Fragments

Обволакивающая тишина начинала давить. Она была искусственной, отчего юноше казалось, что его поместили в особый карцер, где пытки имели более изощренный характер. И лишь шелест изрядно потрепанных страниц, уже пожелтевших и, как казалось Юрию, дурно пахнущих, по-прежнему напоминали ему о том, что он находится в обычной школьной библиотеке. Таких было много по стране. И каждая представляла собой археологические раскопки. Тишину оборвал очередный чих мальчишки. Он был услышан даже старым библиотекарем, что копался в своей подсобке. Юрий насупился, с шумом закрыв книгу. Аллергия на пыль пришлась как нельзя кстати именно сейчас, когда Плисецкому напомнили, что он не только юное дарование и гордость России, но и простой ученик среднеобразовательной школы. Юноша проклинал все руководство учебного заведения вместе с министерством образования за отказ в предоставлении ему домашнего обучения: все второе полугодие мальчик был обязан систематически посещать уроки, чтобы повысить успеваемость. Плюнув на незавершенный реферат, Юрий спешно встал и покинул библиотеку. В следующий раз, когда он снова сюда наведается, ему знатно достанется от библиотекаря за разбросанные на столе книги. Но сейчас это волновало его меньше всего. Остановившись у дверей сортира, он, не раздумывая, вошел в помещение. Бросив рюкзак на широкий подоконник, мальчик достал телефон и начал лихорадочно набирать сообщение. «Забери меня отсюда. Пожалуйста.» Отложив телефон, Юра тяжело вздохнул. Школьные будни совершенно не вписывались в импульсивную жизнь фигуриста. От навязчивых мыслей Плисецкого отвлекла вибрация телефона. Никифоров. Только с ним он мог поделиться своей внезапно свалившейся радостью в виде школы. – Да? – Юрий старался сохранить самообладание и не сорваться на крик хотя бы первые две минуты разговора. – Что случилось? – раздалось на том конце. Юра не понимал, как Виктор все еще терпит его выходки. Молодой человек мог ненавязчиво намекнуть на это хотя бы фразой «Что опять?» или просто проигнорировать неожиданную просьбу. Но Виктор не делал этого. Каждый раз он отвечал своему подопечному и, если было необходимо, приезжал и успокаивал. Ну или хотя бы пытался. – Витя, я не могу. Не получается. Эти твари задали столько домашки. Еще и реферат этот... – блондин отстранил телефон от уха, чтобы тот не слышал его дрожащего голоса. – Я все понимаю, Юр. Постарайся отдышаться. Помнишь, как я учил тебя на тренировках? – Я больше не хожу на тренировки! – прервал его юноша, повысив голос. – Я, черт возьми, больше не выступаю! И на соревнования не попаду! У меня нет на это времени, ты понимаешь?! Я пропущу соревнования, и моей карьере конец! Плисецкий сполз по стене, безнадежно всхлипывая. Он держался до последнего, чтобы Виктор не услышал его жалобного мяуканья. Он держался... – Юр... Юра? Никифоров знал, что мальчик слушает его. Внимательно слушает. – Юрий Плисецкий, послушайте меня. Вы попадете на соревнования. И будете выступать. Со мной. Иначе я снимаю свою кандидатуру и тоже не еду. Юра повертел головой, словно избавляясь от наваждения. – Что ты сказал? – Сказал, что не поеду туда без тебя. Я поставлю в известность Якова. У него есть связи. Он уладит вопрос с тобой и школой. Потерю одного из нас он еще переживет, но двоих... – Вить, ты серьезно? – голос мальчишки значительно повеселел. – Более чем. Иди домой и собирай чемодан. Я заеду за тобой. Завтра выезжаем. Переночуешь у меня. – Спасибо, Вить. Ты самый лучший, – улыбнулся самому себе Юра. Он не стал завершать фразу словами «друг» или «человек». Виктор для него был просто лучшим. Во всех смыслах этого слова. И Никифоров знал это.