ты научилась защищать себя. Потому что иначе ты погибнешь. На последнем слове его голос упал, а глаза застекленели, будто он вспомнил что-то. — Каким образом? Моран? Если бы я его не позвала, он бы, наверное, забыл про меня. — Да, прости, задумался. Я нанял тебе учителя по владению мечом. Время для занятий сама выбирай. И еще, чаще бывай на улице, так быстрее привыкнешь к холоду и будешь меньше болеть. И что тут тайного, в нашей встрече? — Я вас поняла. Но, почему наша встреча анонимная. В тот момент, он посмотрел на меня так, как никогда с момента нашего знакомства. Ни свысока, ни унизительно или зло. А как на равного. — Ни одну из своих невест я не просил об этом. — Почему? — Потому что только ты знаешь, что такое быть сильной. После этого разговора, я почему-то почувствовала себя по-другому. Будто я могу бороться за что-то. Если за отца, за страну и семью не получилось, то за себя уж точно постою. Что-то новое родилось во мне в тот момент, когда Моран поставил меня вровень со мной. Я больше не считала его своим захватчиком и врагом. Теперь он стал моим противником. И с каждым новым ударом, я все ближе была к победе над ним. К тому же, я стала узнавать замок. Он был огромен. Куда больше нашего. Кажется, тут может весь Айон целиком поместиться. Я знакомилась со слугами, управляющими, которые в большинстве были очень добрыми и щедрыми людьми. Если я забегала на кухню, то меня всегда угощали сладостями или теплым молоком. — Вы хорошая леди, — пухленькая повариха Сана, с темным цветом кожи, любила меня больше всех и кормила до отвала, — не то, что эти задаваки, две принцессы. На самом деле, я тоже была принцессой, но так меня тут мало кто называл. Только «леди». Я не обижалась. — Почему это? — мои пальцы были все в креме от съеденного торта. На кухне было тихо и тепло. После занятий, я всегда приходила сюда за едой и успокоением. Что может быть прекраснее пирожного в холодный зимний день? Сана загрузила в печь пирог для управляющих. — Потому что только и знают, что ныть, постоянно требовать что-то, возмущаться. — Они ведь пленницы. Это не их страна. Вот и сопротивляются, как могут. Повариха выпрямилась, и подалась вперед, как злая курочка. — Ты тоже! И я, знаешь ли, не тут родилась. Но если судьба такая, что теперь, портить жизнь другим? С ними я тоже познакомилась поближе. Это произошло на десятый день после отъезда Морана. Не знаю, зачем я их считала. Утром, на удивление, было солнечно, и по каменному подоконнику стучали капли таявшего снега. Я выспалась, и даже написала еще одно письмо домой. Не знаю, как скоро они дойдут, но, надеюсь, в ответ они тоже черкнут мне пару слов. — Ты в хорошем настроении, — Заметила Лести, вышивающая узоры на одном из моих платьев. Она занималась этим, когда других дел не было. — Солнце, — сладко протянула я спросонья, — как я по нему скучала. Надо прогуляться в обед. Пойдешь со мной? Подруга оторвалась от шитья. — Буду рада сопровождать тебя. Одевшись, я пошла на завтрак, и, перекинувшись парой слов с Саной (а так же заправившись сладким пудингом), решила прогуляться по замку перед занятием на мечах. Все тело начало болеть заранее. В главной приемной, где мягкой мебели было как на базаре, а посреди зала играл даже фонтан, было обычно пусто, и я приходила туда с книгой, если было время. Но сегодня тут были люди. Точнее, две девушки — одна высокая и стройная, как молодое дерево, а другая полненькая и невзрачная. И они обе были в том же статусе, как и я — невесты короля. Если быть честной, они мне еще с первой встречи не понравились. Но, к сожалению, когда я уже хотела тихо развернуться, Кассандра резко тряхнула красными волосами, и обернулась на меня. — Это же ты! Новенькая. Не хочешь посидеть с нами? Новенькая. Точно как пополнение коллекции. Отказываться было как-то невежливо, и, нехотя, я поплелась к ним. А могла бы лучше зайти в библиотеку. — Приятно познакомиться, — склонилась я перед ними в реверансе, а они встали со своих мест, — Эльза из рода Ниан, страны Эфии. Полным именем мы представлялись только равным и высшим чинам. Ниан — являлось как-бы моей фамилией. Но ее носила еще куча человек, так как все короли Юга происходят от одного древнего предка — Ниана, первого