Зло знает мое имя

— Почему Моран прячет такие запасы Эля на кухне? — порядком подвыпив, спросила я у бутылки с древней этикеткой. Интересно, она старше меня? Времени было около двенадцати часов, как раз в то время, когда ночная и дневная смена поваров менялась, что дало мне шанс пробраться на кухню, в погреб, и найти там парочку бутылок. — Не то, что бы я увлекалась выпивкой, — усердно доказывала я все той же бутылке, — только на пирах с семьей. Даже на свадьбе своей не пила. Но знаешь, когда на тебя сваливают тележку правды, без твоей поддержки, дорогая, не обойтись. Холодное стекло коснулось моих губ, а горечь обожгла горло. С непривычки, я закашлялась, и бутылка выпала из моих рук, разносясь звуком осколков на всю гостиную. Как кровь, красное пятно подползало к носкам моих туфель. Вот же проклятье! Чья-то тень мелькнула у арки, которая вела к месту, где я вела милые дискуссии с моим теперь уже мертвым другом. Осколок горлышка кто-то бережно поднял и покрутил в пальцах. — Что я вижу, — голос мягко растекся по комнате, или это просто трюки опьяненного разума, — Северяне конечно знают толк в алкоголе, но не с таких юных лет, и не в таких количествах, дорогая. Фигура в медвежьей шкуре приближалась ко мне, как неотвратимая снежная буря. Как и все, связанное со снегом, я не боялась его. — Южане тоже пьют, между прочим, — последние два слова у меня прозвучали как «междпрчим». Кто придумал такие сложные сочетания? — Я не сомневаюсь, — улыбка на потрескавшихся от холода губах тут же мелькнула на лице короля, — Думаю, это стоит обсудить завтра, когда ты отдохнешь, и объяснишь, почему я нахожу тебя вместе с бутылками моего эля в главной гостиной замка. Не успела я запротестовать, как пол под ногами исчез, а под коленями и лопатками меня нежно держали руки Морана. Судя по направлению, он нес меня в спальню. В свою спальню. Или нашу? — Решил воспользоваться ситуацией и сделать наследника? — мне показалось, что я отлично пошутила, и сама же прыснула ему в плечо. Моран не оценил. Жаль. — Я мертвых воинов не насилую. А про наследников мы с тобой уже говорили. Пока есть Делия — тебе не о чем волноваться. О да, точно, есть же сестричка. Это в корне меняет дело! — А может, ты просто не хочешь от меня детей? Или меня как женщину не хочешь? Зато, когда я не шутила, он решил засмеяться. Знакомая дверь распахнулась, и мне в лицо повеяло теплом из нагретой камином спальни. — Я не хочу только того, чтобы ты ночами обносила мои запасы спиртного. Он плавно положил меня на свою кровать, и запах свежих простыней опьянил меня еще сильнее. Я растянулась на них, как кошка. — Уходишь от ответа, Моран. Я хочу знать! Почему мы с тобой не спим как муж и жена! Наверное, со стороны я комично кричала, лежа на кровати и размахивая руками, отчего мужчина, даже переодеваясь в ночную одежду, не мог успокоиться, умирая от смеха. — Потому что ты еще молода, Эльза. Не понимаешь многих вещей. От того, что мы будем спать как муж и жена, ничего не измениться. Разве что, я причиню тебе очередную боль. Эти слова внезапно ранили меня. В груди бурлило, кипело, как в жерле вулкана. Я всегда ощущала это. Задавалась этим вопросом у себя в голове, боясь спросить у Морана. Но сейчас-то храбрости хоть ложкой ешь! — Ты причиняешь мне больше боли, когда молчишь. Когда не хочешь говорить со мной. Он обернулся. Без улыбки и тени радости. Шрам под левым глазом стал заметен, будто большая морщина. — Я сделал тебя своей женой, но ты не должна думать, что я буду взваливать на тебя все, что терзает мою душу каждый день. Ты — мое сокровище, которое я не хочу портить грязными мыслями и кровавыми руками. Быть сильной для самозащиты, и нести за своими плечами мое бремя — разные вещи. Вот как. Ты просто не доверяешь мне. Не хочешь пачкать и марать в грязи. Так вот знай, Моран, я сама уже по локти в крови, а в моей голове из нежного и прекрасного осталась разве что любовь к тебе. Любовь, которую ты не хочешь принять. Телом я потянулась к нему, привставая на кровати. — Я хочу нести это бремя Моран. И если это твори руки, то я согласна принимать из них все, чтобы ты не дал. Вот именно, ты сделал меня своей