Чародол. Возвращение

      Теплый камин, украшенный резной решеткой в виде деревьев, приятно согревал, а огни весело потрескивали в его глубине. Сейчас тихое эхо кабинета Аетиуса било по ушам. По неизвестным причинам у Каве появилось дикое желание выбежать из этого места и стать одной из тех невидимых зверушек, которые прячутся в темной глубине леса. Может это пронзительный взгляд главы храма всему виной? Или осознание того, что часом ранее она приняла глобальное решение (в личных масштабах)? А что, если это мысли о собственных силах, которые по-прежнему остаются загадкой даже для неё самой? Рой мыслей жужжал и давил на черепную коробку так сильно, что Каве почувствовала небольшую головную боль, которая явно имела какие-то подсознательные истоки. Однако по-прежнему оставалась коварная идея, которая сейчас могла заставить усмехнуться: «Теперь то уж он точно не отвертится от ответов». — Хотите чего-нибудь перекусить? — услужливо поинтересовался Аетиус и с легкостью встал из своего кресла. — Не отказался выпить чего-нибудь покрепче. — Кивнул Чародольский Князь и мягко взял девушку за руку. — Чашка кофе была бы кстати. — Улыбнулась чара.       Мужчина кивнул и уже в следующее мгновенье перед девушкой воспарила утонченная фарфоровая белая чашечка на блюдце с любимым напитком. Незаметно проверив её (осталась такая вредная привычка) и ничего не обнаружив, Каве зажмурилась от удовольствия, когда сделала первый глоток прекрасного кофе. Горячий и горьковатый, он приятно разлился привычным теплом по телу, словно успокаивая и поддерживая. Теперь всё казалось не таким напряженным и подозрительным. Да и вообще, подумала девушка, откуда у неё взялась эта подозрительность на всё возможное? — Как поживает Чакла и её кукольный домик? А Чарли с прекрасной Адель по-прежнему с тем олухом пекутся? — встав около теплого камина, с интересом спросил Аетиус и после ещё добавил: — Забавно, что у такого великого мага появился такой отпрыск. — Судьба бывает жестока. — Уголками губ усмехнулся Чародольский Князь. — Но нельзя отрицать, что Чарлин хорошо обучил Эгоса, жаль только уроки Адель он пропускал мимо ушей. При упоминании имени в памяти всплыл образ человека, о котором шла речь, Каве вспомнила странного худощавого парня с рыжей бородой и ярко-зелеными волосами, торчащими в разные стороны, который принимал участие в Чаклуне в прошлом году. С виду он был не очень приятным и именно такие чувства он и вызывал у чары. Она руководствовалась принципом «не суди людей по внешности», но почему-то этот паренёк вызывал у неё только неприязнь. Бывает такое, когда ты испытываешь к незнакомому человеку не очень приятные эмоции и при этом не можешь объяснить, чем руководствуется твоя душа. Именно так девушка в прошлом году и восприняла рыжебородого панка. Каве сделала последний глоток вкусного кофе и поставила чашку на столик с прозрачной столешницей, что отвлекло седовласого мужчину от размышлений. Он повернулся к гостям, улыбнулся девушке и спросил: — Как кофе? Я наслышан, что вы очень любите этот напиток. — Мне понравился, чувствуется приятное ореховое послевкусие. — Каве улыбнулась в ответ и мельком глянула на полудуха, который с особым интересом разглядывал стены. — О да, это действительно так. — Кивнул Аетиус и пожал плечами. — К сожалению, в наших районах такие зерна не вырастишь, как ни старайся — не тот климат. Когда то я экспериментировал с этим, но итог был один — сильная горечь, даже после скрещивания с ореховым деревом. Досадно, досадно было! Поэтому пришлось по старинке — выращивать сорт в Бразилии. — Значит, вы ещё эксперт по кофе. — подытожила Каве и не смогла сдержать улыбки — этот старичок всё больше и больше располагал к себе: его природное очарование так и вырывалось наружу. — Какие у вас ещё специализации? Блестящие глаза