Хроники Драккара

      Владыка Светлых эльфов Ариэль пришел рано утром, сразу после бури, превратившей мою затерянную в горах хижину в сказочную избушку, по крышу заваленную снегом. Светловолосый, остроухий и невыносимо-стройный потомок Снежной Королевы и Ветреного Князя зашел в дом, наплевав на сугробы, мощнейшие охранные заклинания и сам факт того, что добраться до этого места можно было только по воздуху. Скинул промокший насквозь плащ, сел на стул, сложил руки на стол и посмотрел на меня глазами эльфа, которому нечего терять. — Здравствуй.       Я плечами пожал, мол, и тебе не хворать. От чистого сердца, между прочим, пожелал. Нынче Светлых Эльфов днем с огнем не сыщешь. После того, как на Владыку Ариэля пятьсот лет назад Драккар, Повелитель Черных Драконов, обиделся, от их расы ничего не осталось — исчезали эльфы один за другим на ровном месте, и никто их найти так и не смог. Ходили слухи, что Драккар к этому грязному действу причастен, да только наветами эти слухи оказались. Повелитель согласился пройти проверку сильнейшими магами планеты и вышел сухим из воды. Даже Владыка Ариэль после этого Ковена успокоился и скрытного до невозможности Дракона доставать перестал. — Помнишь меня? — вынул из ножен узкий длинный кинжал эльф и положил перед собой на стол. — Знаешь, зачем я пришел?       Я отошел от него подальше (Кинжал Рассвета — штука очень и очень опасная) и плечами пожал, мол, ничего я не помню и не знаю. Нелюди мы не местные, живём в глуши, с народом не общаемся, а потому ведать не ведаем, что Владыка Светлых эльфов один-одинешенек на белом свете остался. Жалко, конечно, остроухих, веселые были ребята. Если б не Ариэль, жили бы, припеваючи, да не повезло им. Слишком уж Владыка гордым оказался: перед Драккаром голову не склонил и ложе с ним делить наотрез отказался. Выделился, что называется, из толпы.       С Повелителем Черных Драконов все сильные мира сего спали по очереди, и ничего, нормально. Не от великого желания, естественно, спали, а от безысходности: или задницу подставляй, или тысячу подданных за ночь отдавай. Но к чести Драккара надо сказать, что в постели на него никто не жаловался. Взять хотя бы Галадриэля, прежнего Владыку Светлых, — мировой был мужик, секс любил долгий и забористый, частенько сам в гости к Повелителю приезжал, без приглашения, и менять текущее положение дел не хотел и другим не давал. А сын его, Ариэль, — баран бараном: красивый до одури, принципиальный и за задницу свою потрясающую больше, чем за Великое Древо, переживающий. Что ему стоило с Драккаром переспать? Вдруг бы понравилось? На поцелуй-то ведь он ответил. Да еще как ответил! Эх… — Помнишь, — сам себе ответил Владыка и взял Кинжал Рассвета в руки. — Еще бы ты не помнил. С меня же все твои неприятности начались. Мною они и закончатся.        Я сделал каменное лицо, отошел к окну, присел на подоконник, поближе к висящему на стене Щиту Ночи, и плечами пожал, мол, придумывай, что хочешь, мне все равно. Хотя, конечно, мне все равно не было. Когда в гости приходит виновник всех твоих бед, хочешь не хочешь, эмоциями обуяешься. И вовсе не обязательно отрицательными.       Ариэль смешно повел острым ухом, воткнул Кинжал в столешницу и решительно посмотрел мне в лицо: — Давай Повелителя Черных Драконов завалим!       Я аж растерялся. Завалить? Повелителя? Зачем?! Черного Дракона трахать — это ж пытка, а не удовольствие! Мы ж огненные! Чуть отвлекся — яйца вкрутую, и член — не член, а сарделька вареная.       Ариэль увидел мои глаза-плошки, понял, о чем я подумал, и поспешил исправиться: — Убьем Повелителя, извращенец. Убьем!       Я нахмурился. Не такой уж я и извращенец! Люблю красивое, хочу возле сердца держать как можно чаще, чувствовать всем телом и согревать. Что в этом извращенского? Я ж не виноват, что не на золото, а на мужскую красоту падок. У всех свои недостатки!       