Ах, эта свадьба

Было около 5 утра, когда я уже подъезжала к резиденции Мазуров. На удивление, гнев до сих пор застилал мой разум, и я постоянно громко ругалась на весь салон, в пустоту. Первой моей мыслью было, конечно, поехать домой и запереться в родной комнате, но все пошло немного не по плану.Всю негативную энергию мне нужно было выплеснуть, а под разгоряченные эмоции попали те вещи, которые приносили мне боль постоянно. Я всей душой надеялась, что родители еще не приехали, и я смогу насладиться частичным произволом, ведь в доме живут постоянные горничная и швейцар. Но они не помешают мне насладиться всплеском зла. По дороге сюда, я не заметила за собой слежку, а значит либо за мной не стали ехать, либо до такой скорости как я никто не решил разгоняться. Конечно, в глубине души я хотела, чтобы меня останавливали, жалели, ведь я, в первую очередь, хрупкая девушка. Но все же побыть одной мне тоже хотелось. Поэтому мое состояние было крайне нестабильно. Введя необходимый у ворот пароль, я въехала на территорию безумно пафосного особняка, кстати, именно пафос которого послужил причиной моего переезда сразу после окончания школы. Хотя, и в школе мне очень хотелось переехать из него. Огромное количество статуй, золота, мрамора и тяжелой лепнины нагоняло тоску на меня, к тому же, до школы мне нужно было добираться около 40 минут, ведь резиденция находилась практически за городом. На парковке стоял лишь автомобиль горничной, которая была и поваром, и уборщицей, и даже няней. Она работала у нас уже лет 25, если не больше. Поэтому мне было сложно сказать ей, чтобы она не заходила в комнату и не звала меня. Мне всегда было стыдно перед ней, когда я говорила грубо или холодно. - Розмари, я все поняла, - сказала Соня и ушла на кухню. А я побежала в свою комнату. Уже несколько лет не спала в ней. Все здесь лежало на своих местах. Множество книг по экономике на полке, наши с Лиссой фотографии на столе, наши семейные фотографии на стенах, куча подушек на кровати с балдахином и самое, на данный момент, ужасное – мои кубки и награды. Их было огромное количество, для них специально сделали шкаф и полки на стенах. Рядом с ними висели грамоты и сертификаты, медали. Все блестело, было видно, что Соня постоянно здесь убирается. Но теперь я облегчу ей задачу. Я посмотрела на свое отражение в золотом кубке и вспомнила слова Криса: «…ты будешь видеть шлюху и последнюю суку!». Ярость моментально завладела мной вперемешку с гневом и злобой на себя и на мир. Один кубок полетел на пол, другой в стену. Они были слишком крепкими, чтобы разбиться, но это только добавляло азарта. Я сносила кубки один за другим, сбивая их с полок, застекленные грамоты в рамках в мгновение были разбиты кубками в моих руках. Я вытаскивала из-под стекла грамоты и рвала их на части. Стеклянная полка не выдержала ударов. Она посыпалась мелкой крошкой вниз, а за ней все содержимое. Я устроила настоящий хаос. Все было в осколках стекла, в металлических деталях от кубков и в клочьях бумаги. Не знаю, сколько я выплескивала гнев, но я сильно устала и вспотела. Открыв дверь на балкон, я вдруг словно проснулась ото сна. Все приобрело четкие грани, ярость ушла, а в душе наступил ненадолго покой. Солнце уже готово было подняться из-за горизонта, а со двора доносилось журчание фонтана. Полного успокоения я, к сожалению, не достигла, но зато отдохнула. Повернувшись лицом в комнату, я увидела все со стороны. Разгром, конечно, не останется незамеченным, но было приятно. Как объяснить все Соне? А родителям? Я подняла клочок бумаги, на котором было написано «Победителю». На другом клочке была моя фамилия. На куске от одного из кубков было написано «Лучшей команде». Это были мои лучшие годы. Я просто разбила все прошлое, все воспоминания, все самое дорогое. У Лиссы тоже были кубки, но они ей приносили лишь теплые и радостные воспоминания. А для меня же спорт – это все. Профессиональные танцы – моя мечта. Я хотела открыть школу, где бы обучала всем стилям танца. Но какой из меня теперь учитель? Очень долго стояла и смотрела на весь погром, держа в