Аетиуса странно сверкнули в свете пламени камина, словно он только и ждал этого вопроса. — Темная магия. Каве на мгновенье напряглась. Возможно, это путешествие — ответ на её вопросы, на которые чародолец не отвечает. Может именно сегодня она сможет собрать хоть частичку пазла. С одной стороны она очень этого желала, с другой — боялась ответов. — Не подозревала, что такое возможно. — Честно ответила чара. — Я, конечно, в курсе, что Купидита не всегда была божественно чистой, но чтобы темная магия… Такого в книгах не пишут. — К сожаление, книги не всегда точны. Подлинные источники с описанием реальных событий — особая редкость. — Подтвердил Аетиус. — И большая часть о богине находятся либо здесь, либо… — В Златограде. — Подхватил Рик, допивая свой напиток. — Чаще всего в обучающих источниках пишут то, что выгодно, то, что хотят, чтобы знали. Однако если есть какая-та темная сторона, невыгодная, то вряд ли о ней будет что-то сказано. — Или сказано недостаточно полно. — Согласился Аетиус. В какой-то момент Каве почувствовала, как оба мужчины напряглись. Они внимательно смотрели друг на друга и явно о чём-то переговаривались между собой. Брови Аетиуса сошлись на переносице, небольшая россыпь морщинок появилась между бровей, а взгляд был сосредоточен на мысленном собеседнике и выражал едва заметное беспокойство. Каве подметила, что её мужчина ведет себя тоже довольно напряженно. Вряд ли кто-то посторонний это подметил, но чара отчетливо видела, как время от времени крепко сжимаются его желваки, а ноздри чуть раздуваются. Атмосфера нагнетала, поэтому девушка решила взять всё в свои руки и решительно встала со своего места. Иначе они могут простоять так всю ночь! — Уважаемый Аетиус, я прекрасно понимаю, что наше знакомство не случайно. План сработал и мужчины оторвались от созерцания друг друга: оба повернулись на женский голос. Видимо вспомнили, что находятся здесь не только они. — Я знаю, что Купидита — богиня желания. Дочь бога любви и богини наук, ума, войны и искусств — Афины. В некоторых мифологиях является не только повелительницей желания, но и любви. Была ранена предательством любимого человека и сгинула от горя. — В целом потянет на троечку. — Подтрунил полудух, чем заслужил лишь небольшой смешок. Конечно, чародолец явно знает побольше, иначе они бы здесь не находились. — Но, думаю, эту историю следует рассказывать не мне. Аетиус усмехнулся, шутливо поклонился чародольцу и кивнул. Каве, убедившись, что напряжение спало, села обратно на свое место и с нескрываемым интересом принялась слушать подлинную историю. — Вы правы, мисс… — на секунду замолчал Аетиус. Чара еле сдержала смешок, когда заметила, как прищурился полудух, и как его брови взметнулись вверх. — Мисс Лизард. — Мягко подсказала девушка. Теперь тяжелый взгляд Рика Стригоя переместился на неё, и было понятно, что это ему совсем не по нраву. Чара буквально чувствовала, как сильно бьется жилка на его шее, и как сильно сжата челюсть, однако продолжала внимательно наблюдать за главой храма, который медленно мерил комнату большими шагами. — Да, мисс Лизард, начало истории действительно правдоподобно, но вот концовка — не совсем. Появление богини на этот свет было незаконным — этого не должно было произойти. Афина — богиня свободная, могущественная и расчетливая, не обремененная узами брака, но даже у такой есть уязвимое место. — Таким оказался… Эгос? — вспомнила чара имя бога и получила утвердительный кивок. Аетиус ещё какое-то время молчал. Его проницательный взгляд был направлен на ведьму, поэтому та чувствовала себя немного неловко. Она проверила мысленный водопад — потоки воды лились равномерно, никаких посторонних помех не было. Мало ли, вдруг он хочет что-то выведать из первых уст, или, точнее будет сказать, первых глаз. Тихое потрескивание