Ариэль мое недовольство нутром почуял: ухом нервно задергал и лицо жалостливое соорудил: — Не обижайся на «извращенца», пожалуйста! Ты тут ни при чем. Это все я. Меня от одной только мысли о сексе с мужиком наизнанку выворачивает. Как представлю, что в задницу кому-то пальцем или членом лезу, так тошнота к горлу и подкатывает. Там же нечистоты! А уж про наоборот и вовсе…       Я заткнул Ариэля взмахом руки. Слушать бред анального девственника не хотелось (заклинания очищения тысячи лет исправно работают, это даже люди знают!), да и за секс между мужиками было обидно. Мне так вот это дело очень даже нравилось. Можно сказать, слабость это моя была. Единственная. До некоторых пор. — Помоги мне, прошу тебя, — встал из-за стола Ариэль и расстегнул первую пуговицу на мокром камзоле. — А взамен я тебе отдамся.       Я челюсть на грудь уронил. Он что, серьёзно?! А как же тошнота и прочие прелести мужененавистника? А принципы? А гордость? А здравый смысл, в конце-то концов? Чем ему ебля с уродливым столетним старцем поможет?       Ариэль обшарил меня глазами, но даже тени отвращения на его безупречном лице не мелькнуло. От это выдержка. От это я понимаю, королевское величие! Я из этого дома зеркало в первый же день выкинул. Не смог смотреть на того, в кого превратился. — Ты ведь здесь очень давно, да? Сотни лет. Один. Скучал по мужской красоте? Я утолю твою жажду прекрасного.       Я стиснул челюсти, постучался затылком о стекло окна, но глаза от Светлого отвести не смог. Он же совершенство! Всегда таким был. Ходячий остроухий соблазн, с которым невозможно бороться.       Светлый устало улыбнулся скрежету моих зубов, расстегнул вторую пуговицу на камзоле и сделал шаг в моем направлении. Я булки поджал и к непредвиденным осложнениям приготовился. Говорить я не могу, трахаться тоже, но это ведь не значит, что мне не хочется! — Я знаю, что случилось в ту ночь, когда жизнь твоя изменилась до неузнаваемости, — сказал Ариэль, расстегивая третью пуговицу.       Я перестал скрипеть зубами, сложил руки на груди и поднял бровь в откровенном недоверии. Откуда он может знать правду о том, что произошло в моей опочивальне пятьсот лет назад? Его там не было! Физически, имеется в виду. Имя его не раз и не два поминалось, но это к делу отношения не имеет. — Мало того, я могу расколдовать тебя, Марлон.       Я погрустнел. Марлон. Да какой из меня Марлон?! Эх, а я уж было размечтался…       Ариэль скинул кафтан на пол, поправил манжеты на белой рубашке, прошел вперёд и остановился на расстоянии вытянутой руки от меня. Взялся за свою косу и начал медленно ее расплетать.       Я уставился на него, как завороженный. Обожаю стройных парней с длинными волосами. Мясом не корми, дай такого милашку потискать! Жаль, что те времена, когда я действительно мог тискать (и не только тискать!), остались в прошлом. — Почему ты помрачнел? — тряхнул освобожденными волосами Ариэль. Положил руки мне на плечи и потихоньку потянул к себе. Дождался, когда я коснусь его дымчато-светлой щеки губами, и прошептал: — Имя не нравится? Понимаю. Не твое оно, Драккар, Повелитель Черных Драконов, ох, не твое. Как и тело, принадлежащее твоему коварному придворному магу. Он сейчас правит Черными Драконами, а не ты. Думать не хочу, каково тебе сидеть тут в полнейшем бессилии.       Я обнял светлого всезнайку очень-очень аккуратно. Сейчас мне было совершенно неважно, откуда он узнал про подмену, куда важнее было другое: знает ли он способ вернуть меня в мое настоящее тело и готов ли к этому морально! — Ты моя последняя надежда, — сказал Ариэль, поглаживая меня по плечу. — Я знаю, чем прогневил тебя, но понятия не имею, чем не угодил Марлону, который год за годом, пользуясь твоим телом и статусом, планомерно уничтожал Светлых эльфов всеми доступными способами: и в деревья превращал, и Драконов на наши поселения натравливал, и эльфиек воровал. Втихую, конечно. Не оставляя свидетелей. Я пытался с ним встретиться и все уладить, но он ускользал от меня, а мои послания игнорировал. Мне понадобилось время, чтобы понять, почему Повелитель Черных Драконов, не дававший проходу больше десяти лет, избегает меня.         