руках частички прошлого. Как самые счастливые моменты моей жизни могут теперь приносить боль? Неужели я не познала истинного счастья? Отвлек меня от размышлений звук мотора и голос Лиссы: - Она здесь, дверь на балкон в ее комнате открыта. Послышались какие-то голоса, но они были слишком отдаленные. Я быстро заперла дверь и облокотилась о нее спиной, до сих пор сжимая в руке клочки бумаги и кусочек кубка. Она и правда переживает. Они переживают. Я еще раз взглянула на погром. Именно эти награды сделали меня такой, какая я есть. Они подарили мне веру в себя и в свои силы. Они были знаком того, что я хоть чего-то в жизни добилась. - Роза, - Лисса попыталась открыть дверь. – Пусти, пожалуйста. Я молчала. - Роза, - послышался обеспокоенный голос Дмитрия. – Открой, прошу. Я опять молчала. Я медленно шла к осколкам. И вдруг до меня дошло, что же я натворила. Вся моя жизнь сейчас лежала в груде искорёженных статуэток, порванных грамот. И самое страшное, что Кристиан оказался прав. Я - пустышка. Теперь я ничего не стою. Все мои достижения – теперь ничто. Мое прошлое – куча мусора. В состоянии гнева я разрушила все самое дорогое для меня. Ведь эти награды не всегда приносили мне боль, я смотрела на них и вспоминала о счастье. Я вспоминала, что когда-то жила мечтой. Неверное, настало время менять свои мечты, но старое должно оставаться. Иначе кто я, без прошлого? Ведь оно сделало меня такой, какая я есть. И теперь меня начинала накрывать истерика. Я пыталась собрать по кучкам отдельные осколки кубков, клочки от сертификатов и грамот. Но все валилось из дрожащих рук. Я села на пол и облокотилась о кровать. Что же я наделала!? Я закрыла лицо руками и заплакала. Подтянула колени к груди и горько заплакала. Никогда, еще со дня падения, я не чувствовала себя так паршиво. Стук в дверь давно прекратился, но я это и не сразу заметила. Я просто плакала. От безысходности, от безнадежности. Я ругала себя за то, что позволила гневу и обиде завладеть разумом. Старалась спрятаться от всего мира, лишь бы не было снова больно. Внезапно я почувствовала легкое прикосновение к плечу и мое имя. От неожиданности я вздрогнула и резко повернулась. Это был Дмитрий. Я сразу начала вытирать слезы с лица. Боже, наверное, ужасно я выгляжу сейчас! - Роза, посмотри на меня, - мужчина взял мою руку в свою и присел рядом. - Что? – еле-еле прошептала я, не сразу взглянув на Дмитрия. - Роза…, - да, ему нечего было сказать, но глаза, полные боли и сострадания, говорили о многом. - Я тебя простила. - Ха-ха, - мило рассмеялся мужчина. – После всего, что случилось, ты думала об обиде на меня. Настоящая женская логика. - Если хочешь, могу снова обидеться, - я легонько улыбнулась, стараясь отдышаться после истерики. - Нет, я не люблю, когда мы ругаемся. Я был неправ. Просто… - Я тебя понимаю, моя семья – еще те черные лошадки. - И я не имел ничего против тебя, правда. Я просто неправильно все тебе объяснил тогда. - Ладно, закрыли тему. Только теперь ты обязан побыть на нашем семейном ужине. - С удовольствием, - искренне улыбнулся Дмитрий. Я переплела наши с мужчиной пальцы, но в этот момент обнаружила, что на его костяшках ссадины. Я удивленно взглянула на Дмитрия. - Я немного… объяснил Кристиану… точнее сказал ему… - Судя по твоим рукам, вы особо не говорили, - я нежно поднесла его руку к своей щеке. - Он был неправ, - мужчина нежно погладил меня по лицу. - Он был частично прав. - Он был неправ! – голос Дмитрия наполнился сталью. – Это было очень грубо и оскорбительно. Ты столько пережила за свою жизнь, а он имеет наглость злорадствовать. - Есть за что, - я отвернулась к окну и после короткой паузы заговорила. – Я и правда была еще той стервой. Крис прав, говоря, что мне было пофиг на парней. Они все были слишком заурядными, чтобы я обращала на них внимание. Конечно, Кристиан был не слишком интересным, а порой и странным, поэтому мы с ним не сдружились. Мне так стыдно! За все! - Роза, это все часть жизни любого человека. Кто-то просто осознает свои ошибки, как ты, и старается жить по-новому. - А я, похоже, до сих пор жила в