Ты забудешь

Красивая стройная брюнетка стремительно двигалась по тёмным улицам Бруклина в сторону Отеля Дюморт. Как всегда, Изабель выглядела достаточно вызывающе: красный топ, прикрывающий пышную грудь, тёмные кожаные брюки и длинные сапоги на высокой шпильке. Чёрные, как смоль, волосы развевались за спиной девушке, иногда попадая на лицо или покрывая плечи. Ярким макияжем, достаточно откровенной одеждой и уверенной походкой Иззи доказывала всем, что она ничего и никого не боится. Всем своим видом она создавала образ уверенной в себе девушки. Но, как это часто бывает, под обёрткой напускного бесстрашия и хладнокровия Лайтвуд скрывала своих демонов, которых, безусловно, за все эти годы непрерывного служения Институту у неё накопилось немало. Тяжело жить без эмоций, особенно девушке, но так велит кодекс. Изабель никогда не была лучшей, ни в чём. Её удел — вечно быть второй, вечно быть запасным вариантом. Ещё совсем недавно это совершенно не трогало брюнетку, ведь она с самого детства привыкла чётко следовать указаниям родителей и старшего брата, которому иногда корона слишком сдавливала мозг. Хотя нельзя обвинять парня в излишней заботе о младшей сестрёнке. Когда Изабель исполнилось шестнадцать, она начала убегать из Института, ссориться с родителями… Да и в этом, пожалуй, тоже нельзя её винить, ведь девочка выросла, стала самостоятельной. Порой, даже слишком самостоятельной. Из маленькой неприметной девчушки с горящими любопытными глазами и смешными скобами на зубах Иззи превратилась в настоящую красавицу. Такая перемена, само собой, не осталась незамеченной мужской частью «клуба охотников». Сразу появилась целая куча «женихов», надеющихся не только завоевать сердце юной красавицы, но и принимать непосредственное участие в управлении Институтом. В тот момент девочка этого не понимала. Ей не хотелось мешаться в дела родителей, не хотелось проводить дни напролёт в изнурительных тренировках, а ночью залечивать синяки и ссадины, которые оставляли на ней Джейс и Алек. Ей, как и любой девушке в шестнадцать лет, хотелось любить, хотелось быть любимой, хотелось делиться каждой мелочью из своей жизни. Вот только никто её не слышал, никто не мог дать ей правильного совета. Когда же Изабель впервые поцеловалась, ей хотелось кричать от радости на весь Институт, вот только мама была, как всегда, занята, Алек целыми днями пропадал в библиотеке, а Джейсу просто не было интересно слушать глупые рассказы сводной сестры. Возможно, именно эта череда событий, которую можно назвать переходным возрастом, абсолютным непониманием окружающими, сложной судьбой — да как угодно… Именно она привела к тому, что в один прекрасный вечер, Лайтвуд лишилась самого ценного, что может иметь девочка в шестнадцать лет. В один день она потеряла невинность, честь и желание любить. В тот момент юная брюнетка даже не могла подумать, что люди способны быть такими злыми. Мальчик, в которого она была влюблена до такой степени, что чувства затмевали её разум, подло воспользовался ей, а потом бросил, да ещё и похвастался перед сверстниками, что поимел саму Изабель Лайтвуд. Вот как в один миг все мечты могут рухнуть с небес на землю и разбиться подобно кусочку льда на мельчайшие осколки, которые навсегда оставят шрамы на сердце. Слухи о ситуации, произошедшей с Иззи быстро дошла до управляющих. Может быть, дети особо не скрывались, а может, и Алек проболтался — она этого не знала. Но именно этот инцидент послужил причиной для серьёзного разговора с мамой. Да, с одной стороны, Изабель была счастлива, что та, наконец-то, обратила на неё внимание, но с другой, родная мать, которая