камина прервал громкий мелодичный звон, похожий на игру на арфе, который словно витал в воздухе — нельзя было определить, откуда он исходит. Все окружающее пространство обволокло спокойная и грустная мелодия. Её действие было удивительным — в мгновенье девушка отключилась ото всех проблем, забыла все обиды, сознание полностью отчистилось от всего плохого. Сердце забилось так сильно, что грозилось выпрыгнуть, а чувство любви и удовольствия усилились в тысячи раз, как будто все приятные воспоминания объединились в одну сплошную лавину, которая накрыла чару с головой. Совершенно не понимая, что с ней происходит, Каве растерянно посмотрела на Рика в надежде, что он поможет, но все, что она почувствовала — непреодолимое желание обнять и поцеловать его. — Каве? Что с тобой? — Чародольский Князь быстро переместился к девушке и оказался перед её коленями, совершенно не по-княжески присев на корточках. Он взял её руки, и это только сильнее парализовало чару. Каждое движение пальца по руке и щеке усилились стократно, чувствительность тела подскочило до небес. — Чёрт возьми, да она же слышит этот проклятый зов! Быстрее, неси! — вдруг зарычал чародолец, оглядываясь на Аетиуса. Глаза последнего мгновенно расширились, в одно мгновенье разбилась его собранность, мужчина нервно сглотнул и тут же исчез. Кажется, что-то пошло не по плану. Чара не понимала, почему она не может говорить. Да и не очень уж и хотелось этого. Размеренно, как в замедленной съемке, она подняла руку и так же медленно провела ею по щеке находящегося напротив мужчины. Под пальцами оказалась нежная и приятная кожа щеки, в некоторых местах едва тронутая щетиной. Большой палец провел по шевелящимся мягким губам и ощутил весь их жар. Было непонятно, что говорит Рик, потому что пелена пролегла между ними — все было замедленно. «Я так странно себя чувствую. — Проговорила про себя, и каким то чудом смогла донести это до полудуха. Он снова что-то заговорил, что-то пытался передать по мыслечувствующей, но все фразы обрывались на полпути. Бесполезно. — Как будто окунулась в облака.» В глазах начало двоиться, точно кто-то бросил камень в спокойное озеро, и то пошло кругами. Неизвестное тепло начало заполнять всё тело девушки, которая не могла это контролировать. Она чувствовала, как легкий разряд энергии пробегает по её коже, как он согревает и успокаивает. К расплывчатой фигуре чародольца присоединилась вторая — глава храма, который всучил полудуху какую-то стекляшку с ярко-желтым содержимым, которое блестело, словно золото. — Осторожней! — посоветовал Аетиус, немного отходя подальше. — Ты знаешь как это опасно! — И не с таким справлялся. — Огрызнулся Чародольский Князь, даже не посмотрев в другую сторону, и забрал бутылёк. Одним движением пальцев он откупорил его и, закрыв глаза, одним глотком опустошил. Пустая баночка тут же полетела в сторону и приземлилась на пол со звонким стуком. Лицо Рика едва исказилось от нахлынувшей боли, но он откинул свои чувства на второй план. Его губы начали что-то шептать и с каждым словом увеличивали скорость. Когда полудух положил свою руку на затылок чары, та готова была взвыть. Каждый миллиметр её черепной коробки чувствовал, как пульсирует его горячая ладонь. Чувства смешались — хотелось почувствовать эту руку не только на голове, но вместе с тем возрастало желание скинуть её и как можно быстрее. Приятная лавина полностью накрыла девушку, но готовилась новая — та, которая задавит её. Счастье смешалось с болью. Жар все сильнее разгорался внутри ведьмы. Каждое новое слово, сказанное полудухом, заставляло сердце работать быстрее. В комнате резко похолодало: изо рта Рика то и дело вылетал пар, а пламя камина потухло, не оставив после себя даже тлеющих угольков. Каве чувствовала, как замедляется бешеное биение её сердца, как