Боль львицы

      — Мама может нас увидеть и будет ругаться, как тогда, в конюшне. Или Эмма! Эмма злая, она всё расскажет маме, если застукает нас, — тревожно сказал мальчик.       — Мы скажем, что она врёт, а отец прикажет её выпороть за клевету. Боги, ты боишься служанку? Какой же ты после этого лев? — презрительно спросил девичий голос.       — Я золотой лев с Утёса Кастерли!       — Ты кухонная мышь, Джейме, — сказала девочка и развернулась в сторону постели.       — Нет, не уходи… Хорошо, давай поспим вместе.       — Скажи это, — властным тоном заявила она.       — Серсея…       — Скажи!       — Я хочу поспать с тобой, Серсея.       — Уже лучше, — девочка благосклонно кивнула и вернулась в постель к брату.       Этой ночью Утёс терзала невиданная гроза. Она раздавалась гулким эхом в коридорах и комнатах замка, пугая его обитателей. Джейме Ланнистер был одним из тех обитателей, кого она напугала. Оглядываясь по сторонам, он покинул свои покои и медленно двинулся в сторону покоев сестры. Мальчик знал, что Серсею такой пустяк, как гроза, не напугает, а значит, она успокоит и его. Сомнения терзали мальчика, ведь уже несколько раз их ловили с поличным, когда дети засыпали порознь, а просыпались вместе. Леди Джоанна Ланнистер, мать близнецов, находила это «нездоровым влечением» и старалась пресечь эти моменты, но детей всё равно друг к другу необъяснимо тянуло. Джейме не мог без сестры, в его жизни существовали лишь тренировки и Серсея.       — Рассказать тебе историю, мышонок?       — Я лев, — возразил тот.       — Львы не прячутся от грозы, — захихикала Серсея.       — А я и не прячусь. Я хочу провести время с тобой. Рассказывай свою историю, — мальчик поудобнее лёг, уткнувшись носом в золотые кудри сестры и прикрыл глаза.       — Жил на свете Железный Король Харрен. Он был гордец, каких не видывал свет, и в гордыне своей он решил построить замок, выше которого в Вестеросе не существовало. Строили замок сорок лет, для осуществления своей мечты король грабил Речные Земли, нападал на соседей и отнимал их золото, камень на постройку, лес и рабочих. Тысячи погибли во время строительства. В день, когда замок был достроен, в Вестеросе высадился Эйегон Таргариен и начал своё завоевание. Харрен поставил на стены и башни всех своих людей с копьями, луками и арбалетами, пообещав царскую награду тому, кто убьет дракона Балериона Чёрного Ужаса. После захода солнца Эйегон поднялся высоко в небеса и спикировал на замок сверху, поджигая все, что могло гореть. Харрен и его сыновья погибли в огне, но перед этим, их одежда воспламенилась в два счёта, глаза полопались и вытекли из глазниц, кожа начала пузыриться и лопаться, стекая по обугленным костям. Вонь горелого человеческого мяса стояла в замке ещё много месяцев, а призраки умерших до сих пор блуждают по сгоревшим коридорам Харренхолла.       — Это не очень весёлая история, Серсея, — Джейме оторвался от её золотистых волос.       — Ты испугался? — презрительно спросила девочка.       — Мне было… не по себе. Эйегон сжёг их живём.       — Какой же ты трус, Джейме. Не хочу спать с трусом. Убирайся! Уходи в свою комнату.       — Серсея…       — Убирайся, трус! — крикнула она.       — Не хочу спать с трусом, — повторила вслух королева Серсея Ланнистер, наполняя серебряный кубок вином.       Она смотрела на него с желанием и с отвращением одновременно. Большая часть жаждала осушить кубок и заполнить его свежей порцией вина, а та часть, что противилась, вынудила королеву коснуться ладонью живота, поглаживая его. В её чреве был «подарок» от брата, наполнявший её жизнь смыслом и хоть какой-то долей радости. Джоффри, Мирцелла, Томмен — они все с богами, в лучшем мире. А маленькому Ланнистеру внутри королевы ещё предстоит узнать этот ужасный мир, в котором погибли три её ребёнка. Но тебя я защищу. Наши враги скоро будут мертвы, а их головы украсят пики Красного замка. К твоему рождению весь мир будет принадлежать только нам двоим» — думала королева Серсея. Этим вечером Джейме ушёл от неё, вспомнив о своей вшивой чести. Предал меня, предал тебя, пошёл служить драконьей шлюхе, и всё ради чего? Ради того, чтобы умереть. Он слово дал, папаша твой. Твой никудышный папаша. Глупейший Ланнистер, которого видывал свет. Он всегда был трусом, но сейчас играет в героя».       