По старым ранам

- Поверить не могу, что он снова это делает, - яростно шептал Арсений, закрывая нос рукой. - Опять? – спрашивает его коллега за соседним столом. Мужчина не отвечает. Он встаёт с кресла и быстрым шагом двигается к туалету. Весь умывальник окрашивается в красный, когда Арс убирает руку и подставляет её под струю воды. Кровь из носа хлестала, как водопад Виктория, и совершенно не собиралась заканчиваться. Арсений уже запихивает клочки ваты внутрь, когда голова начинает сильно болеть. Настолько сильно, что в глазах темнеет, а мозг перестаёт выполнять функцию координации. Чьи-то руки умело, по привычке, подхватывают его, пока Арс не упал, и с трудом тащат в сторону кабинета. Настя, наученная опытом за годы работы с Арсением, как обычно сажает его в кресло, даёт понюхать нашатырь и прикладывает ко лбу холодное полотенце. - Уже второй раз за неделю, - вздыхает она. – Интересно, что этот умалишённый делает? Арсений молчит. Голова всё ещё охвачена сильной болью, особенно в темени, во рту стоит металлический привкус крови, а глаза не могут сфокусироваться в одной точке. Да, повезло Арсу со соулмейтом, ничего не скажешь. Понятно стало ещё с детства, что его родственная душа – сто процентов парень. Не могут же с такой частотой избивать девочку. Но, Боже, как же Арсений настрадался с этим парнем! Лет с девяти он чувствовал боль в разных её проявлениях: от порезов до укусов. Тело мужчины к его тридцати годам было сплошь и рядом покрыто синяками, отметинами, царапинами. Арс ненавидел всё это лютой ненавистью. Но всё же ждал. Ждал, когда же его соулмейт появится в его жизни, улыбнётся ему. Ему не нужно было извинений, не нужно было, чтобы тот забрал все свои раны себе, не нужны были слова, вроде «Спасибо, что терпел и не давал мне сдачи». Ему нужна была обычная любовь. Её не хватало в этой жизни. Но да, порой Арсению до жути хотелось втащить этому засранцу за всю боль. И он обещал, что сделает это, как только увидит его. Вот только найти соулмейта почему-то было чертовски сложно. - Вроде всё, - Настя похлопала Арса по плечу и села на своё место. – А теперь советую тебе взяться за работу, потому что нам завтра сдавать новый проект.

***

Антон шёл домой, постоянно озираясь по сторонам, петляя дворами и обходя людные места. Он подошёл к такому знакомому дому – его дому – и панически сглотнул. Возвращаться в квартиру не хотелось вовсе. Но идти всё же надо, и никуда от проблем не денешься. Перешагивая через порог максимально тихо, Антон, не снимая куртки и ботинок, медленно прошагал по коридору к своей комнате. У двери стояли ещё две пары обуви: вся семья была в сборе. Хуже и не придумаешь. Антон молился всем богам, которых знал, о том, чтобы его не услышали. И вот, цель уже почти достигнута, но… дверь (бесчувственная ты тварь) скрипит, а Антон готов материться в голос. - Он здесь? – послышался напряжённый мамин голос из кухни. Парень представил её бледное уставшее лицо, и глаза сразу же защипало от слёз. Рука застыла на дверном замке и нервно дёрнулась, когда с коридора послышались тяжёлые шаги: отчим. Антон по привычке повернул защёлку и отпрыгнул на пару метров от двери. Громкий стук в дверь и низкий грубый голос: - Открывай немедленно, если не хочешь проблем! - Антон, пожалуйста, - тонким голосом сказала мать, подходя к двери. Антон сделал неуверенный шаг навстречу: вдруг в этот раз и правда всё будет нормально? Защёлка медленно открывается, и дверь резко распахивается, ударяя Антона по руке. - Где сигареты? – без лишних вопросов, прижав к стене. Как и каждый раз. - Я не знаю, - с дрожью в голосе прошептал Антон. - Врёшь! – руки больнее сдавили худые плечи. – Если ты сейчас же не вернёшь мне их, тебе будет очень нехорошо. - Я не брал сигареты, - уже твёрже и увереннее ответил парень, вызывающе глядя в чужие глаза. - Мелкий ублюдок, - удар по лицу, прямо в нос, потом пощёчина. – Я уверен, что это ты таскаешь их у меня, - ещё удар. Темя врезалось прямо в твёрдую стену. Антон попытался отбиться, но получил ещё один удар. Он закрыл глаза, ожидая ещё. Но потом была тишина. Мать и отчим ушли. Антон прощупал голову и переносицу. Не болит, совсем. Такова была его жизнь. Всё время его пытались избить, в основном отчим, но иногда доставалось и от сверстников. Чем Антон заслужил такое отношение, он не понимал с самого детства, но послушно терпел все невзгоды, думая только об одном: что же с его соулмейтом? О, Антон был уверен, тот его просто ненавидел. Слишком много всего плохого от него перешло к родственной душе. Парень и представить себе не мог, сколько увечий он неосознанно нанёс своей половинке. И как же ему было стыдно за это… В его жизни были самые обычные цели: закончить школу, университет, найти хорошую работу, семью. Но самое главное для него было – найти своего соулмейта и извиниться за всё, забрать всю свою боль. Но, как он не пытался, найти родственную душу не получалось. По своей привычке, он плюхнулся на небольшую кровать, слишком короткую для него, и уставился в серый потолок. «Боже, прости меня», - повторял он фразу у себя в голове, лелея надежду, что та дойдёт до нужного человека. Антон раскинул руки и потянулся. Ладонь наткнулась на что-то бумажное на тумбочке у изголовья. Парень сел и повернулся. На том месте лежал конверт. Письмо из московского университета. Хватило всего пары минут, чтобы прочитать его, и чтобы сделать Антона до жути счастливым.