женой и связал узами на всю жизнь. Я хочу понять тебя, и принять эту боль от тебя. Потому что ты дорог мне тоже. Потому что мое сердце выбрало тебя. Воспротивившись разуму и совести. Ты — мой король. Трезвость вернулась так же внезапно, как и исчезла. Внимательно слушая меня, Моран замер около кровати, смотря на меня сверху вниз стеклянными глазами, словно пытаясь переварить мои слова. Черты лица не смягчились. Он принял решение. — Хочешь почувствовать боль? Примешь меня тем, кем я являюсь? Кровожадным чудовищем? Захватчиком? Убийцей? — шевелились только губы. Лицо, словно мрамор — было холодным и неподвижным. Беззащитная. Именно такой я была перед ним. Как всегда. Он словно меч, способный разрубить тебя пополам в любую минуту. Меч, способный защитить от всего, что посмеет только на тебя посмотреть. — Хочу. Как только шепот сорвался с моих губ, он навис прямо надо мной, как палач. — Тогда я не буду щадить тебя, чтобы ты усвоила кое-какой урок: есть тьма, в которую лучше не соваться. Ложись на спину. Сглотнув ком в горле, я осторожно легла, прямо перед ним. Ни на толику не смягчившись, он стянул с себя ночную рубашку, оголяя торс, изрезанный шрамами и ссадинами разных форм и размеров. Мне хотелось коснуться их. Но угадав движение моей руки, он тут же перехватил ее, и завел обе ладони мне за голову, крепко сжимая их одно рукой. Мне стало больно. Я промолчала. На коленях — а посреди мое тело, он склонился надо мной, сжимая мои запястья, а второй рукой упираясь напротив моей головы в кровать. — Ты этого хочешь? — будто давая мне последний шанс, прошептал он мне на ухо. — Да, — стараясь скрыть слезы в голосе, выдохнула я. В мгновение ока, он приподнялся, и его рука оказалась под моей сорочкой. Я вздрогнула от холода на животе. Его руках поднялась выше, к груди по которой от небрежно провел, от чего я медленно выдохнула. Внизу живот стянулся плотный узел. Он еще сильнее стиснул мои руки, и вжимая меня в кровать, поцеловал. Точнее впился в меня губами, сначала с силой разжимая их, а потом кусая, за нижнюю и верхнюю губу. Один укус оказался слишком сильным, и я невольно дернулась, что он, конечно же почувствовал. Но от этого не смягчился. Всего на пару мгновений, он отпустил мои онемевшие руки, чтобы стянуть с меня сорочку и бросить ее на пол. Затем и нижнее белье. Я лежала совсем обнаженная. Странное чувство, смесь страха и стыда, заставили гореть мои щеки. А он смотрел. Смотрел на каждый сантиметр моего тела. Ни один изгиб, ни одна родинка не могла укрыться от этих серых, беспощадных глаз. Бессознательно я хотела прикрыться, но он снова поймал мои руки вжал запястья в кровать. Сначала он поцеловал меня в шею, но не успела я расслабиться, как последовал укус. Болезненный, на самом нежном участке кожи. Я пискнула, но снова сдержалась. — Хочешь, чтобы я продолжал? — Да. Это уже был не его голос, а рык разъяренного зверя. Как медведь перед броском. Одна моя рука оказалась свободной, пока его ладонь снова скользнула по животу, и ниже. Туда. Это было почти невыносимо. Я боялась, хотела, было больно. Следующий укус пришелся на ключицу, и одновременно его рука коснулась того места. Он решил зайти дальше и глубже. Резко. Грубо. Мне опять стало больно. Я снова сдержалась, только обхватив свободной рукой его за спину, цепляясь за него, словно боясь упасть. Он продолжал мучать меня. Даже моя душа болела в этот момент. Но я не жалела ни о чем. Вся эта жестокость — не он. Он стал таким не по своей воле. И если я могу хоть как-то забрать ее, что-то впитать в себя, то я буду терпеть столько, сколько нужно. Вдруг он остановился. Отпустил меня. Убрал руки. Стремительно, так, что я даже не сразу заметила, села на угол кровати, и схватился за голову, как пораженный внезапной головной болью. Черные пряли опустились на лоб. Тяжело дыша, он не проронил ни слова. — Мор., — попыталась я окликнуть его, как поняла, что плачу, и похоже уже давно, поэтому его имя, вместе с рыданием застряло в горле. — Что я делаю? — откуда-то из-под его пальцев, закрывающих лицо, прозвучал глупый вопрос. Собрав в кучу простыни, я прижала их к себе, пытаясь прикрыть тело. Затем, проглотив