должна была поддержать дочь в трудную для неё минуту, назвала собственное чадо шлюхой (конечно же, не в такой грубой форме) и обвинила во всех смертных грехах. Мир юной красавицы рухнул окончательно: в глазах пропал прежний живой блеск, слёзы превратились в обычные капли воды, совершенно не выражающие никаких эмоций, а молодое сердце потеряло способность любить. Девушка стала тем, кем в действительности её считали все окружающие. Вот тогда она и превратилась в ту, кого можно видеть теперь: в хладнокровную воительницу и беспощадную убийцу в вызывающем наряде и яркой помадой на пухлых губах. Но мы отошли от темы. Громко стуча каблуками, Иззи уверенной походкой двигалась к своей цели. Эта часть Бруклина — не самый благополучный район в Нью-Йорке. Люди здесь боятся бывать даже при свете солнца, что уж говорить о ночи и тусклом фонаре, изредка мигающем и сильно нагнетающем обстановку. Но Изабель была не робкого десятка, хотя всё-таки, стоит признать, что колени её слегка подрагивали при каждом шорохе. Вот она и на месте. «Слишком тихо. Даже как-то подозрительно», — оглядевшись по сторонам, подумала Лайтвуд. Появление охотника сразу же должны были учуять вампиры, но их не было. Этот факт нагонял некоторые сомнения и страх на девушку. В голове брюнетки крутилась куча мыслей-причин, по которым, по её мнению, Дети Ночи так и не появились. «Возможно, они охотятся. Все вместе? Бред. Может быть, у них какая-нибудь встреча? Да тоже вряд ли. А если даже и так, то кто-нибудь бы остался охранять здание», — просмотрев в голове все возможные варианты, которые казались более менее позитивными, Лайтвуд начала думать о том, что что-то могло случиться. Мысли не давали покоя. Брюнетку буквально разрывало на две части: одна кричала, что стоит уходить отсюда как можно быстрее, а другая уверенно заявляла, что нужно пойти внутрь и оказать помощь, если вдруг она понадобится. Не долго думая, Изабель всё-таки выбрала второй вариант. Девушка быстро забежала в отель и поднялась по лестнице, на которой ей так и не удалось встретить ни одного вампира. Ворвавшись на нужный этаж, тихими шагами охотница отправилась исследовать шикарное помещение. Да, вампиры любят жить красиво. Не обнаружив следов погрома, Лайтвуд более уверенно, но всё же держа оружие наготове, направилась в самое сердце Отеля Смерти.

***

Огромная комната с высокими потолками и не слишком ярким освещением была выполнена в светлых тонах. На полу лежал мягкий ковёр бледно-бежевого цвета. Дорогой красный диван, насквозь пропахший кровью (в том числе и кровью самой Изабель) находился посреди комнаты. У большого тонированного окна, открывавшего замечательный вид на ночной Бруклин со всеми его многочисленными огоньками, стоял никто иной, как сам хозяин этого прекрасного места. — Изабель, — не оборачиваясь, произнёс он, продолжая, время от времени, подносить к губам стакан с дорогим алкоголем, но, к удивлению охотницы, без крови. — Рафаэль. Что здесь произошло? Где все? — Я отпустил их всех. Хочу побыть один. Зачем ты пришла сюда? Встав по стойке «смирно» и спрятав орудие, Лайтвуд молчала и старалась даже не дышать, чтобы не пропустить ни единого звука такого родного для неё голоса. — Мне нужна твоя помощь, — с некой гордостью заявила брюнетка. — Помнится, ты говорила, что больше никогда не придёшь ко мне за помощью, — тяжело выдохнув и поставив пустую ёмкость на стеклянный столик, Рафаэль обернулся. — Мне нужен яд, — не обратив внимания на комментарий собеседника, продолжила Иззи. — Опять?! — удивился вампир. — Я думал… Хотя это не имеет значение. Уходи, Изабель. Я тебе ничего не дам. Грубость