Мгновения.

Ох Алеша, Леша, Алексей Я не могу тебя назвать так больше, Наверное, ты служишь теперь в Польше, И долг ты отдаешь не только ей. Возможно, коли я не ошибаюсь, Ты в той стране женился на красе, Которая всегда была с тобой, Жужжала, как пчелиный рой, Но очи были подобны росе, И ими я все так же восхищаюсь. Но, боже мой, Алеша, милый мой, Я никогда бы не нашел в себе Той силы, что сейчас овладевает мной, И поглащает облик твой во тьме. Я думаю, ты знаешь то, Что ты был просто жуткой гнидой, Ты был не выносим, я говорю не от обиды, А от того, что правда это все. Ты был таким занудой, ты был жутким, Когда глаголил мне про все свои интрижки, Ты знал, что для меня все были муки, Но продолжал мне говорить, как будто бы по книжке. Не верил я тебе, я просто не могу Поверить в то, что ты такое можешь вытворять. Ведь я такого немог и пожелать, Что ты достанешься такому дураку. Но несмотря на то, что ты был сам такой, Любить готов тебя безмерно я. И пусть уже ты стал отцом девчонки городской, Вовеки вся моя любовь одна твоя. "Сейчас прервемся мы на некий перерыв, И говорит в сию минуту с вами автор, Ведь Александр, как никак, ведь мой соавтор, Но тут случился у него здесь срыв. Я даже не могла вообразить, Насколько сильно и проникновенно Мог рыдать мужчина, так больно и душевно, Я даже не могла всем возразить. Он плакал весь, дрожа как листик в октябре, Вся чернь потери жрет парян изнутри, Его глаза: как будто в янтаре Резвятся и бушуют бунтари. Пошу вас, дайте ему время, Он справится, хотя бы лишь для нас. Мы все дадим ему последний шанс Сказать нам то, что в уше накипело."