Пошло оно все к черту

— Рома, лови! — послышалось с другого конца достаточно большой комнаты, в которой находились все участники группы. Всего их было пять, однако присутствовало такое чувство, будто их раз в десять больше, поскольку шум стоял неимоверный — даже уши закладывало. Веселились все, только вот Арону было, откровенно говоря, без разницы, что творилось там, в окружающем его мире. Для него существовали только он сам и его уютный уголок, надежно спрятанный в душе, ну или его отсутствие, поскольку этот самый уголок ничего из себя не представлял: там была лишь пустота, в которой Рома проводил все свое свободное время. Для него это — хорошая возможность абстрагироваться от мира и всех проблем, сопровождающих его всю жизнь, а также поразмышлять на какие-либо философские темы. Только вот прятаться ему не всегда удавалось, ведь всегда найдутся такие внешние раздражители, как люди. Вот и сейчас Роме не шибко повезло, так как именно в него полетел мяч, который благополучно добрался до пункта назначения, а именно — до его лица. Теперь молчали все, а не только Арон, поскольку знали, что будет, если разозлить своего лидера. — Ром... — начал Кай, который и бросил в парня мяч, однако Рома лишь посмотрел на него своим убийственным взглядом, таким образом приказывая ему замолчать, на что он лишь опустил голову. Арон же, мысленно досчитав до трех и прикрыв глаза, встал с дивана и, посмотрев на своих якобы друзей, направился к выходу. — Я ушел, — спокойно произнес тот, отчего все уставились на него, поскольку мысленно они уже были готовы к полному разгрому и выносу мозга. Проводив взглядом уходящего парня, эта четверка решила продолжить развлекаться с мячиком, хоть и настроение у них упало до уровня плинтуса, а то и ниже. Тем временем Рома блуждал по городу, надеясь на то, что такая плохая черта, как вспыльчивость, покинет его прежде, чем он сорвется на первого попавшегося ему человека, однако он понимал, что она не исчезнет до самой его смерти. Прошипев и, наконец, подняв голову, парень сначала не понял, где он и почему так далеко ушел от общежития, а потом к нему пришло осознание того, что он, черт побери, потерялся в этом огромном городе. — Уфф, — похлопав по карманам в поисках телефона и не найдя его, Арон лишь вздохнул, нервно глядя то на невысокие домики, то на небольшой, но густой лесок, то на речку. Угораздило же его так нелепо потеряться, но понять его можно, поскольку запутался он не в абы каком городе, а в достаточно крупном городе-миллионнике — Алматы. Не помня даже то, как пришел в это место, Рома поплелся к мосту над той самой речкой, возможно, для успокоения своих нервов, которые были уже на пределе. Облокотившись локтями о перила моста, тот безразлично глядел вниз, на воду, которая под действием небольшого ветерка спокойно и равномерно двигалась куда-то вдаль. Но усталость дает о себе знать, потому Арон решил присесть на эти самые перила, свесив через них ноги. Это местечко, в котором он сейчас находился, было достаточно тихим, потому ему нравилось там сидеть, болтать своими тонкими ножками и думать о чем-то своем, непонятном даже ему самому. — Не делай этого! — да, хорошего всегда мало, особенно для Ромы, ведь найдется же человек, который помешает ему жить, никого не трогая. На этот раз это была невысокая, пышная, так скажем, девушка с черными, словно смоль, волосами, развевающимися на ветру, и с удивленными, но в то же время полными страха глазами. — Ты хоть знаешь, сколько всего в жизни прекрасного? Самоубийство — далеко не выход! — теперь Роме пришла пора удивляться, поскольку ничего такого у него в мыслях не было. — Но я не... — попытался оправдаться парень, правда, не получилось, так как эта настырная девушка поспешила перебить его и настоять на своем. — Не желаю ничего слышать. Быстро слезай, негодяй, прыгать он тут вздумал! А ты о родителях своих подумал? О друзьях? Если тебе наплевать на них, то им уж точно нет, так что не будь эгоистом, дурак, — она серьезно беспокоилась за этого человека, пусть и незнакомого, что даже позабавило Рому, ведь о нем никто так не заботился, как эта девчушка, увидевшая его всего пару минут назад. — Поцелуй меня, — решительно произнес он, сидя на краю моста. -- Тогда и слезу, -- в его глазах читались безразличие и грусть, отчего Мел на секунду вздрогнула, но, отодвинув в сторону свой страх, все же нацепила на лицо маску, отражающую те же эмоции, что и его бездонные глаза. — Я передумала. Прыгай, сколько душе угодно, однако целовать я тебя не стану, — помотав головой, девушка брезгливо поморщилась, демонстративно отвернувшись и скрестив руки на груди. Она думала, что он этого не сделает, но через секунду послышался всплеск воды...