Серсея Ланнистер сидела за столом в своих покоях, всматриваясь в резьбу на серебряном кубке, пока не столкнула его со стола. Поглаживая живот, она вспоминала Джейме, их беззаботно проведённое время на Утёсе. На смену Джейме пришёл принц Рейегар Таргариен, король Роберт Баратеон, лорд Тайвин Ланнистер и её жених.       — Да брось, громадина, отойди, — услышала королева знакомый насмешливый голос. Как бы она хотела, чтобы этот голос замолчал навеки и больше не донимал её. Но у этого голоса был Железный Флот, который ещё мог понадобиться в грядущих войнах.       Королева встала из-за стола, распахнула двери свих покоев, где Эурон Грейджой не на шутку взбесил сира Грегора Клигана. Личный гвардеец королевы одним махом бы размазал мозги кракена по стене, о, это зрелище прекрасно подняло бы ей настроение.       — Сир Грегор, пропустите лорда Грейджоя ко мне, — и Гора отошёл в сторону.       — Кого так боится моя королева, что доверяет себя лишь безмозглому ходячему трупу, — спросил мужчина, заходя в покои королевы.       — У меня достаточно недоброжелателей, милорд. Что вы хотели в столь поздний час? — Серсея натянуто улыбнулась.       — Завтра я отплываю в Эссос по вашему королевскому указанию.       — Корона благодарит вас за оказанную помощь, — перебила его королева.       — … но я так хотел увидеть свою королеву перед длительным отсутствием. Золотые кудри вам очень шли, но сейчас вы настоящая львица.       — Что вам конкретно нужно, лорд Грейджой? Я собиралась спать.       — Я слышал, ваш брат покинул нас, — Эурон прошёлся вдоль стола, проводя по нему пальцами, и упёрся в него, поближе к Серсее. — Я бы никогда по своей воле не оставил такую шикарную женщину.       — Лорд Грейджой…       — Скажи, он придушивал тебя? Братец твой. Прежде, чем кончить. Или кусал твои соски до кровавых потёков? Как тебе нравилось? С пальцами в заднице, или каким другим предметом? Что насчёт связывания? Люблю беспомощность. В глазах муки, боль, страдание, но с дырки течёт так, что пятеро могут не смачивать свой член, прежде чем всунуть.       — Ваш вечерний визит затянулся, милорд, — Серсея опешила от такой наглости.       — Он только начался, моя королева.       Эурон бросился на неё, повалив на пол. Его ладони залезли под платье, стягивая бельё королевы. Серсея упиралась, пыталась оттолкнуть его, но мужчина был намного сильнее.       — Братишка не поможет. Нужно было крепче держать ручного львёнка, — Эурон бешено расхохотался, разрывая юбку платья и отбрасывая его ошмётки в разные стороны. — Хорошо, что ты без корсета, ненавижу с ними возиться.       — Грязная тварь, Джейме убьёт тебя, — шипела Серсея, пытаясь пнуть мужчину ногой.       — Но сначала я тебя оттрахаю так, что встретишь братца в раскорячку.       Королева лежала голая, на остатках своего платья, а Грейджой уже стягивал с себя бриджи, обнажая колом стоящий член.       — Худоватая, но это не беда. Напоминаешь мне одну шлюху из Волантиса, славно мы тогда с ней повеселились. Слишком уж похожа, не ты ли это была, королева?       Мужчина всадил ей свой член полностью, Серсея закричала от дикой боли и выгнулась, стараясь отстраниться от него, но это не помогло. Эурон Грейджой грубо трахал её, насиловал, выкрикивая на ухо непристойности.       — Славная у меня шлюха, знаешь своё дело. Шевели задницей!       — Урод, ненавижу, ненавижу тебя, Грейджой! — кричала Серсея.       