Защитник

      Защитить.       Инстинкт, не мысль. Стив прижимает мальчика к себе, и тот впивается в него пальцами, становится больно, но больнее осознание — не убережёт.       Остальные дети кричат сверху, но это не имеет значения. Важно, что Дастин здесь, в его руках, и жмурит глаза так сильно, что Харрингтон чувствует, как ресницы колют его через ткань футболки.       Парень разворачивает мальчика, подставляя спину демопсам, так чтобы Хэндерсон был от них подальше, пусть и на считанные сантиметры.       Сначала — он, а Дастин — после. Может, что-то изменится за это время; глупо, но может. Потому что Стив даст добраться до мальчишки только через свой труп.       Бита не с ним: отдал кому-то из детей, поднимая их наверх, — да и помощи от неё мало: слишком много чудовищ. Остаётся только задержать их, хоть на мгновение, на очень долгий миг, и, возможно, именно в эту секунду ребята сумеют вытащить Хэндерсона из-под земли.       Если бы Стив знал в тот момент, когда Дастин попросту покомандовал им, — «У меня тут сбежал маленький демогоргон, так что садись в тачку и давай разруливать!» — что всё закончится так!       Ни Нэнси, ни репутация, ни родители — ничего больше нет. Только он, монстры и мальчик. И безопасность последнего — самое важное.       Когда это случилось? Ещё несколько часов назад он и имени-то его не знал. А теперь?       «Карауль снаружи, я полезу за ним первый».       «Сиди тихо, я справлюсь».       «Я пойду впереди, шагайте рядом».       Дастин Хэндерсон сделал из него мишень для своего домашнего уродца, няньку — для друзей и защитника — для себя.       А у Харрингтона нет времени противиться. Где Дастин — там опасность, а где опасность — нужно что-то делать, рассуждать будем после.       Демопсы — орва голодных, беснующихся монстров — их не замечают и проносятся мимо.       Стив чувствует себя как в вихре, и непонимание происходящего смешивается с облегчением: Дастин цепляется за него, да так крепко, что не оторвать. Но парень по-прежнему удерживает мальчишку, не зная, чьё сердцебиение отзывается эхом в его груди.       Потому что всегда есть маленькое «а вдруг», и ему не хочется его проверять.       Стив не силён в математике и не умеет просчитывать вероятность события, но сама возможность — уже плохо.       И Стив Харрингтон обнимает мальчика на очень долгий миг, на который надеялся до этого, и позволяет себе выдохнуть.       Слово в мозгу гаснет, но укореняется в подсознании. И оно будет там всегда, одно-единственное слово.       Защитить.