слезы, я прильнула щекой к его спине, и тихо, почти шепотом, произнесла: — Ты делал то, что я просила. Может, я наивная и глупая, но все прекрасно понимаю. Ты не даешь мне никаких королевских обязанностей, никаких документов, никаких дел. Не пользуешься правом мужа в спальне. Ты будто хочешь спрятать меня от всего мира. Если ты не просишь меня о помощи, я буду помогать сама. Без твоего ведома, слышишь? Спина короля напряглась и он развернулся ко мне. — Я благодарю всех богов, и тот день, когда ты решила заменить свою сестру собой и встала передо мной, как маленький, но смелый волчонок. Я невольно улыбнулась, и коснулась рукой его лица. — Я тоже, Моран. Он снова уложил меня на кровать, но на этот раз нежно, и бережно, как хрустальную куклу, и поцеловал так, что весь мир перед моими глазами сжался всего в одну вселенную, по имени «Моран» ***** Утро пришло так же быстро, как закончилась ночь. Я проснулась от того, что кто-то постучал в дверь, причем очень настойчиво. Моран убрал руку с моего живота и медленно повернулся ко входу. — Я сам спущусь к завтраку! Не беспокойте меня до приказа! Однако гость не оставил нас в покое. — Ваше Величество, дело государственной важности. Не требует отлагательств. Такой недовольно гримасы я не видела у короля уже давно. Он распахнул глаза и уставился в потолок. — Иногда я жалею, что не могу сбежать в лес и закрыться в какой-нибудь избушке на пару недель, — чтобы услышала только я, пробормотал он, и медленно сел на край кровати. — Буду в тронном зале через десять минут, — крикнул Моран слуге за дверью, и медленно потянулся к своему шкафу. Также нехотя, я отбросила одеяло, и подняла с пола сорочку, надевая ее, и тут же осознавая, что произошло прошлой ночью. Но эль еще немного кружил голову, но помнила я все прекрасно, от начала и до конца. Наверное, муж старался делать вид, что ничего не произошло, дабы не смущать меня, но я чувствовала, как краснеют щеки. — Я, наверное, пойду к себе, нужно попросить Лести найти мне одежду. И потопала в сторону выхода. — Нет, — вдруг отрезал мужчина, сурово оглядывая меня. Я испугалась. Что я не так сделала? — Я сам прикажу найти Силестину, чтобы она пришла к тебе. Не надо в таком виде разгуливать по замку. Не хочу, чтобы кто-то еще видел тебя такой… сонной. Наверное, он хотел сказать другое, но, как всегда, все испортил. — Ладно, буду ждать. На прощание он поцеловал меня и добавил: — Если хочешь, приходи в зал заседаний, послушай. Ты права, если я уйду в поход, королевство будет на тебе. Пора вводить тебя в дела государства. От этих слов я была почти так же счастлива, как и от прошлой ночи. Но все изменилось в один миг. Окрыленная мыслями о правлении, я зашла в тронный зал, через пять минут после начала заседания, как только подруга привела меня в порядок. И тут же остановилась, будто в меня попала стрела. Бледный, как мраморное изваяние Моран сидел на своем троне, стеклянными глазами пронизывая меня. Или то место, где я стояла. — Что…. Что случилось? — обратилась я к министрам, стоящим внизу, и так же нервно переглядывающимся. Ко мне обратился только один, если не ошибаюсь, министр внутренних дел. — Запад начал полномасштабную войну. Наши границы атакованы. Боюсь, кровопролития не избежать. Я снова посмотрела на мужа, который так и не сводил взгляда с меня, будто я была решением всех проблем, навалившихся на него. А ведь… так оно и есть. — Ваше Величество, — в голову мне пришла гениальная и тупая идея одновременно, — В таком случае мне нужно отправится в Эфию, чтобы собрать войско. Думаю, лишний легион нам не помешает. Он только кинул головой. Даже мой отъезд не волновал это так сильно, как обычно. Значит, дело действительно серьезное. Полная решимости, я покинула тронный зал и побежала по ступеням в свои покои. По пути я чуть не сбила Лести. — Ты куда? — отпрянула она в последний момент, чуть не уронив чистые полотенца. — Точнее будет сказать, куда мы, — схватив ее за руку, я потащила подругу за собой, — Ты — едешь в Эфию и собираешь армию, а затем, на кораблях, приходите обратно в Айон, а я — на Медвежьи острова, искать ответы, которые, возможно, спасут нас всех.