Он кулаком прошёлся её по лицу, королева ударилась головой о холодный каменный пол и тогда островитянин прошептал.       — Я не обижен, дорогая, но больно уж нравится мне бить шлюх во время секса, — он расхохотался, терзая её своим членом и наваливаясь всем телом, придавливая королеву так, чтобы она не могла пошевелиться.       Через время Эурону надоело просто насиловать её, он перевернул королеву на живот, плюнул на дырку ануса, подставил влажную головку и засадил ей, грубо пропихивая член. Серсея стонала от боли и извивалась, по её лицу катились слёзы, а боль внизу живота была невыносимой. Эурон схватил её за волосы на затылке, приподнимая и полностью засаживая свой член, наслаждаясь каждым криком и всхлипом, доносящимся изо рта королевы.       — Не хнычь так, я же не совсем садист, — он погладил ладонью её по спине, смочил пальцы и провёл ими вдоль бугорка клитора, начиная его теребить и не переставая трахать её в зад. — Так ведь лучше, да? Отвечай, сука, — Эурон ударил её по заднице, сжал кожу, впиваясь пальцами и оставляя на ней следы.       — Проклятый Грейджой. Я убью тебя собственными руками, — сквозь всхлипы сказала Серсея, за что получила ещё один удар по голове и толчок в зад.       Эурон схватил королеву, швырнул на кровать, набросился сверху, завязывая её запястья оторванным от платья лоскутом и привязывая их к кованой железной спинке кровати. Рывком он раздвинул ей ноги, размазал членом ещё один плевок, но в этот раз по влагалищу, и яростно насиловал её и бил по лицу, когда она отключалась и переставала осыпать его гневными угрозами. Серсее казалось, что его член разрывает её лоно так, что сквозь травмированные стенки сочится кровь, сознание покидало её, пытаясь отстраниться от происходящего, всё тело горело, будто её избили раскалённым добела железным прутом, а Эурон Грейджой похабно смеялся и трахал её.       «Когда это закончится… Боги, когда? Я больше не могу, я не выдержу» — думала про себя Серсея и беззвучно шевелила губами.       — Что ты там бормочешь? Тебе не нравится наш досуг? — Грейджой снова расхохотался, толкаясь в неё сильнее и резче, причиняя королеве как можно больше боли. — Впрочем хорошо, что ты открыла свою пасть, — он резко вышел из неё, уселся ей на грудь, просунул член в рот Серсеи, пропихивая его поглубже. — Вот так, давай. В твоей щёлке так сухо, что я член натёр, смочи его.       Королева сжала его губами, чувствуя, что задыхается, но силы покинули её. Через мгновение она почувствовала горечь во рту и поняла, что всё закончилось. Сперма Эурона вытекала из её рта, мужчина слез с неё, одеваясь и поправляя одежду. После этого он наклонился и прошептал:       — Чудно провели время, моя королева. Готовься к следующему разу, я скоро вернусь, — он безумно улыбнулся, поцеловал её в лоб и вышел из комнаты, насвистывая.       Она снова вспоминала своё детство. Каждый день с Джейме, тёплые и мягкие руки матери, Утёс Кастерли — всё, что напоминало ей о доме. Королева Серсея Ланнистер не могла понять спит она или бредит, и кто укрыл её покрывалом, ведь Эурон оставил её избитую и нагую. Она вспоминала Роберта, их первую брачную ночь. «Но Роберт не был жесток. Он не насиловал меня, никогда. Я сама раздвигала ноги, терпела его на себе, но он так… никогда… » — думала королева.       Наутро она открыла глаза, чувствуя непередаваемую боль в каждом участке тела. Она помнила всё, что произошло ночью, Эурон давно ушёл, так почему же между ног так мокро? Он возвращался и вновь насиловал её? С огромным усилием Серсея стянула покрывало и увидела, что лежит в луже крови. А кровь принадлежала ей и маленькому Ланнистеру, что ещё вчера был внутри. Лицо королевы перекосило от боли и осознания произошедшего, за пеленой слёз Серсея уже не видела ни покоев, ни того, кто только что вбежал в них и прижимал её рыдающую к своей груди.