Я потерся носом о нежную кожу щеки эльфа и многозначительно погладил ладонью по выступающей лопатке, мол, говори-говори, я внимательно слушаю. Это, конечно, было некоторым преувеличением, потому что от близости остроухого, от его цветочно-древесного запаха и теплых щекотных губ на ухе мозг мой упал в штаны. Жаль, член не поднял, но тут уж ничего не попишешь — заклятие Марлона было сделано на совесть.       Ариэль перестал гладить меня по плечу, коснулся шнуровки на своей рубашке, распуская лиану, и принялся расстегивать мою. Я проклял свою любовь к мелким пуговкам последними словами (их было больше сорока!). Он же с ними вечность возиться будет!!! — Марлон знал: я пойму, что ты — это не ты, с первого взгляда. С полуслова! С полувздоха… Так оно и получилось. На Ковене я сумел к нему прикоснуться… и даже разговаривать не стал. Вместо твоего вечного огня могильный холод мое сердце опалил. Так больно мне никогда не было! С тех пор не стало мне покоя ни днем, ни ночью. Я должен был тебя найти, Драккар. Ты мне ничего плохого не сделал.       Я обмер. Что это он такое говорит? Взял его лицо в руки и едва в зелено-золотых глазах не утонул, столько нежности в них плескалось. Заморгал, прогоняя наваждение, и даже в сторону отошел. Выдохнуть и подумать. Что-то во всем этом было не так. Я за десять лет упорных домогательств ни разу от него слова доброго не услышал, а тут такое!       Ариэль обнял меня и прижался ко мне сзади. Всем телом! Думать стало значительно труднее. — Не веришь, да? Понимаю. Когда мы виделись в последний раз, я сказал, что умру, но с тобой спать не буду, а ты меня поцеловал. Пятьсот лет прошло, а я помню этот поцелуй так, будто он минуту назад закончился.       Я тоже помнил этот поцелуй. Тогда я подумал, что победа за мной, но Ариэль меня удивил: вырвался, отвесил мне пощечину, прошипел: «Я твоей очередной игрушкой никогда не буду!» и сбежал из дворца так быстро, что я рыкнуть не успел. Если б не Марлон, я бы кинулся за ним в погоню, но он меня остановил. Заговорил. Запутал. Остудил мой пыл доводами рассудка и усыпил, а ночью занял мое место со словами: «Повелитель, чьи мысли заняты не страной, а безнадежной войной с любимым, управлять государством права не имеет». Так я в этой жопе мира и оказался, а Марлон принялся Владыке Светлых эльфов мстить. То ли за меня, то ли за себя, то ли от скуки. Хрен эту хитрую человеческую морду разберешь.       Ариэль спустил руки с моего живота на пах и сжал все, что нашел, в ладони. — Я жалею о том, что сбежал тогда, больше всего на свете. Ты был мне дорог, Драккар. Больше, чем дорог. Но я не хотел делить тебя ни с кем, а ты был неисправимым развратником. Нужно было остаться и сражаться за твое сердце со всеми твоими любовниками в открытую.       Я погладил его руку. Не с кем было сражаться. Черные Драконы — патологические однолюбы, и если находят Истинного, другие им больше не нужны. Весь вопрос в том, полюбит ли он (или она) в ответ настолько, чтобы отдать за любимого жизнь. Традиции, знаете ли, дело серьезное, и нарушать их было не в наших интересах. К великому сожалению Черных Драконов, такое случалось крайне редко. Наверное, поэтому нас практически не осталось.       Ариэль взялся распутывать шнуровку на моих бриджах, а я поставил руки на стол и силой заставил себя перестать мечтать. Это старое, уродливое человеческое тело — не мое. Я бы на него под страхом смерти не позарился, что уж про помешанного на красоте и вселенской гармонии Светлого эльфа говорить. Зачем он меня раздевает? Хочет блевануть? — О чем ты думаешь сейчас, Драккар? — развернул меня к себе лицом Светлый.       