Можно ли склеить осколки хрупкого счастья?

Валерия открывает свои голубые глаза и видит перед собой белые стены, совсем как в раю, только это не рай, а палата. Она так надеялась, что уйдёт с этого злополучного мира, но у неё опять не получилось. Её спасла… Лиза? Девушка смотрит на свои запястья, которые были перевязаны бинтами, но они были не белыми, а уже немного красными. Затем она отводит взгляд от своих рук и уже видит человека, рассматривающего свою татуированную кисть. — Даня? — охрипшим голосом сказала она. — Да, я прилетел, когда узнал эту ситуацию. Зачем ты это делаешь? — Я хотела перерезать горло, но Лиза меня остановила. — Я всё знаю, она мне рассказала, — вздыхает Кашин и рассматривает бинты. — Тебе с ней хорошо? Ведь так? — К чему ты клонишь? — парень изогнул бровь и посмотрел прямо в её глаза. — Помнишь тот день, когда мы были пьяные и убегали от полиции? А когда ездили на Видфест? А когда проводили совместные стримы и обустраивали квартиру? — улыбаясь говорила девушка.

Pacify her.

Успокой ее.

She's getting on my nerves.

Она действует мне на нервы.

You don't love her.

Ты не любишь ее.

Stop lying with those words.

Перестань говорить ложь.

Данил лишь отвел взгляд в сторону и глубоко вздохнул. Парень вспоминал те самые моменты, и вправду, с Лерой ему было хорошо, но он разлюбил её, теперь у него Лиза… Рыжеволосый встал со стула и направился к выходу из палаты, он был так зол на Леру, что сам не понимал почему так. — Дань. Я… люблю тебя, — привстала с кровати девушка, — А ты? Ты любишь меня? Но Кашин лишь захлопнул за собой дверь и поспешил покинуть больницу. Слишком много всего на него навалилось за последний месяц.

POV Лера Мидлер

Мне сейчас очень тяжело. Единственный человек, который мне был дорог — ушёл. А теперь представьте все то же самое с одним дополнением: в вашу грудную клетку воткнут топор. Топор невидимый, крови нет, внутренние органы работают нормально, но вам все время больно. Больно независимо от времени суток, положения в пространстве и окружающей обстановки. Так больно, что становится сложно даже разговаривать — между вами и собеседником как будто метровая толща стекла. Трудно понимать. Трудно формулировать. Трудно думать даже самые простые мысли. Любое действие, которое всю жизнь выполнялось на автомате, вроде чистки зубов или похода в магазин, становится подобно перекатыванию с места на место огромных каменных глыб. Вам не просто не нравится и не хочется жить — вам, натурально, хочется сдохнуть, причем как можно скорее, и это не рисовка в духе «да лучше б меня самосвалом переебало», это всерьез. Жить — мучительно и невыносимо, в каждую отдельно взятую секунду. Вот это — уже настоящая депрессия, тяжелая. Работать практически невозможно, скрывать от окружающих, что с вами что-то не так, — тоже.

I can't stand her whining

Не могу выносить ее нытье.

Where's her binky now?

Где ее пустышка?

And loving her seems tiring

Любить ее, похоже, утомительно.

So boy, just love me down, down, down.

Так что, парень, всё просто - всецело люби меня одну.