в голосе старого приятеля, которую до этого момента он никогда не использовал в разговоре с ней, заставила Иззи слегка пошатнуться. — Почему, Рафаэль? — собравшись с духом, спросила брюнетка. — Просто укуси меня, и я уйду. Мужчина молчал и продолжал любоваться красотами ночного города. — Я обещаю, что уйду и больше никогда не вернусь. — Никогда — это слишком громкое слово для смертных, — в эту секунду Изабель почувствовала лёгкий укол в сердце, а нос неприятно защипало, что символизировало о том, что девушке очень обидно и даже больно слышать подобные слова, да ещё с такой брезгливой интонацией. — Зачем давать обещания, которые не сможешь сдержать? Мы оба знаем, что ты вернёшься. Завтра, может быть, послезавтра, через неделю, через месяц, пусть даже через пару лет… Никогда — это вечность. А все эти сроки далеки от этого понятия. — Зачем ты говоришь мне всё это? Ты же знаешь, что я не уйду. Просто укуси меня. Чего тебе это стоит? — Я больше не стану этого делать, Изабель. Мой яд, словно наркотик для тебя. Он тебя уничтожает. — Почему ты говоришь с такой интонацией, будто тебе нет до меня никакого дела?! Это же не так. Посмотри, как мне плохо! Я и так умираю, — девушка вытянула бледную трясущуюся руку перед собой. Жалкое зрелище. Инь фэнь действительно наркотик, к нему быстро привыкаешь, а отвыкнуть от него практически невозможно. — Почему, Рафаэль? Почему? — голос перешёл на шёпот, а из глаз брызнули горячие слёзы. — Да потому что мне не всё равно! — обернувшись, прокричал вампир. — Потому что я не могу смотреть, как ты умираешь! Я думал, что это всего лишь зависимость, что если я перестану пить твою кровь, то всё пройдёт… Но нет! Мне с каждым днём всё труднее себя сдерживать! — Чего ты хочешь? Я всё сделаю, только прошу, дай мне яду, — молила Лайтвуд. — Я хочу, чтобы ты стонала не от моих укусов, а от того, как я буду целовать тебя, как буду брать на этом чёртовом диване и ковре! Я хочу, чтобы ты была только моей! Всегда! — кричал мужчина. — Но ты не можешь мне этого дать, потому что рано или поздно ты умрёшь, а я так и останусь стоять у этого окна со стаканом виски в руке и вспоминать вкус твоей крови и твои стоны. — Но ты говорил, что секс тебя не интересует, — брюнетке показалось, что от его слов ей действительно стало лучше. Он хочет её, он её любит! — Я помню, что я говорил, Изабель. А сейчас тебе лучше уйти, — Рафаэль вновь уставился в окно. — Я никуда не уйду. А знаешь почему? Потому что я нужна тебе. Ты можешь думать всё, что хочешь, но я останусь здесь. Почему-то ты уже заранее всё решил за меня. Ты боишься сам себя, боишься привязаться к кому-нибудь? Тебе не надоело быть всегда одному? Неужели ты не можешь отличить настоящие чувства, любовь, от зависимости? — Лайтвуд нежно коснулась рукой плеча мужчины. Ей хотелось всегда быть рядом, всегда слышать этот голос и чувствовать этот аромат. Прикосновения охотницы заставили вампира громко выдохнуть и сжать белоснежные зубы до скрипа. Если бы она только могла знать, как ему тяжело себя сдерживать сейчас, сколько раз он представлял их секс… Изабель Лайтвуд уже давно стала постоянной участницей грязных фантазий главаря вампирского клана. Давно парень не испытывал подобного желания, когда хочется не просто укусить, хочется владеть целиком и полностью, хочется отдавать себя всего, без остатка. Всего лишь доля секунды и Изабель уже прижата к стене. Одна рука брюнета слегка сдавливает её горло, пытаясь напугать, сделать так, чтобы она, наконец, ушла, а вторая прижимает хрупкие бледные запястья охотницы над головой. Глаза брюнетки широко распахнуты. Сейчас, на секунду, ей