Я коснулся его носа пальцем и улыбнулся. Глупый вопрос. — Обо мне? Надеюсь, только хорошее? — заулыбался в ответ Ариэль и снял-таки с меня рубашку.       И бриджи на пол уронил. Пришлось наклоняться и стаскивать сапоги. Прохладная ладонь легла на мою ляжку неожиданно. Я вздрогнул и едва не навернулся. Ариэль меня поймал и упасть не дал, пеленая в неожиданно сильных руках намертво. — Ты такой теплый! Мне ужасно не хватало твоего огня. Эльфы — хладнокровные лягушки, и не любят тепло, но когда в нашем сердце загорается огонь, мы меняемся до неузнаваемости. До встречи с тобой я этого не знал.       Я сего немаловажного факта тоже не знал, иначе бы на уговоры Марлона не поддался. Эх! Знание — сила, чего уж там. И любовь — сила. Еще большая, чем знание. А уж про занятия ею и говорить нечего. Я попытался повернуться к Ариэлю лицом, но он не позволил. — Подожди. Дай договорить.        Я насторожился. Обшарил стол глазами и вдруг понял, что Кинжала Рассвета на нем нет. Мозг мигом вернулся на место и заработал, просчитывая варианты. Что происходит? — До встречи с тобой я многого не знал. Например того, что Повелитель Драконов может превращать живых существ в камни и прятать их в пещерах Заснеженных Гор. Представляешь, каково было мое удивление, когда я обнаружил ВЕСЬ МОЙ НАРОД в одной из таких пещер? К слову, совсем недалеко отсюда.       Я напрягся неимоверно. Этого в плане не было. Я должен был вернуть Ариэлю эльфов и стать в его глазах героическим героем ПОСЛЕ того, как он со мной переспит. ПОСЛЕ того, как вернет мне тело и власть. ПОСЛЕ того, как проникнется ко мне жалостью и сочувствием, найдя в крайне печальном состоянии в этой забытой богом избушке. — Сначала я подумал, что все это — происки Марлона, но потом понял, что это не так.       Острие Кинжала Рассвета недвусмысленно проткнуло родинку под моим нижним ребром. Если бы я мог говорить, то давно бы уже ругался на чем свет стоит. Ариэль точно знал, что делал. Черного Дракона можно убить одним-единственным способом: Кинжалом Рассвета в блуждающее сердце, отмеченное на теле черной родинкой. Именно поэтому он меня раздел и вертел — чтобы увидеть, где оно на данный момент обретается. Эх, знал бы, что так дело обернется, загнал бы сердце в пятку. — Ты заварил всю эту кашу, Драккар. ТЫ САМ! Зачем?!       Я пожал плечами и выпрямился, вгоняя Кинжал в тело. Еще чуть-чуть — и он коснется сердца. Может, я и умру голым, но хотя бы с гордо выпрямленной спиной. — Хотел отомстить за отказ? — снова уперся лбом между моих лопаток Ариэль.       Несмотря ни на что, я не смог сдержать довольный вздох. Мне чертовски нравилось, когда он так делал, да и насладиться прикосновениями любимого напоследок не помешает.       Светлый на мое сбившееся дыхание отреагировал странно: Кинжал от сердца не убрал, но руку на косточку моего бедра положил весьма провокационно. Я немедленно накрыл ее своей. Чтобы согреть. Чтобы успокоить. Чтобы объяснить! И пленить навечно. Переплел пальцы с его и сместил наши руки под мой пупок — туда, где ни у одного мужика защиты по определению не существовало.       Ариэль попытался вырвать руку, но я его не отпустил. Хватит с меня одного упущенного шанса! Да и подстраховаться не помешает — пока его рука в моей, он меня убить не сможет. — Ладно. Хорошо. Мстить ты мне не хотел. Тогда чего ты хотел?       Я повел плечами, мол, это же очевидно. Ариэль вздрогнул всем телом и прижался ко мне плотнее. Помолчал. А потом затараторил, ближе к концу тирады переходя на крик. Не думал, что Владыка эльфов может так страшно орать: — Ты что, таким странным способом хотел меня в себя влюбить? Вроде как я тебя спасу и проникнусь, а потом ты меня спасешь, и я опять проникнусь, а потом поддамся твоим чарам, и будет нам счастье? Извращенец! У тебя в голове не мозги, а зеркальный лабиринт! Ты что, поговорить со мной не мог? Это ж надо! Пятьсот лет бездействия и бесконечного ожидания! А если бы меня кто-нибудь убил? У тебя что, нервов нет, рептилия ты бесчувственная?!       