владыки Южных берегов. Так же у северян, южан, и восточных повелителей. Но, тем не менее, я, как предок этого короля, могла претендовать на главный престол короля Южного Содружества. Правда, я то ли тридцатая, то ли тридцать первая в очереди на трон. Красавица тоже склонилась, поднимая подол черного платья. — Кассандра из рода Вела, — если не ошибался мой учитель этнографии, то это семья относится к юго-восточным. Наверняка, Моран захватил их как раз перед Эфией, — Страна Двала. Очень маленькое государство. Папа как-то ездил туда на переговоры. — Нина из рода Эль, — пышечка тепло улыбнулась мне, — страна Шэра. Голос у нее был на удивление мелодичный. Наверное, она хорошо поет. Мне этого было не дано. Хельга жмурилась и затыкала уши, когда на праздниках меня просили спеть арию. А ее страна была большая, ближе к Северу. Значит, Моран и ее загреб в свои богатства. Кассандра была старше нас, наверное, ей за двадцать. А вот Нина всего чуть старше. Я нашла себе место на кресле рядом с ними. — Ну, как тебе Айон? — Кассандра достала из небольшой сумочки длинную папиросу, и подожгла ее от подсвечника, — мило тут, не правда ли? Особенно вечный холод, горы, которые словно давят на тебя и погода, как на дне ада. — Ну, — я не знала что ответить, спорить не хотелось, — климат, да, не самый приятный. — У нас был примерно такой же, — добавила Нина, не отрывая от меня взгляда. Не люблю, когда меня так изучают. — Я пыталась убить Морана четыре раза, — глядя в потолок, протянула Кассандра. Дым струей выходил из ее губ. Тонкая шея и острые ключицы были обнажены. Она даже не стала носить теплую одежду, оставаясь в легком, южном платье. Я немного опешила. — Прости, сколько? — Четыре, — так же спокойно и томно повторила она, — был бы пятый, да он поехал за новой невестой. За тобой. Нина, скорее всего, слышала это уже в тысячный раз, и не придавала значения здоровью своего жениха. — Что ж, неплохо, — интересно, моя попытка на корабле считается? Наверное, нет, я скорее, спасла его. Но Кассандре лучше не говорить об этом. — А больше всего меня бесит, что ему все равно. Даже после того, как я подсыпала ему яд в завтрак. Лучше бы он меня казнил тогда. — Тебе так тяжело здесь? Невеста затушила курение, прожигая меня зеленым пламенем глаз. — А тебе нет? Когда учитель деревянным мечом попал мне по голове в третий раз, я подумала об этом. Да, тяжело. Но это не значит, что надо биться головой об лед, или подсыпать Морану в вино мышьяк. Как-то папа сказал очень мудрую вещь: отрубив одну злую голову — получишь три. Отрубив три — получишь шесть. Смерть короля не решит проблему. А вот что решит… я еще не придумала. Четвертый раз. Ночью я снова видела этот сон. Я лежу на дощатом полу. Жутко ноет лапа. Дико хочу есть, но теперь никто не заходит в клетку. Боятся. Ну и правильно делают. До моего слуха то и дело доносятся шаги, я уже жду, когда напасть. Если бы не эти прутья. Пытаюсь их перегрызть. Невозможно. Зубы сводит. Холодно. Даже шерсть не греет. Открываю пасть, и из пасти издается жуткий рев. Дернувшись от страха, я с грохотом упала с кровати. Причем ударилась прямо больным плечом. У меня прямо мания ломать себе что-то. Лести не пришла, значит, не проснулась. — Сколько времени? — я посмотрела на настенные часы. Полчетвертого. Еще спать и спать. Только я забралась обратно в кровать, как рев прозвучал снова. Только не во сне. В этом я была уверена. Подойдя к окну, я увидела, как в свете луны горел серебром снег. Прямо к замку жирной змеей полезет мерзлая река. И больше ничего. Но рев-то мне не причудился. Что там говорил Моран? Чаще гулять на улице? В шкафу меня ждала новая, теплая шуба. Никто в замке не подозревал, что принцесса может среди ночи прокрасться к главному выходу, и, отворив все замки, выйти прямо на холодную улицу, пуская холод к замок. Снег падал тихо, будто вальсируя. Стражники пошли в обход, и у врат никого не было. Тогда я стала обходить замок по периметру. Рев донесся снова. Ну вот, я не сошла с ума. Ступая кожаными утепленными ботинками по промерзшим каменным дорожкам, я пыталась ориентироваться на слух. Где же ты, неизвестное существо? Вблизи местные сосны были просто огромными. Среди всего этого, я ощущала себя очень