медленно спадает жар, как потихоньку снижается чувствительность тела. Это можно было сравнить с походом в баню — сначала тебе приятен жар, исходящий от хорошо натопленной печки, и ты расслабляешься, потом начинает припекать, становится все жарче и жарче, доходит до головокружения и только тогда ты выходишь на воздух, который становится великим даром. Чара ощущала всеми клеточками тела, как приятный холод проходит от макушки до пят и остужает. Голова снова начала наполняться всеми мыслями, переживаниями, воспоминаниями, которые только были. Сознание снова наполнило себя не только хорошим, всё вернулось на место. Когда это произошло, Каве обнаружила перед собой обеспокоенное и уставшее лицо полудуха. — Я тут… — едва улыбнувшись произнесла златоволосая чара. — Ты в порядке? Её простые слова подействовали как спасительное лекарство: напряжение и страх у Чародольского Князя ушёл, он медленно переместился на диван и крепко обнял девушку. Полудух был ужасно горячим: на шее выступали большие капельки пота, а одежда почти вся промокла. — Все в порядке, небольшие побочные действия. — Пробормотал Рик в златоволосую макушку, как будто прочитал мысли. — Скоро пройдёт. Каве с сомнением отнеслась к его словам, особенно после того, как почувствовала редкие подряхивания. Видно он затратил много сил. Очень много. Только силовое истощение могло иметь такие последствия. На столике стояла разбитая от резких перепадов температур чашка, а остатки кофе были разлиты по мягкому ковру, ярко контрастируя со светлым ворсом. В комнате всё ещё чувствовался холод, однако снова разгоревшийся камин отгонял прочь произошедшее. — Это проклятие и подарок одновременно, Каве. — Тихий голос Стригоя едва можно было услышать. Он отпрянул от девушки, крепко сжал её руку и устало откинулся на спинку дивана. — Такие силы непредсказуемы, особенно в самом начале. Я уже сталкивался с этим. А теперь, уважаемый Аетиус, будь добр, продолжи то, о чём начал — только без имени. Со стола пропала чашка, пушистый ковер снова стал чистым и сухим, а возле князя появился большой граненный стакан с водой, который красиво отражал пляшущие языки пламени. В комнате приятно запахло весенним букетом цветом, особенно ярко чувствовался приятный аромат ландыша. Голова немного побаливала, но всё остальное как рукой сняло. Да, точно, рукой полудуха. — Для того, чтобы снова не было проблем изменим кое-какого персонажа. Нашего второго бога будут зваться Гоэс. — Размеренным голосом напомнил о себе Аетиус. Признаться, чара уже и вовсе забыло о том, что он тоже здесь находился. — Гоэс был женат, а браки у богов — это святое; последствия неверности могли быть ужасными. Однако строгий запрет не помешал любвеобильному богу по-настоящему полюбить Афину наперекор всем существующим правилам. Как можно судить по появлению их дочери — любовь и правда была сильна. Когда о неверности мужа прознала его супруга, гнев достиг всех. Масло же в огонь подлило появление прелестнейшей девочки на свет. Психея не смогла смириться с неверностью мужа и так сильно желала несчастья этому ребенку, что каждый свой день она загадывала своё заветное желание — абсолютное несчастье существования Купидиты. Парадокс состоит в том, что ненависть богини подпитывала одну из сторон другой богини. — Купидиту усиливало желание её вечного несчастья? — не скрывала удивления Каве. Надо же как может обернуться ненависть. В мыслях почему-то всплыл образ Кристы, которая точно так же ненавидела Лизард, но чара быстро отогнала рыжий образ подальше. Она крепко держала руку полудуха, который по-прежнему пытался прийти в себя, и чувствовала, что его жар почти не спадает. Обеспокоенная, Каве время от времени внимательно наблюдала за Чародольским Князем, но по-прежнему внимательно слушала историю. — Именно так. — Кивнул