Я аж вскипел! Это я бесчувственный?! Это у меня в голове бардак? А кто со мной разговаривать отказывался? Кто от встреч уклонялся? Кто бегал по всей планете, как трусливый заяц, боясь остаться со мной в закрытом помещении один на один? Я дернулся… — Стоять! — рявкнул на манер Дракона Ариэль и воткнул Кинжал еще глубже. — Я в твои игры больше не играю! Освобождай Светлых эльфов. НЕМЕДЛЕННО!       Я стиснул зубы и принялся отстукивать биение сердца ногой. Чтоб не взорваться. Да что это ушастое недоразумение о себе возомнило?! Мне две тысячи лет! Я Повелитель этого мира! Я ради Ариэля отшельником пятьсот лет провел, а он мне приказывать вздумал?! — Драккар, не зли меня.       Это кто тут кого злит, а? ЭТО КТО ТУТ КОГО ЗЛИТ, МАТЬ ВАШУ, А?! Я неудачно дернулся, лезвие Кинжала коснулось сердца, и боль прошила меня от макушки до пальцев на ногах. Я пошатнулся, выпустил руку Ариэля из своей и схватился за стол. Не думал, что умирать — это ТАК больно. — Ты чего? — всполошился за моей спиной Владыка. Выронил Кинжал из рук, помог опуститься на пол и принялся надо мной хлопотать: — Я ж до тебя только дотронулся! Подумаешь, царапина, у тебя даже крови ни капли не пролилось!       Я закатил глаза в немом негодовании. Крови у меня ни капли не пролилось. Тоже мне, показатель! Кинжал Рассвета — артефакт высшего порядка, для него кровь Черного Дракона — редчайшее лакомство. Хрен он хоть каплю кому отдаст. Хуже вампира, ей-богу. Боль отпустила, но я решил виду не показывать. Пусть Ариэль помучается, чтоб в следующий раз неповадно было в меня всякими смертельными железками тыкать. — Драккар, пожалуйста, приди в себя, — улегся рядом со мной Светлый. Провел по моей дряблой старческой груди ладонью. Хорошо, что я немой, а то б, как кошка, замурлыкал. — Если ты умрешь, кто Светлых эльфов к жизни вернет?       У меня все упало. Неужели его только это интересует? А я? А как же я?! Я же лучше эльфов! Ариэль водил рукой по моей груди минут пятнадцать, но я не реагировал. Фу на него! — Ладно, будь по-твоему, — наконец, разродился он. Я навострил уши. — Не буду я тебе Кинжалом угрожать. Все равно ведь убить не смогу.       Мне прям полегчало. — Как только ты вернешь истинный облик, я с тобой пересплю. Чего не сделаешь ради своего народа?       Фу на него три раза! Я демонстративно сложил руки на груди и даже скрестил ноги. Для особо одаренных. Плевать я на его народ хотел с высокой башни. — Слушай, ну чего ты опять на меня взъелся, — возмутился Ариэль и сел рядом со мной, странно скрестив ноги. Он бы еще за уши их завернул! Я проглотил восхищение гибкостью, стройностью и красотой Владыки, не жуя. — Ты хотел со мной переспать? Хотел. Я согласился? Согласился. Что не так?       Я повернулся к нему спиной. Дурачок! А еще Владыка Светлых эльфов. Почему мне в Истинные такой… такой… Ариэль провел ладонью по моему бедру вверх, до плеча, и остановился на шее. Наклонился низко-низко. Прям губами на ухо! — Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой ради тебя?       Я снял его руку с шеи, переплел наши пальцы и тяжело вздохнул. Как же долго до Ариэля все доходит. — Хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью ради НАС?       Дошло. Наконец-то! Я потащил наши руки к моему паху. Заставил его обхватить мой несчастный член пальцами. Повел бедрами, откровенно напрашиваясь на ласку. Если Ариэль меня не любит — это бесполезное занятие, но если он меня любит, то… Именно в этот момент что-то между нами изменилось. Раз и навсегда. Кровь в моих жилах вскипела, член раздвинул пальцы эльфа нехилым таким дрыном, а моя душа едва не унеслась в обожаемое Драконами небо. Я успел ее остановить. Того, что произошло, недостаточно. — Здесь и сейчас? — поцеловал меня в плечо Ариэль, ритмично работая рукой в моем паху.       