старом, - окинув взглядом комнату, пробормотала я. - Да, погром ты, конечно, большой устроила, - Дмитрий взял побитый кубок в руку и прочел. – Ежегодный конкурс современного танца. Победители финального этапа. Вау, это круто. - Где-то в этих осколках должен быть кубок международного конкурса. Я там со своей командой первое место заняла. - Ты серьезно занималась танцами? - Да, танцы, черлидинг. Это были мои мечты. - Поэтому ты решила все здесь разрушить? Тебе это приносит боль? - Да, а может, нет. Я не знаю, - глаза опять наполнились слезами. – Я чувствую, что все это не вернуть, что награды напоминают мне о счастье, которого больше не будет. Ведь я обречена копаться в бумагах отца, проводить экономические расчеты. Я шмыгнула носом и расплакалась опять. Дмитрий прижал меня к себе и начал гладить по волосам. Я обняла его и прижалась как можно сильнее. Ох, как же от него пахло кремом после бритья. Этот запах дурманил меня. Мне было уютно в его объятиях, что хотелось сидеть так вечно. - Дмитрий, а как ты попал в мою комнату? - Залез на балкон. У вас очень удобная лепнина. Я испуганно взглянула на Дмитрия. - Это ведь опасно! Ты мог упасть! Это второй этаж! А потолки у нас 3 метра с лишним! - Роза, милая, я скорее в этот момент переживал за тебя. Лисса сказала, что у тебя может быть сильное эмоциональное потрясение, а там и до нервного срыва недалеко. - Мне нравится, когда ты меня милой называешь, - улыбнувшись, я положила голову на плечо мужчины. - Потому что ты милая. И не плачь, пожалуйста. Я люблю, когда ты улыбаешься. - Постараюсь, но настроение паршивое. Я не хочу выходить. Я попыталась удобнее устроиться на полу, но случайно положила ногу на осколок, из-за чего айкнула. - Роза, где аптечка? – Дмитрий сразу посмотрел на ногу. - Она здесь, в шкафу около двери, на третьей полке. Не волнуйся здесь не…, - я хотела его успокоить, но взглянув на голень, поняла, что надо бы заклеить, чтобы кровь не текла. Осколок сделал большой и глубокий порез, а вследствие стресса я не чувствовала сильной боли. Дмитрий сел напротив меня и аккуратно взял мою ногу. Я же мысленно поблагодарила маму, которая уговорила меня сделать фотоэпиляцию еще три года назад. Боже, как же он бережно дезинфицировал и бинтовал мне ногу. Он так нежно касался меня, будто боялся, что я рассыплюсь. Словно я хрустальная. Иногда он поглядывал на меня, из-за чего мурашки проходили по всему телу. Отвратительное настроение уходило, я стала бодрее и даже начала заигрывать с Дмитрием. Отодвинув край платья, я предоставила Дмитрию шикарный вид на мои ноги и часть нижнего белья. Он даже на секунду перестал бинтовать ногу, но хитро улыбнувшись, продолжил. - Роза, я смотрю, ты прекрасно себя чувствуешь! - Да, мне хорошо. - Тогда пошли вниз. Нас ждут. - А кто с тобой еще? - Лисса и Эдди. Они очень волнуются. - Я надеюсь, Эдди не последовал твоему примеру переговоров с Кристианом? - Нет, этому идиоту и от меня хорошенько досталось. - Он ведь твой друг… - Я никому, слышишь, никому не позволю так с тобой обращаться! Ты достойна совершенно другого обращения. Ты достойна любви. - Почему ты так считаешь? Ты ведь меня недолго знаешь. - Я просто уверен в тебе, я тебя ведь люблю. - И я тебя люблю. Я нежно поцеловала Дмитрия. Хотелось выразить в поцелуе всю свою любовь. Именно сейчас я поняла, что люблю его сильнее всех. Внезапно, прошлое перестало быть пугающим или угнетающим. Я почувствовала, что снова смогу стать по-настоящему счастливой. Даже счастливее, чем раньше. - Роза, - Дмитрий прервал наш поцелуй, но все равно его губы находились в миллиметре от моих. – Нам надо к Лиссе и Эдди. К тому же домработница ваша очень за тебя переживала. - Ладно, - я аккуратно, не без помощи Дмитрия встала с пола. – Но когда здесь все уберут, и когда мы отчитаемся перед всеми, мы вернемся к прерванному делу! - С удовольствием, милая! Лицо Лиссы не описать было словами. Она благодарила Дмитрия за мое успокоение, обнимала меня и плакала. Эдди просто сгреб в охапку, как брат. Как же мне было приятно находиться в окружении любви и поддержки. Именно этого мне не хватало.