О смазанных стрелках, визажисте Оксане и поцелуях в "1703"

      Соня путается в своих ногах, неаккуратно отпихивает Коху, за что сразу же извиняется. Она торопится, потому что очень не хочет опоздать на самый важный баттл в своей жизни.       И да, она проспала, как бы банально это ни звучало.       Натягивает первый попавшийся антихайповский свитшот, глотает выдохшийся сидр, больше похожий на лимонад и судорожно копается в косметичке у зеркала.       Она не очень хорошо красится, правда. Но конкретно в этот день хочет быть красивой, лучше всех, или хотя бы на уровне с холеной безупречной Федоровой. Сегодня она будет королевой бала.       Только вот у королевы неравномерно ложатся дешёвые тени, склеивает ресницы тушь, брови не хотят расчесываться, а стрелки так и вовсе кривыми выходят. Она правда разочарована в своих визажистских способностях, да только времени на сожаления уже нет.       Каким-то мифическим образом Соня прибывает даже раньше. Ее в душе не ебет, какие там правила движения нарушил водитель. Главное, что у нее есть пять минут, чтобы перекинуться парой фраз с приятелями, взять сидр в баре и совершенно случайно столкнуться с Федоровой в туалете "1703".       Та всегда выглядит безупречно, статусно в своих брендовых шмотках, с идеальным мейком и абсолютно нечитабельным выражением лица. Они сталкиваются взглядами, когда Соня моет руки. И у Оксаны вопросительно выгибается бровь, в ее глазах сквозит холодным презрением, и Мармеладова не понимает почему. Ей лишь остаётся неловко улыбнуться и поторопиться к выходу.       — Стоять, — голос у Оксаны холодный, властный, и ему почему-то очень хочется подчиняться.       Соня замирает, оказавшись прижатой к раковине. Она совсем не знает, чего ожидать, но с интересом рассматривает лицо Оксаны, пока та роется в наверняка дорогущей корсаковской сумке, Соня честно не ебет. У Федоровой хорошенькие пухлые щечки, ровно очерченные красной помадой губы, глаза на выкате и орлиный, совсем не женственный нос. И Оксана красива, пусть и по-своему.       Тонкими пальцами Федорова выуживает подводку из сумки, на боку мелькает значок Армани, и она тут же подносит подводку к закрытым, с подрагивающими ресницами глазам Сони.       Момент как минимум неловкий. Оксана со своим маленьким ростом стоит на цыпочках, дышит Соне прямо в шею, старательно вычерчивая тонкую линию. Соне смешно, щекотно и хочется чихнуть, но она сдерживается. Проходит лишь минута, а казалось — целая вечность.       — Готово, — голос у Федоровой отчего-то звучит приглушённо и хрипло, что ли.       Мармеладова не может сказать даже слова — внутри как будто перегородку в горле поставили. Она смотрится в зеркало и с удивлением замечает, что весь образ в целом смотрится как-то иначе. Более аккуратно, завлекающе, приятнее. И это круто, да, только чужеродно немного.       Оксана выжигает дыру взглядом на лопатках, обтянутых красным антихайповским свитшотом. Неуютно. Остаётся резко обернуться, также вылупиться своими глазищами.       — Только прошу, не думай, что я тебе что-то сейчас должна, — голос Сони звучит даже игриво.       Оксана на секунду задумывается, после усмехается и уходит. Только подводку от Армани забыла. --------       Баттл проходит горячо. И не только оттого, что Оксана лапает Соню везде, где можно и везде, где нельзя. Серьезно, даже Замай не настолько настойчив. В баре пиздец душно, хочется просто на воздух выбраться. Но они обе так остервенело читают рифмованные строчки, что в какой-то момент забывают вообще о существовании какого-то нелепого окружающего мира.       С Сони пот льет водопадом Виктория, течёт тушь палёная, тени и помада смазываются да и стрелки тоже. Вот это обидно.       Когда судьи озвучивают результат, Соне и Оксане правда поебать. Хочется умыться, поправить макияж, покурить и подышать на улице. Так что Соня рада победе, но первым делом она протискивается в нисколько не презентабельный туалет "1703".       Там ее уже ждёт Оксана. Ну, или не ждёт — просто совпадение. Выглядит она вымотанной, а со смазанной помадой очень уж похожа на Пеннивайза.       — Ты у меня подводку сперла, — звучит как констатация факта, совсем не обвиняюще, а даже как-то примирительно.       — Ты ее просто забыла, — в тон отвечает Соня. У обеих совершенно нет сил, чтобы ссориться.       Оксана курит, и все ее лицо обмякает, расслабляется. Мармеладова не может перестать смотреть на пальцы, мерно постукивающие по фильтру, на падающий пепел, на то, как западают Оксанины щеки, как вздымается ее грудь.       Она совсем не соображает — осознание этого приходит, когда Сонечка уже прижимает Федорову к стене. Та лишь заинтересованно смотрит, нет у нее никакого чувства самосохранения.       — Помада у тебя смазалась, — у Сони голос вообще будто не свой.       Оксана выдыхает ей в лицо ментоловый дым, задумчиво смотрит этими своими глазищами и, словно курок спуская, произносит:       — Так поправь.       Целовать дурманяще пахнущую Федорову — крышесносно. Та обхватывает шею и плечи Сони тоненькими пальчиками, дышит в поцелуй прерывисто, закатывает глаза, а Мармеладова сильнее сжимает ее тонкую талию.       У них не поцелуи — лизня долгая. Становится очень жарко, пальцы Федоровой случайно задевают глаза Сони, и под пальцами остаётся черный след вновь размазавшейся подводки.       — Тебе снова надо мейк поправлять, — смеётся Оксана.       — Если это будешь делать ты, то ещё сто раз угроблю весь макияж, — Мармеладовой легко и весело, дело даже не в выпитом алкоголе, так хули она не будет флиртовать.       — Буду красить хоть каждый день, — слова звучат как признание, и Оксана слишком уж серьезно смотрит.       Ответом ей будет благодарный взгляд Сони и мягкий, так непохожий на предыдущие поцелуи.       Подводку Армани Соня отдать, конечно же, забудет.