Длинные светлые волосы скатились по моему плечу… И я дернул за них, меняя положение дел в корне: Ариэль подо мной, а я на нем, бедрами раздвинув его ноги. — Хитрожопая ты ящерица, — улыбаясь, возмутился он, складывая руки мне на шею. — Я, в общем и целом, согласен, но хотел бы напомнить, что ты сейчас не прекрасный принц, а отвратный морщинистый старикашка — это раз, меня по-прежнему тошнит от мысли про секс с мужиками — это два, и ты должен дать мне слово освободить мой народ сразу после того как.       Я не сумел сдержать улыбку. Мы с ним — два сапога пара. Владыки до мозга костей и любим красивое до безумия, только вот я понимаю, что главная красота в душе, а он нет. Еще нет. Но я сейчас это исправлю. Протянул руку — и Клинок Заката послушно упал на мою ладонь. — Драккар? — расширил глаза Ариэль. Схватил меня за плечи, но было уже поздно — я всадил Клинок Заката в его сердце по самую рукоять.       Поймал золотисто-зеленые глаза в плен (так надо, любимый, пойми!) и нырнул в душу Владыки Светлых эльфов Черным Драконом. Навернул круг над истекающими кровью, но все равно плотно сомкнутыми зелеными деревьями, и опустился на границе леса. Сложил крылья и даже свернул хвост вокруг лап в кольцо, мол, пустите меня внутрь, деревяшки неумолимые. Очень надо! — Издеваешься? — возмутился чутка пожелтевший лес. — Ты убил меня, а я должен тебя в свое сердце пустить?!       Я постучал хвостом по траве, мол, именно так! — Ты еще язык высуни, паяц! — обиделся желто-оранжевый лес.       Я высунул язык на манер собаки и сделал самую милую морду, на которую только способен. А что мне оставалось? Я ж немой! Как могу, так и объясняю! По-другому заклятие не снять, хоть сколько сексом занимайся, да и ждать, пока Ариэль мне в любви признается, сил больше не осталось. — Драккар, ты Повелитель Черных Драконов. Что за шутовство? — устало спросил багрово-сиреневый лес и опустил ветви деревьев.       Я лег на спину, подобрав крылья и сложив лапы на пузе. Мимими! — Да делай ты, что хочешь. Я с самого начала знал, что тебя любить — себя не любить. Ты же развратное и на всю голову ушибленное чудовище. Жаль, что у меня с головой тоже не все в порядке, а здравые мысли посещают ее только после того, как менять что-либо становится слишком поздно.       Я ринулся в стремительно оголяющийся лес сломя крылья. Скорее, скорее, скорее!!! Влетел на поляну, окружающую Древо Жизни Владыки Светлых эльфов, и напоролся на торчащий горизонтально острый сук грудью. — Сдурел?! — ахнул лес и осыпался всеми своими листьями разом. — Сдурел, — согласился я, падая на траву под Древом сломанной человеческой куклой. — Как тебя увидел, так и сдурел. На все ради тебя готов, веришь? — На все? — Даже не сомневайся. — А убивать меня зачем было?       Я сделал вид, что потерял сознание. Не мог я на этот вопрос ответить. Не мог, и все тут! — Ящерица ты моя безголовая. Наворотил дел, а с последствиями просчитался, — закрутил вокруг меня разноцветно-лиственный вихрь призрачный Владыка. Сел рядом, затащил МОЕ безвольное тело на колени и поцеловал в губы, отдавая всего себя мне. — Живи, любимый.       Наконец-то! Кровь, разлитая по Древу, по траве и даже по призрачному Владыке, вспыхнула огнем и спалила все вокруг к чертям собачьим, а я взмыл в небо Черным Драконом, прихватывая с собой нечто разноцветно-оранжевое, изящное и… — Драккар?!       Агрессивно-зубастое. — Ты в кого меня превратил, тварь крылатая?!       Я увернулся от полной острых зубов пасти, но Ариэль был настроен крайне решительно и отставать не собирался. — Да как ты посмел! Без моего разрешения!       Я заложил вираж с таким расчетом, чтобы неопытный дракон в него не вписался, и подхватил обернувшегося эльфом Ариэля у самой земли на руки. — Я Владыка Светлых эльфов, а не сумасшедшая рептилия вроде тебя!       