Я просто её съел.

Как же, чтоб вас всех, трудно без этой силы! Сломя голову, ну, как мне казалось, я резко завернула за угол и стукнулась с кем-то лоб об лоб. А лоб у него был, эм, довольно твердый. Даже не пытаясь увидеть, кто стоит передо мной – охранник или… охранник, я со всей дури вмазала тому по шее с локтя. Видимо, не ожидав, некто случайно выплеснул на меня горячий кофе и со стоном свалился без сознания. Взревев от боли на лице, руках и грудной области, я в отместку еще раз пнула бедолагу и поскакала дальше. Белые стены, белые стены… а, вот здесь светло-серые. А нет, все-таки белые. Или серые? Странно думать в такой момент о стенах. Посмотрев наверх и увидев, что потолок у них тоже белый, я посмотрела вниз. Пол был белый. Содрогнувшись, я поняла, что мне захотелось распластаться на этом самом полу и лежать там, свернувшись калачиком. Это кофе – неужели он не мог сделать его потом? - Уф, держись, вот вернутся силы и… и посмотрим, кто кого, - прошипела я сквозь зубы. Но, столь скромным мечтам не суждено было сбыться – мой бок несколько пронзила дикая боль и я прижалась к полу сначала подбородком, а там и всем остальным. Зажав рану, я перевернулась и посмотрела на своего неприятеля – тот охранник пришел в себя и необычайным способом догнал меня. В глазах помутнело, во рту был железный привкус крови, руки тоже были в крови. Она такая… теплая. Я улыбнулась, когда почувствовала это. Мое сердце вновь стучало в унисон организму. Она качала кровь, я была жива. Когда убивала, из людей тоже текла и сочилась, иногда даже фонтаном, кровь. Получается, она тоже была теплой? Может, все зараженные желают этого тепла? Да, конечно, все хотят жить. Просто мы понимаем это немного по-другому. Мы едим живых живыми, чтобы самим жить. Все просто. Когда мужчина наставил пистолет мне в лоб, я уже готова была вырубиться от потери крови, и, думаю, мне удалось. А может, я все-таки умерла. По крайней мере, я умру живой, хоть и по уши в дерьме грешника. Так или иначе, перед потерей сознания, или может, моей короткой жизни, я услышала выстрел. Тут темно и холодно, я знаю это, но мне не холодно. Потому что я теплая. Потому что мне тепло. Да, моя кровь теплая и она меня обволакивает. В теплой ванне. Так хорошо. Но я чувствую, что кровь остывает. Мне становится холодно. Алекс, ты здесь? Нет, ты далеко. Мама? А, вот ты где! Я соскучилась. Ты тоже холодная? «Ты всегда была теплой, Алекса», - сказала Астра, - «всегда». Правда? «Да», - согласилась мама, улыбаясь, - «но мне уже не стать теплой». Стой, почему? «Я отдала последние крохи детям, Алекса», - силуэт стал растворяться, - «не обижайся на них, это мое решение». О чем ты? Не уходи! «Надеюсь, мы еще не скоро встретимся», - с этими словами она поцеловала меня в лоб, и я открыла глаза. Белый потолок. Как же я ненавижу его. Вяло встав, я осмотрелась. Я лежала в луже крови, надо же. В голове было непривычно пусто и свежо. Воспоминания ветром пронеслись у меня в мыслях, и я осторожно, с дрожью, коснулась лба пальцами. Там была аккуратная дырка. Мгновенно коснувшись головы с другой стороны, я почувствовала, что дырка была и там. - Боги, вирус, да ты монстр! – чуть ли не смеясь, заключила я, - ты мне выносишь мозг уже во второй раз, в буквальном смысле, хаха. Только заметив, что в пару метрах от меня стоял тот самый охранник с рацией в руке, я застыла с этим глупым смешком на губах и смотрела. Он так и стоял с рацией, не в силах ничего сказать и тупо пялился на меня. Последним, что он успел сделать в своей жизни – это позвать на помощь.