Кто ты?

Сколько Россия себя помнил – "оно" всегда было рядом. Хихикало, болтало в воздухе ногами, дергало за бороды знатных бояр. "Оно" насмешливо смотрело на Брагинского до боли знакомыми фиолетовыми глазами и хитро щерилось в ответ на любой его вопрос. "Оно" совершало поступки, которые Россия потом не мог объяснить другим. Это "Оно" направляло лошадь вброд, через бушующий поток, "оно" оставалось один на один с десятком вооруженных монголов, это "оно" улыбалось, находясь под прицелом у Америки. "Оно" же, в бессильной агонии, вырывало победу в самый последний момент. "Оно", смеясь, толкало на смерть миллионы людей, а потом рыдало, на поле боя, до крови впиваясь в ладони ногтями. "Оно" часто совершало противоречащие друг другу поступки. "Оно" убивало Россию каждый день, и каждый день спасало. «Оно» смотрело на него с любой отражающей поверхности. А иногда, проходя мимо стеклянных дверей, Ивану казалось, что "оно" торопится следом, стараясь не отстать и не пропустить что— нибудь интересное. Но все это, конечно же, было бредом – "оно" не могло отстать, заблудиться и уж тем более что-то пропустить, ведь "оно" было в нем. Всегда. И, похоже, останется там навечно. Безумие подленько хихикает в кулачек и насвистывает где-то услышанный мотивчик. Брагинский не прав, вечность – это слишком короткий срок. Оно будет с ним до конца.