Пришлось затыкать не на шутку разбушевавшегося Владыку поцелуем. Потом еще одним. И еще. И не только губами. И не только рот. И ловить тихие стоны удовольствия. И пить сбившееся дыхание. И делить счастье на двоих. Вечность. …       Дворец Повелителя Черных Драконов спал вместе со своими обитателями, ибо пять утра — не время для суеты. Однако высокого, худого и крайне мрачного человеческого старика, одетого во все черное, это волновало мало. Он вошел в покои Повелителя, как к себе домой, и склонился над громадным ложем, в центре которого перепутались крыльями два Дракона: мощный Черный и изящный Радужный. Запредельная красота картинки не произвела на хмурого старикана никакого впечатления. — Ваше Величество, проснитесь. Нам надо поговорить. — Нет меня, — сонно прочавкал зубастой пастью Черный. — Ваше. Величество. Я служил вам верой и правдой пятьсот лет. Мне пора на покой. Отпустите меня с миром, — и не подумал отступать старикан. — Марлон, не делай из мухи слонопотама, — приоткрыл фиолетовый глаз Драккар. — Ты наслаждался жизнью эти пятьсот лет, а не служил. Пришло время поработать. — Мы так не договаривались! — Ты так сильно хочешь умереть? — Да! — Врет он все, — закопошился в глубине черных крыльев Радужный. Зевнул. Поерзал, устраиваясь удобнее. — Сделай его молодым снова, он и успокоится. А еще лучше сделай вечно молодым. Чтоб уж наверняка. — Хорошая мысль. — Не надо мне вашей молодости, — попятился старикан. — Я ж за нее всю эту проклятую вечность горбатиться буду! Хватит с меня тех пятисот лет, что я уже отработал! Этому соври, того обмани, богатства приумножь, с властителями потрахайся… Ни минуты свободной! — Мы тебе отпуск дадим, если что, — зевнул Радужный и обернулся эльфом. — Слово Владыки Светлых эльфов? — Слово, — сонно кивнул Ариэль и потянулся к губам обернувшегося человеком Драккара за поцелуем. Получил, что хотел, и забыл о маге напрочь. — Иди и не беспокой нас больше попусту, — махнул на мага рукой Повелитель Драконов и принялся за любимого всерьез.       Марлон, впечатанный в стену мощнейшим заклинанием, сполз на пол и поспешил залечить магией раздробленные кости и порезанные внутренние органы. Глупо умирать, когда получил все, что хотел! Восемьсот лет упорной работы — и вот результат: два счастливых Дракона, которым плевать на всех и вся, кроме друг друга. Трон Повелителя Черных Драконов и Кресло Владыки Светлых эльфов свободны и, с разрешения (!) властителей, принадлежат ему — Великому человеческому магу всех времен и народов Марлону Брандону Первому. Есть где развернуться. …       Драккар перестал целовать Ариэля, едва за молодым человеком закрылась дверь. — Мне кажется, мания величия его погубит, — задумчиво сказал Владыка Светлых эльфов. — Ну и ладно, — пожал плечами Драккар. — Будет, с чем разбираться, в будущем. Не люблю, когда все ровно. Скукота!       Ариэль от этого заявления аж поперхнулся. Прокашлялся. Покачал головой и прижался к широкой груди любимого Дракона щекой. — Ну ты и гад. — Что не так? — Все так. Просто не могу привыкнуть к тому, что на любой наш ход у тебя есть три запасных, древняя, мудрая, хитрая и очень опасная ящерица. — Ты теперь — один из нас, так что не прибедняйся, — рассмеялся Драккар. — И не говори, что возрожденных эльфов без руководства случайно оставил. Ни в жизнь не поверю. — А я не поверю, что ты мне о моих оживших подданных случайно рассказать забыл. — А я не поверю… — А я…       Чему не поверил Повелитель Черных Драконов — нам неведомо. Что хотел сказать Владыка Светлых эльфов — тайна, покрытая мраком, но то, что натворил с их безмолвного попустительства Марлон в следующее тысячелетие, запротоколировано, занесено в летописи и похоронено в глубинах Тайной Канцелярии вместе с вечно молодым, злым на весь мир и очень могущественным Темным магом. 08.11.2017