***

Шум большого города оглушил буквально сразу, как только толпа поглотила Антона на платформе. Людей на вокзале было слишком много, чтобы протолкнуться к выходу, но каким-то чудом, ему это удалось. Снаружи было ни капли не тише, а количество гудящих машин вообще сбивало с толку. Антон поставил на землю сумку и огляделся в поисках метро. Найдено, сделано. Москва была чем-то между обычной столицей и адом, поглощающим всяк туда входящего. Антон не понимал, каким образом добрался до университетского общежития, но вот он, вроде целый и невредимый, стоял на крыльце у входа. Тут же зажужжал в кармане мобильный, оповещая о новом сообщении. Антон, уже делая первую затяжку от дымящейся сигареты, разблокировал экран и пробежался глазами по строчкам. СМС было от матери: «Моя знакомая работает по этому адресу. Позвони ей, она поможет тебе». Мама снова пыталась выглядеть заботливым родителем, хотя наплевала на своего сына уже давно. По её словам, знакомая работала в одном из офисов в центре и могла помочь ему обустроиться и сориентироваться в столице. Ерунда, он бы и сам справился. Хотя, снова потерявшись в метро, Антон с радостью готов был обратиться к этой самой знакомой. Всего пару часов ужаснейшей езды в преисподней – и парень уже стоял у того самого офисного здания. Лифт как назло не работал, а подниматься нужно было на десятый. Антон, обречённо вздохнув, потопал по лестнице наверх. Уже на этаже седьмом дыхательная система отказала бы, но парень всё так же целеустремлённо шёл по ступенькам, вспомнив про соулмейта и снова в голове извиняясь: бедолага, наверное, сидит где-то сейчас и задыхается. Он был настолько погружён в эту мысль, что не заметил вышедшего на лестничную площадку мужчину, в которого с каким-то тихим писком и врезался. Боль. Он впервые почувствовал, как по лбу растекается неприятное ощущение. - Извините, пожалуйста, я не хотел, просто не заметил, - пролепетал он на одном дыхании, поднимаясь с пола. Бросив мимолётный взгляд на незнакомца, он увидел довольно привлекательного мужчину лет тридцати, с тёмными волосами, который прерывисто дышал, будто только что быстро поднимался по лестнице… Чёрт. Антон бросился наверх по ступенькам, не оглядываясь на мужчину. Арсений, а это был именно он, не отворачиваясь смотрел на то место, где только что стоял этот парень и тёр болящий лоб.

