***
Каллен принёс Обет храмовника в возрасте восемнадцати лет и был отправлен на службу в Круг Магов Ферелдена, который стоял у озера Каленхад. Он слепо верил в Создателя и идею самой службы, поэтому рьяно принялся за работу. В его обязанности входило наблюдение за магами-подопечными, выискивая в них первые признаки слабости, интерес к запретной магии и в случае чего нужно было действовать решительно, безотлагательно при необходимости. На первых порах у него было три подопечных. Одной из них была Нерия Сурана, магесса эльфийского происхождения. Она была примерно одного возраста с Калленом, он познакомился с ней еще в пору её обучения, до того, как она прошла Истязания. Она ему нравилась, но несмотря на свою молодость и тот факт, что он еще не разу не был с женщиной, он не делал каких-либо попыток сблизиться с ней - слишком горячи были принесённые обеты. Он присутствовал на её Истязаниях, молясь про себя, чтобы всё прошло нормально, чтобы ей не овладел демон. Это могло бы стать серьезной проверкой его обетов, но к счастью, Создатель услышал его молитвы. После того, как Нерию призвал Дункан, Серый Страж, Каллен не чаял увидеть её вновь. Но, как это часто бывает, столкнулись они в весьма неприятных для него обстоятельствах. Башня Круга была захвачена Старшим Чародеем Ульдредом и его приспешниками. Товарищей Каллена жестоко убили маги крови, а самого Каллена оставили в живых, нещадно пытая. Полуживого и обезумевшего Каллена нашла Нерия Сурана, ставшая в последствии Героиней Ферелдена. Тогда Каллен наговорил ей много неприятных вещей, не совсем осознавая, что перед ним она - его первая любовь, или же, её подобие. В Киркволле Каллен рьяно принялся за работу, пытаясь забыть пережитый ужас. Ему даже удалось вступить в короткие отношения с обычной девушкой из числа Ферелденских беженцев. Эти отношения привели его к лёгкому разочарованию. Ему всегда казалось, что в отношениях важными являются не только чувства, секс и другие, впрочем, приятные составляющие, но и умение быть другом. Белла же не сильно интересовалась мыслями и переживаниями своего любимого, она жаждала дорогих подарков, украшений. Каллен осознавал, что она могла бы стать ему неплохой женой и родить много красивых детей, но не решился на одиночество внутри собственного потенциального брака, и разорвал отношения. Этот не совсем удачный опыт вынудил его закрыться от остальных возможных девушек, не ища больше ту самую. Затем в Киркволле настало нелёгкое время, связанное с кунари, а затем и с магами. У Каллена не было времени даже думать о чём-то романтичном. Он был полностью поглощён работой, и ничего другое не было ему нужно. И вот сейчас непонятная реплика Лелианы засела занозой в его мыслях. Лелиана, несомненно, помнила Каллена еще с Ферелденского Круга Магов, ведь она была там с Нерией, и видела его безумие собственными глазами. Он не желал слышать каких-то нелепых обвинений по этому поводу, тем более от свидетеля его безумия. Именно поэтому, когда пленница наконец очнулась, он решил не идти на её допрос. Он не хотел видеть Лелиану и слышать очередных колкостей, которые Тайный Канцлер могла себе позволить.***
Когда Брешь была временно закрыта и угроза её немного ослабла, Каллен, Кассандра, Лелиана и Жозефина собрались в Ставке Командования, куда пришла и Деметра. Здесь Каллену предстала возможность рассмотреть её вблизи. Она действительно была очень красива. Большие зелёные глаза пылали жаром, несмотря на внешнее стеснение. Её скромность понравилась ему, она не строила из себя героя, абсолютно не считая себя таковой. Когда их представили друг другу, они встретились глазами, и он заметил, что она смутилась. В душе он разделял её эмоции, хотя, спасибо выдержке, не показал их. После общего обсуждения положения дел в Ставке, все разошлись. Каллен вышел на улицу, вдохнул морозный воздух и направился к своим солдатам. Он заметил Деметру, которая, по всей видимости, только что села рядом с Варриком, потягивая что-то из чашки. Ему страшно хотелось подойти к ним, и долю секунды он боролся с этим внезапно возникнувшим желанием. Разозлившись сам на себя, он поймал её робкий взгляд, отчего разозлился на себя еще больше, развернулся и пошел прочь.