Аетиус. Он подошёл к креслу, снова сел напротив и сцепил руки в замок. — Со временем сила Купидиты росла. Все, абсолютно все люди и боги чего-то желали: богатств, знаний, счастья, хорошего мужа и прочей ерунды. Она была нужна даже маленькому ребенку, который бегал за бабочкой в поле с огромным желанием поймать бедное насекомое. Точно так же все испытывали чувство любви к кому-то или чему-то. Временами сила любви к жизни могла быть сильнее, чем к любимому человеку. Желания же хоть и были у некоторых поверхностны, частенько они касались природы — Именно поэтому Купидита стала вездесуща, её стали подчиняться стихии. — Но каким образом? — удивилась девушка. В её голове не могло уложиться, как у богини получилось обуздать своенравные и дикие явления природы. По урокам госпожи Чаклы она прекрасно знала, что невозможно управлять тем, что само по себе стихийно и непредсказуемо. — Хочу, чтобы сегодня было не так ветрено, хочется, чтобы грозы не было и тому подобное. Понимаете? Все любили огонь, когда настигали холода, воду и прохладный ветерок, когда умирали от жажды и жары, землю, когда та давала хороший урожай. Всё было окутано Купидитой! — с жаром проговорил Аетиус. — Но подвох вот в чём: если богиня может управлять первородными, дикими силами, то для смертных это является небольшой проблемой, если так можно сказать. — И как это пришло к нам? Неужели богиня спустилась к нам и влюбилась в смертного? — не смогла промолчать чара и, получив утвердительный кивок, тяжело вздохнула. — Всё как в самых отвратительных любовных романах, в которых любовь к добру не приводит. Вот так и получай! Богиня не пожелала следовать правилам, и что в итоге? Теперь необузданная, дикая и темная магия теперь существует среди людей. На минуту чара задумалась, а имеет ли она право осуждать такое поведение, когда сама тысячу раз нарушала предписания? И сама же себе ответила — нет, у нее нет такой привилегии. — Как можно уже было догадаться, у неё родился смертный ребенок, который и расплатился за свою мать — он обрёл часть силы Купидиты. Психея не забывала о предательстве, и когда поняла, что ненависть к внебрачной дочери мужа была бесполезна, она просто напросто переключилась на дочь Купидиты. — Вот же…! — Каве так возмутила история, что она даже не знала, как можно называть такое поведение. Точнее знала, но было не совсем прилично озвучивать свои мысли по этому поводу, а других слов подобрать она не могла. — Подождите… Получается, богиня желания не могла противиться желанию другой богини, потому что это её обязанность? Она выполнила желание, которое заключалось в вечном несчастье собственного ребенка? — Это цена за могущество, милая Каве. — Произнес Чародольский Князь с металлом в голосе. Он поднял голову, и в его глазах девушка заметила огонёк злости. Не пожар, но его зачатки. Одна его рука по прежнему мягко держала её, а другая сжалась в кулак, да так сильно, что побелели костяшки. — В итоге Купидита всю жизнь смотрела, как любимое чадо страдает от такой мощи, с которой не может справиться. Конечно, она пыталась обучить и помочь, но одно дело когда безграничной силой располагает могущественная богиня, и другой — смертная чара. С тех пор богиня возненавидела того, кто этого не пресёк — своего отца, поэтому с тех пор носители элементы так реагируют на его упоминание. В этот момент Рик перевел взгляд на старца. Взгляд того не выражал ничего. На мгновенье девушка заметила, каким уставшим был светловолосый мужчина: взгляд поник, брови нахмурились, а морщинок стало ещё больше. — Не стоит забывать гипотезу, выдвинутую самой Диантой — ребенком богини и человека. — Низким голосом проговорил Аетиус, на что полудух лишь горько усмехнулся. По реакции Каве поняла, что не особо Чародольский Князь в эту гипотезу и верит. — Вероятно, Гоэс вообще не