действительно стало страшно. Она испугалась его такого. Внезапно нахлынувший ужас затмил собой даже сильную боль в спине от удара. Девушка опустила взгляд на его губы, что были чуть приоткрыты. Она чувствовала его горячее дыхание, опалявшее её кожу на лице. Лайтвуд уже было хотела что-то сказать, но тёплые губы со всем жаром накрыли её. Иззи слегка опешила от таких действий, но быстро взяла себя в руки и ответила на поцелуй с той же страстью и желанием. Чуть покусывая девушку за нижнюю губу, Сантьяго подхватил её под бёдра, тем самым освободив руки охотницы, которыми она моментально прижала его лицо ближе к своему. Всем телом Изабель чувствовала всё тепло и желание, исходившие от него. Это были достаточно странные ощущения, ведь вампиры по своей природе существа очень холодные. Его язык проник в рот девушки, начиная своё коварное путешествие. Издав протяжный стон, брюнетка ещё сильнее прижалась к разгорячённому телу, ощущая твёрдость его пресса через тонкую ткань чёрной рубашки. Поцелуи вампира спускались всё ниже и ниже, исследуя тонкую шею и ключицы. Сдерживать сладострастные стоны не было никаких сил и желания. Сейчас она хотела только его. Стоя посредине шикарной гостиной одного из самых жутких зданий всего Нью-Йорка, они полностью потеряли ощущение реальности. Им казалось, как будто это происходило не совсем с ними. И сейчас обязательно придёт кто-нибудь наглый, Алек например. Он любит всё испортить. Да уж. Для него точно будет сюрпризом застать любимую сестрёнку в таком виде, да ещё и с главарём вампиров. Тогда без драки точно не обойтись. Ещё может внезапно заглянуть Клэри со всей своей свитой. Иззи ничего не имела против Фрей, она любила её, как родную сестру, но рыжеволосая имела плохую привычку появляться там, где не нужно. Вновь обжигающие губы Рафаэля коснулись изгиба шеи Изабель, отчего она запрокинула голову, а очередной тихий стон сорвался с её уст, долетая до ушей Сантьяго. Вампир действовал достаточно медленно, мучительно, что заводило Иззи ещё больше. За считанные минуты желание окончательно охватило её разум, и она полностью потеряла контроль над ситуацией, отдаваясь своему партнёру. Девушка фактически продала душу дьяволу. И всё-таки ни один укус не сравнится с его поцелуями. Сердце охотницы учащённо билось, и мужчине не нужно было даже прикладывать ухо к груди, чтобы это понять. Он был словно опьянён близостью с той, которую любил с первой их встречи, хоть и пытался скрывать это. Рука лихорадочно искала застёжку топа, который хотелось сорвать с её тела, чтобы увидеть Изабель во всей красе. Наконец, ладонь наткнулась на то, что он так настойчиво пытался найти. Секунда — и красная ткань лежала у ног брюнетки. Рафаэль восторженно рассматривал оголённые участки кожи своей возлюбленной, любовался каждой клеточкой её совершенного тела. Снова поцелуй, который так и не дал опомниться Лайтвуд, потерявшей счёт времени. Опустившись на колени, молодой человек нежными касаниями прошёлся по животу девушки, дотрагиваясь языком до пупка. Вознаграждением ему послужил протяжный стон, вырвавшийся изо рта пленённой страстью охотницы. Изабель больше не могла терпеть. Ей казалось, что мир вокруг просто замер, перестал существовать. Сейчас вся она в его касаниях, и если он вдруг уйдёт, исчезнет — она просто умрёт от переизбытка эмоций и чувств, которые так тщательно прятала глубоко внутри все эти годы. Желая увидеть Иззи во всей красе, Рафаэль резким движением руки сорвал лифчик с её груди и отбросил в сторону. Охотница издала протяжный стон, когда почувствовала, что он дотронулся до её возбуждённого соска. Но Сантьяго не собирался