***

- Так значит, общежитие? – женщина лет тридцати пяти, светловолосая, в строгом костюме, сидела напротив Антона, со всей серьёзностью вглядываясь в его глаза. – Что ж, твоя мать попросила, чтобы я предоставила тебе временную работу у себя в компании. Как думаешь, Антон, на что ты сгодишься? - Ну, - запнулся тот, пряча глаза. – Дома, в Воронеже, я подрабатывал детским аниматором иногда или раскладывал товары в магазинах - Моя компания владеет парочкой точек с магазинами одежды. Сможешь поработать там консультантом? - Да, конечно, - Антон улыбнулся. - Подожди тут пару минут, я найду кого-нибудь, чтобы отвезли тебя в нужное место, - женщина поднялась с места. Тут же послышался стук в дверь и в кабинет вошёл тот самый мужчина с лестничной клетки. - Арсений, хорошо, что ты зашёл, - женщина улыбнулась. - Я буквально на секунду, хотел занести отчёт, - мужчина улыбнулся в ответ, протягивая папку с документами. - Отлично. У меня есть для тебя одно поручение. Выполнишь – и можешь быть свободен на сегодня, - она жестом попросила Антона подойти. – Арс, это Антон, сын моей приятельницы. Отвези его в магазин одежды на Первой Тверской и объясни, что да как, хорошо? - Будет сделано, - снова та улыбка и кивок в сторону Антона. - Так ты теперь учишься здесь? – Арсений шёл впереди, спускаясь вниз, а Антон тащился сзади, боясь выдавить хоть слово. - Эм, да, - пробурчал он. - Москва – большой город. Придётся постараться, чтобы привыкнуть к его особенностям, - Антон был уверен, что Арсений улыбался, и почему-то было очень приятно представлять его лицо в этот момент. Антон внимательно смотрел (да ладно, в открытую пялился) на шею нового знакомого. Там, немного выходя за край воротника рубашки, виднелся свежий шрам. Антон вспомнил: когда отчим узнал, что тот уезжает в Москву учиться, он устроил скандал (с чего бы это?) и снова избил пасынка, нанеся пару царапин ножом. Антон не знал, что должно было остаться на месте ударов, но про шею он помнил отчётливо. В сердце ёкнуло, а в голове появилась отчётливая мысль, которая затрепетала в мозгу, ударяясь о его стенки. Уже на подходе к машине Арсения, Антон остановился. - Эм, Арсений, - окликнул он его. - Можно просто Арс, - тот улыбнулся и повернулся к парню лицом. Повисло молчание, напряжение при котором, казалось, можно было пощупать руками. - Арс, прости меня, - выпалил Антон с огромным трудом. Мысли из головы так и норовили вылиться наружу, он не мог больше ждать. - За что? – тот усмехнулся уголками губ. - За это, - Антон ущипнул себя за руку, на что мужчина недовольно сморщился, хватаясь за своё запястье, и вопросительно выгнул бровь. – И за это тоже, - парень сделал шаг навстречу и дотронулся холодными пальцами до шрама на шее. – Я знаю, их у тебя очень-очень много. И мне правда жаль. Вот уж не думал… И тут словно разряд, за которым последовала тупая боль. Антон почувствовал жуткую слабость и ужаснейшее ощущение по всему телу. Такое ему чувствовать ещё не доводилось. Сильные руки не дали ему упасть на асфальт, подняв. - Не волнуйся, надо потерпеть, - шёпот прямо у уха. Антон почувствовал под собой мягкие сидения машины. Только тут боль мало-помалу начала отступать. - Я поверить в это не могу, - послышался голос Арсения спереди. - Ты правда мой соулмейт? - Видимо, да, - прошипел Антон. – Все твои раны прошли? - Да. - Боже, как ты жил со всем этим? – Антон снова зажмурился от новой волны боли. - Я просто привык, а ты получил всё за раз. Не беспокойся, сейчас я отвезу тебя в больницу, и там вколют обезболивающее. - И что потом? - А потом я вмажу тебе, как следует, Антон, - с непоколебимой улыбкой произнёс Арс, сильнее надавливая на газ.

***

Прошёл уже месяц с тех пор, как они всё-таки нашли друг друга. Поначалу общение не задавалось, встречи проходили тяжело и обычно в полном молчании. Но почему-то каждый до жути хотел увидеться снова. Антон восстановился после того дня достаточно быстро. Боль для него стала обычной, привычной. Он всё ещё испытывал чувство стыда за всё, старался закрывать раны от Арса, к которому с каждым днём всё больше и больше привыкал, к которому начал испытывать настоящие чувства. Арсений же попросил, чтобы его перевели в тот самый магазин, где работал теперь Антон, чтобы помогать ему и быть всегда рядом. Дни сменялись другими, шли месяцы, и вот Антон уже переехал из общежития к Арсению в квартиру. Они обожали вместе пить кофе по утрам, читать книги на ночь и засыпать вместе в обнимку. Антон до безумия любил, как Арсений целовал все его раны и синяки, как залечивал их и говорил, что любит их больше, чем свою чистую кожу, на которой даже ссадин нет. Говорил, что любил Антона таким раздолбаем, каким он был, сущим ребёнком и дураком, которых ещё поискать надо. А Антон говорил, как он любит серьёзного Арса, когда тот в костюме стоит у зеркала по утрам и поправляет свой галстук с важным видом, когда тот варит ему кофе и помогает в учёбе, когда травит глупые шутки, и когда хмурится, что почему-то Антона только смешило. Он просто любил Арсения и любил бы его, даже если бы тот не был его соулмейтом. Это же Арс, как его можно не любить? Антон старался, правда старался быть для него достойным. Но мужчина лишь смеялся, когда Антон пытался измениться, целовал его в щёку и называл «своим маленьким глупым щеночком», потому что Антон скулил как-то по-собачьи, когда грустил. И все эти мелочи нравились Арсению столько же, сколько и сам Антон. Все его маленькие царапинки, которые он не переставал получать ежедневно, скулёж, его чувствительность и рассеянность. Ведь он его родственная душа, да ещё и к тому же такой милый, как его можно не любить? И Арс любил так же беззаветно, как и Антон. И они оба были уверены, что проживут вместе долгую и счастливую жизнь, сколько бы старых ран ни заживало и сколько бы новых не появлялось.