подозревал, из-за чего на его внебрачную дочь-богиню упало такое проклятие, а возможно вообще не знал об этом. Понимаете ли, мисс Лизард, Афина была независимой, может и в деле своего ребенка она была также непоколебима, ведь её возлюбленному пришлось вернуться к своей жене. — Иначе говоря, она была слишком горда, чтобы принять помощь от Гоэса. — Изумилась златоволосая чара. Мнение девушки раздвоилось на этот счёт. С одной стороны она представляла, какого было богине, когда от неё отвернулась её любовь, когда он вернулся обратно к жене. С другой же, она ведь знала о его семейном положении! Как можно вступать в отношения с кем-то, кто уже связан с другим узами брака? Да и разве ради ребенка, ради его благополучия и счастья нельзя хотя бы раз поступиться своей гордостью, закопать на время топор войны? Как бы не пыталась, она не могла этого понять. — Значит, из-за любви и ненависти сила элементы появилась в нашем мире. Однако я все-таки не совсем понимаю, каким образом с этим связана я? — Каве устала ходить вокруг да около. Её хотелось значит, за что ей это. — Мои родители — обыкновенные в хорошем смысле люди. Вряд ли в нашем роду есть божественный чары. Мужчины переглянулись. Чародолец выпустил её ладонь из своей и, чуть покачнувшись, встал. Теперь теплый свет камина упал на его фигуру и освятил напряжение и усталость, которым полудух с удивительной силой сопротивлялся. Скрестив ладони между собой, Аетиус опер о них голову и наградил чару очень пристальным взглядом. — Я не знаю точно, Каве. Ни я, ни Аетиус. — Напряженно сказал полудух и многозначительно посмотрел на старца. — Есть множество предположений, но никаких фактов. Повисла тишина, которая поглощала даже треск камина. Большие окна, которые позволяли увидеть кусочек леса и темного неба, пропускали едва заметные свет двух лун. На секунду ведьма представила, какого сейчас там, в чаще леса. Шум деревьев, треск веток от груза ночных животных и вечные шорохи. Так хотелось сейчас оказаться там, глубоко глубоко в лесу, в самом его центре, и забыть все вопросы, которые так мучают. — Кто был последним носителем элементы? — медленно, словно пытаясь оттянуть ответ, спросила Каве. Она знала, что это правильный вопрос. Однако ответ на него она не хотела слышать. Не хотела, потому что догадывалась. Полудух медлил. Его взгляд был направлен далеко в окно, в тёмную чащу леса, но мысли были явно ещё дальше. На лице не было никаких эмоций, абсолютно. Словно белое полотно, с которого сошли все краски. Как во время экспедиции по карпатским горам, когда он жестоко торговался судьбой владелицы карпатского Венца. Прошла долгая минута, и вот ответ всё-таки достиг девушку: — Иветта. Моя сестра. Невольно Каве громко вздохнула. Все пазлы начинали складываться в единую картину. — Она в итоге… — девушка не смогла произнести последние слова. Она видела, как полудух прикрыл веки, а после, словно устыдившись своей минутной слабости, резко тряхнул головой. — Да, Каве. Она погибла. Погибла. Погибла. Погибла. Вертелось в голове лишь одно слово. Одно мельтешащее слово, которое все никак не хотело уходить, словно назойливая муха. Голова закружилась, и уже в следующее мгновенье девушка потеряла сознание, с единственной мыслью «Совсем скоро это будет и со мной». Стригой быстро поймал ведьму и, подхватив её на руки, быстро посмотрел на Аетиуса. — Слишком много всего за раз, слишком много. — Неодобрительно покачал тот головой и встал с кресла. — Правды никогда не бывает слишком много. — Резко и жестко отозвался полудух. — Позаботься, уважаемый Аетиус, о быстром переходе для миссис Игнитус и миссис... - полудух на мгновенье запнулся, - Каве. Седовласый мужчина кивнул, почтительно поклонился чародольцу, и после Князь исчез в быстрой дымке ультрапрыжка, унося вместе с собой ведьму без сознания.