останавливать свою игру. Приоткрыв свои глаза, брюнетка увидела просто ужасающую несправедливость — мужчина был всё ещё в одежде. Решив немедленно это исправить, тонкие пальчики проскользнули под рубашку, оставляя небольшие следы от ногтей. Просто разрывая пуговицы, она расстегнула этот атрибут одежды, любуясь накачанным телом своего любовника. Бесенята заиграли в глазах Лайтвуд, и она вновь приникла к губам вампира, а рука спускалась всё ниже, к холодной пряжке ремня, но и это не послужило большой преградой, поэтому совсем скоро брюнет остался совсем без одежды. Оторвав девушку от стены, Рафаэль поднял её на руки и бросил на тот самый большой диван. Горячая волна поцелуев прошлась от пупка охотницы до её шеи, на которой вампир дольше задержался, языком обводя выпиравшую кость ключицы. Лайтвуд застонала с удвоенной силой, когда его правая рука осторожно коснулась полушария её груди, аккуратно дотрагиваясь до соска. Вторая рука мужчины убрала последнюю преграду: кожаные брюки вместе с кружевными трусиками девушки. Изабель безумно любила управлять процессом. Секс — это было то единственное, где она могла почувствовать себя главной. Но сейчас охотница даже не могла думать об этом. Тело совершенно отказывалось её слушать. Девушка извивалась, как змея, то и дело хватаясь руками за первое, что попадётся. Рафаэль медлит ещё секунду, а затем резко входит в неё. Очередная волна мурашек пробегает по телу Лайтвуд, и она громко вскрикивает, не заботясь о своих голосовых связках. Девушка вновь вскрикивает, когда он повторно двигает бёдрами и, не сдержавшись, кусает мочку его уха, отчего тот начинает рычать и двигаться в ней быстрее, просто вдалбливая Иззи в диван, жалостно поскрипывающий и, кажется, грозящий вот-вот сломаться.

***

Изабель робко поцеловала вампира, понимая, что с этого момента, он будет единственным, кто одним только присутствием будет заставлять её краснеть и чувствовать тянущую боль внизу живота. Подняв с пола телефон и увидев высветившуюся на экране надпись, охотница поняла, что у неё серьёзные проблемы. Двадцать пропущенных от Алека, пятнадцать от Клэри и тринадцать от Джейса. — Мне, наверное, пора, — робко произнесла девушка, пытаясь собрать всё ещё ноющее тело в одно целое и подняться с дивана. — Сбегаешь от меня? — усмехнулся Рафаэль. — Нет. Просто меня в Институте потеряли, звонили все кучу раз… Алек меня убьёт. — У тебя очень заботливый брат. — Даже чересчур. — Он любит тебя.

***

Девушка направлялась в сторону Института, готовясь выслушивать крики брата. — Изабель, остановись, — знакомый голос заставил Иззи застыть на месте. — Что-то случилось? — Я должен кое-что сделать, — обхватив лицо брюнетки руками, с сожалением произнёс Рафаэль. — Что сделать? — Изабель, ты прекрасная девушка. Ты заставляешь моё сердце снова биться. Но несмотря на всё это, я не могу мучить тебя. Любовь делает нас уязвимыми. Обещаю, когда-нибудь мы будем вместе… — К чему ты клонишь? — Лайтвуд искренне не понимала, о чём идёт речь. — То, что я сейчас сделаю… Я внушу тебе… — Не думала, что вампиры умеют внушать. — Просто мы редко это делаем. Ты забудешь всё, что связано со мной: забудешь об укусах, об этом месте, забудешь о чувствах ко мне. Прости меня, Изабель Лайтвуд, — по щеке вампира скатилась одинокая слеза, он в последний раз коснулся своими всё ещё горячими от её поцелуев губами лба Изабель и быстро исчез, словно растворившись в воздухе. — Я никогда не смогу тебя забыть, — прошептала Иззи и сжала в руках подвеску с большим рубином, которую когда-то подарил ей Магнус. Видимо, об этом украшении она знает также мало, как и о вампирах.