Замечательный друг

В палате царила атмосфера всеобщего умиления, затронувшая даже глаза разнервничавшегося Габриэля Агреста, что само по себе было почти нонсенсом. Впрочем, повод для такого события был весьма достойным и умещался на руках Агреста-младшего. Повод уже поименовали Эммой Агрест и успели подержать на руках по очереди, а Алья додумалась сочувственно обнять Сабин Чэн и на полном серьёзе поздравить с тем, что наконец они обе стали бабушками. Маринетт, полулежащая на больничной кровати, на подобное даже не закатила глаза, она вообще не отрывала счастливого взгляда от Адриана и Эммы, часто-часто моргая. Пока не случилось непоправимое. Адриан посмотрел на неё своими честными и невинными зелёными глазами и радостно заключил:  — Маринетт, ты просто замечательный друг! На секунду время застыло: все уже знали, что сейчас будет. По-хорошему следовало прятаться или спасаться бегством, но укрыться в больничной палате было просто негде. Маринетт яростно сверкнула на мужа синими глазами:  — Адриан — черт возьми — Агрест, только присутствие у тебя на руках нашей дочери удерживает меня от того, чтобы хорошенько дать тебе по шее!

***

Всё началось, когда они сняли маски. Адриан, к ужасу Маринетт, тут же перенял все привычки Кота (и девушка напрасно надеялась, что со временем всё станет наоборот). Не бросил Кот и попыток завоевать-таки свою оторопевшую от такого напора Леди, и, с подачи не введённой в курс дела Альи, Маринетт всё-таки согласилась. Согласилась встречаться с этой неизведанной стороной Адриана Агреста, совершенно не скрывавшего больше замашек Нуара. И Маринетт совершенно точно не ожидала, что её упоминание когда-то сказанной Агрестом фразы про то, что она «замечательный друг», столь воодушевит Кота Нуара, невозмутимо парировавшего, что его Леди отшивала его сотни раз. Первый раз Кот отличился в романтический вечер на вершине Эйфелевой башни, когда обнял свою Леди, поцеловал её в макушку и торжественно заявил:  — Маринетт, ты просто замечательный друг! Тогда она сначала не сообразила, поражённо подняла на напарника невольно заслезившиеся глаза — и заметила нахальную улыбку, чудом сдержавшись, чтобы не отправить Нуара в свободный полёт метким пинком под совершенно очаровательный модельный зад. На первый раз Кот был прощён.

***

На встрече выпускников, на которую они попали только чудом из-за совершенно сумасшедшего расписания Адриана и первой практики Маринетт, новость об их отношениях, добросовестно распространённая Альей, пребывающей в восторге от того, что — вот совпадение — две её любимые пары наконец вместе, стала почти гвоздём программы. Пока в Адриане не проснулся Нуар. И пока этот внутренний Нуар не сказанул свою любимую фразу, обычно произносимую исключительно один на один, на публику:  — Маринетт, ты просто замечательный друг! Дюпэн-Чэн оторопела на мгновение, но, завидев торжествующее выражение лица Хлои, взяла себя в руки и сощурилась. Взгляд синих глаз не предвещал ничего хорошего для заигравшегося блондина:  — Ты тоже, Адриан, просто чудесный друг! Парень почувствовал подвох, но понял, в чём он заключался, только когда минут пять спустя попытался привычно притянуть к себе Маринетт. Та непреклонно упёрла ладонь ему в грудь и строго — с мстительными огоньками в глазах — сказала:  — Над дружескими объятиями стоит ещё поработать, но, я уверена, однажды ты справишься с этим! — девушка по-товарищески похлопала Агреста по плечу и поскорее отвернулась, закатив глаза, отлично зная, что сейчас её «чудесный друг» состроит такую расстроенную моську, что его просто невозможно будет не простить. А воспитательный эффект требовал жертв.

***

Маринетт не могла сказать точно, когда произвела сильнейшее впечатление на Габриэля Агреста: во время помолвки или же в день свадьбы. Пожалуй, всё-таки помолвка. Помолвка во время чуть натянутого и излишне официального ужина в доме Агрестов, после которой Адриан — чёрт возьми — Агрест, прижав к груди чуть ли не рыдающую от счастья девушку, произнёс свою коронную фразу:  — Маринетт, ты просто замечательный друг! И Маринетт не сдержалась, позабыв, что рядом не только её родители, но и отец Адриана. Маринетт просто включила свою внутреннюю и крайне недовольную ЛедиБаг, оттолкнув нахально ухмыляющегося парня и уперев руки в бока:  — Значит так, Кот — чёрт возьми — Нуар, — она угрожающе наставила на него палец, — шутка перестала быть актуальной уже год назад, и если ты так хочешь, чтобы я была твоим «замечательным другом», то, во-первых, научись держать свои руки — и лапы — при себе, во-вторых, прекращай называть меня своей Леди, и… Адриан виновато улыбнулся, запустив пятерню в волосы, и попятился:  — Но… моя Леди… — Адриан в поисках подходящих слов повертел головой и наконец столкнулся взглядом с позабытыми зрителями. С крайне озадаченными зрителями. — Мы подзабыли, что мы не одни. Упс? Маринетт посмотрела вправо — и поняла: впечатление на отца будущего мужа она произвела. Заодно и на родителей. В конце концов, их можно понять: не каждый день узнаёшь, что твой ребёнок вечерами развлекается профессией героя на полставки.

***

И до свадьбы всё было спокойно: Маринетт подозревала, что Адриан просто боялся, что она обидится и сбежит. И потому до боли знакомое:  — Маринетт, ты просто замечательный друг! — прозвучало, как только Маринетт Дюпэн-Чэн официально и бесповоротно стала Маринетт Агрест. И только после того, как Маринетт избавилась от букета невесты, который был слишком опасно-колючим для модельного лица. Впрочем, всех озадачил не менее колючий взгляд невесты, невольно потянувшей руку к левому бедру, что-то ища. Всех, кроме Сабин, Томаса и Габриэля.

***

Маринетт, едва заметно морщась, встала, решительно подошла к мужу. Присела на диван рядом, совершенно очаровательно улыбнулась дочери, осторожно провела кончиками пальцев по её щеке.  — Эмма, солнышко, — воркующе проговорила женщина, — познакомься с твоей семьёй! Я твоя мама, а вот, — она мягко забрала девочку из рук Адриана, — твои бабушка, дедушки, тётя Алья… ну и, конечно, замечательный друг твоей мамы Адриан!  — Вот сейчас обидно было, — буркнул Адриан, пряча взгляд. — Не знал, что моя любимая жена такая мстительная, — мужчина использовал запрещённый приём и умоляюще посмотрел на жену. И Маринетт уже знала, что проиграла. Чёртов Кошак всегда имел козырь в рукаве. Она примирительно подмигнула:  — Эмма тоже не знала, что у её папочки исключительно дурацкое чувство юмора!