маленькой. Осталось только надеяться, что тут нет разбойников. Еще мне не хватало ввязаться в драку. Теперь-то, спустя столько уроков, я могу хорошенько дать под дых. Снежинки застревали у меня на ресницах. Да, мне пришлось признать, что и север по-своему прекрасен. Не так, как мой Юг, но все же. Когда ты гуляешь одна, в тишине, слушая скрипучий мороз — это почти волшебно. Неожиданно рев раздался прямо рядом со мной. За замком было небольшое укрепление и частокол полукругом. У нас такие строили для учебы солдат. Кстати, и тренажеры тут тоже были, прямо как у меня. А посреди этой площадки огромная клетка, высотой с три моих роста. Не знаю, кого туда можно поместить. Я медленно подходила близко, зная, что это существо крайне недовольно своим положением. Оно замерло в тени, блестя желтыми глазами, не желая мне показываться. Еще шаг, и оно сможет достать меня лапой. — Я знаю, что ты тут, — пытаясь разглядеть что-то, произнесла я, — покажись. Полы клетки заскрипели. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. И вот оно, стоит передо мной. Большая бурая морда, черные глаза-бусины, уши в виде полукруга. Черный нос втягивал воздух. Одно мое неловкое движение, и длинные когти не оставят от меня и кусочка. Бурый медведь, раза в четыре больше обычного, смотрел на меня высоты своего роста. Изо рта вырывался пар, и капала слюна. — Голодный, да? — спросила я, будто он поймет. И он понял. Издав пронзительное рычание, медведь встал на задние лапы, упираясь лбом в потолок клетки, и снова упал на передние, будто пытаясь пробить пол. Но тот не поддавался. Тогда я пошла на самый рискованный шаг в своей жизни. Протянула ему руку. Руку голодному медведю. — Если ты меня не тронешь, я принесу тебе огромный кусок мяса, — осталось только молиться, что он меня понял. Зверь сначала со страхом, потом с любопытством осматривал мою ладонь. Наконец я положила ее на один из прутьев. Морда почти приблизилась. Открылась пасть. Убрать я ее уже не успею. Я зажмурилась. Зловонный запах изо рта чуть не свалил меня, но тут теплый шершавый язык лизнул мою руку. Затем, кивнув мне, медведь отошел на безопасное расстояние и любознательно повернул голову в бок. Либо я до сих пор сплю, либо только что заключила сделку с огромным лесным чудовищем. Чем-то он напомнил мне Морана. С нормальными существами я общего языка не нахожу. Только с тиранами и медведями. Я отступала спиной, все еще опасаясь поворачиваться к нему спиной. Да, руку к нему совать мне было не страшно. И тут я во что-то врезалась. Но позади должно быть пусто. От неожиданности я резко развернулась на пятках, и уткнулась носом в знакомую черную шубу с металлической эмблемой в форме медвежьей головы. Моран, как всегда, нагрянул неожиданно. Я даже не заметила корабля в гавани, так спешила сюда, стать едой. — Развлекаешься? — Он глянул мне за спину, на клетку. У короля отросла неплохая борода за время путешествия, — последний, кто сунул к ней руку, теперь учится писать левой. — К ней? — я тоже посмотрела на новую знакомую. Король усмехнулся. — То есть, тебя больше интересует пол медведя, чем количество съеденных людей? Не объяснять же ему, что она понимает мою речь, и снится мне? — Зачем ее поймали? Отпустите ее. Она убежит. Я знаю, что она хочет в лес. Моран встал ко мне так близко, что я почувствовала его прикосновение даже через шубу. Но мне не хотелось от него отстраняться. — К сожалению, это невозможно. Я нашел ее на охоте, раненую. Из лапы мы достали копья, но она больше никогда не сможет преследовать добычу. На воле она просто погибнет. Медведица снова заревела, будто звала кого-то. Но никто не приходил. — Тогда давай я, хотя бы, покормлю ее. Надо взять мясо на кухне. Я уже направилась к замку, как по всему двору разнесся раскатистый смех короля. Даже горы, казалось, эхом ответили на этот смех. — Что такое? — и кто тут из нас сумасшедший? Я сама у себя в голове не шучу. — Прости, — он наклонился ко мне, и накинул мне на голову капюшон, — просто ты первая девушка, которую я застаю в четыре часа ночи, в мороз, за замком, в шубе, надетой на ночное плате, кормящей огромного медведя. Давай так — если ты сейчас сможешь заставить ее есть, я возьму тебя в следующую поездку с собой