Быть не таким

Вернулись они только поздним вечером, уставшие, голодные и безумно счастливые. Особено счастливым был Ишшин, на пол пути повиснув на сыне и начав пускать сопли в его плечо. Ичиго слабо улыбался, пытался то успокоить отца, то скинуть с себя, но тот лишь ближе прижимался, тихо всхлипывая от переполнявшего его счастья. Даже Кенпачи не смог долго на него ворчать, под конец дороги встряхнув Куросаки старшего и засмеявшись во весь голос. - Если честно, Ичиго, - начал Кенпачи, заходя домой и разуваясь, - я не думал, что все это выльется таким образом. - О, вернулись. – Из гостиной выглянула Карин и удивленно уставилась на безумно счастливую троицу. – Идемте кушать, а то все уже заждались. - А я думал, все уже разошлись давно и не стали нас дожидаться. – Ичиго недоуменно глянул на сестру, потрепал немного успокоившегося отца по голове и с Кенпачи в обнимку вошел в комнату. Веселый гомон тут же стих и вся толпа снова обескураженными глазами уставилась на вошедшую пару. Все-таки они не до конца уложили в своих головах недавнюю новость. Вошедший следом глава семейства лишь потрепал сына по голове и, судорожно поцеловав его куда-то в макушку, направился на кухню за выпивкой. Такое событие нельзя было не отметить бутылочкой сакэ. И явно не одной, ведь его до сих пор трясло от пережитого. - Кстати, братик. - Начала Юзу, засмущавшись и поерзав на стуле. – Тут к вам двоим вопрос назрел очень интересный. Ичиго встрепенулся, всем видом показывая, что внимательно слушает. Потому что Юзу и Карин были похожи на него тем, что не откладывают важные вопросы в долгий ящик. И уж тем более не ведут себя таким образом. - Вы уже давно встречаетесь и брак для вас лишь формальность. – Начала девочка издалека и с каждым произнесенным словом ее голос становился все тише, а сама она краснела все больше. – И, как бы это правильно сформулировать… Кенпачи не выдержал и все-таки прыснул в кулак, скрывая за смешком не дюжий интерес. Ишшин, вернувшийся с кухни с пиалами и кувшинчиком сакэ, навострил уши. Сын давно уже подумывал о таком значимом событии, но в свете последних событий даже мужчина не мог предсказать, как поступит сам Ичиго. - Ну, учитывая некоторые изменения, что вскоре произойдут и кучу формальностей, которые нужно будет уладить, - временный шинигами не сводил со своей пары задумчивый взляд, в котором явно зарождалось нетерпение и желание сделать все и сразу, - официальная помолвка будет примерно через год. Ну и свадьба следом, естественно. Капитан 11 отряда во все глаза уставился на альфу, забыв напрочь, что ему нужно дышать, моргать, да и вообще как-то отреагировать на подобные слова более презентабельно. Послышался звон, бывший Шиба выронил из рук кувшин и даже не заметил, с гордостью глядя на сына. По комнате пронесся дружный, пораженный вздох и тут Кенпачи отмер. Ему ведь, по сути, только что сделали предложение. Пускай и в такой оригинальной форме, на что он незамедлительно ответил крепкими объятиями и страстным поцелуем. Ишшин от такой наглости поперхнулся воздухом и попытался выкинуть из головы промелькнувшую мысль о том, что он тоже так хочет. Просто взять и вот так просто, никого не стесняясь и не боясь, взять и поцеловать сына… Мысль махнула хвостиком, стоило мужчине взглянуть на отчаянно краснеющих ребят. - Успокойся, горячий готейский парень. – Со смешком ответил Ичиго, разрывая немного затянувшийся поцелуй, на который он с удовольствием отвечал. – Не при детях же! Они, в отличии от меня, даже ни разу не целовались. - Понял. – Кенпачи немного отстранился, выпуская любимого из объятий и освобождая проход к столу. - Поговорим об этом чуть позже, а пока может все-таки поедим.

***

Время полетело со скоростью лепестков Сенбонзакуры Бьякуи, и Кенпачи ближе к концу месяца несказанно обрадовал своего альфу тем, что на самом деле взял отпуск не на месяц, как было сказано ранее, а на целых три. За добрую сотню лет службы у него отпуска накопилось лет этак на десять вместе со всеми отгулами. Поэтому, когда он заявил, что хочет выкроить побольше времени для отдыха со своим альфой, главком не дрогнувшей рукой подписал заявление на трехмесячный отпуск. И при этом он явно хотел отдохнуть от вечных разрушений. Правда попросил иногда все-таки забегать и проверять дела отряда, во избежание проблем. После такой новости, подуставший от вечных дерганий в Общество душ Ичиго светился от счастья целый день и не упускал возможности с радостным смехом обнять или легко поцеловать свою омегу. До дня рождения оставалось чуть больше двух недель, и они вместе с отцом уже были выжаты похлеще любого самого чахлого лимона. Друзья за это время все-таки уложили сваленную на них информацию и были рады, что Ичиго начал чаще при них улыбаться. А вот отец становился все мрачнее и дело было не только в не состоявшемся разговоре с сыном. Причину такого поведения семья Куросаки вместе с Кенпачи узнали 31 июня, когда последние бумаги были подписаны и наконец вся катавасия с кланом закончилась. Вечером того же дня Ишшин огорошил домочадцев, что завтра после обеда к ним придет родня с его стороны. Ичиго, решивший перед сном перекусить мороженным, замер, так и не донеся ложку до рта. От такой новости он даже подвис, пытаясь представить масштабы разрушения после подобной встречи. И даже не заметил, как почти лежавший на нем Кенпачи свиснул с ложки мороженое. Когда они только уселись на диван, то парень с удовольствием пристроил ноги на колени к мужчине. А тот даже не сопротивлялся, получая удовольствие от долгожданного отдыха и спокойного вечера в обществе своей пары. - Повтори еще раз, кто к нам придет? – Севшим голосом спросил временный шинигами и прочистил горло. – Ты хоть понимаешь, чем грозит подобная встреча? Я как-то не горю желанием остаться без отца и крыши над головой. - Сынок, я все понимаю, я тоже не особо рад открывающимся перспективам. – Ишшин тяжело вздохнул, подходя ближе к дивану. – Но брат при каждой встрече, даже мимолетной, все ноет и ноет, что хочет познакомиться с племянниками и будущем мужем моего сына. Сидящие на диване после этой фразы одновременно вздрогнули, как по команде переглянулись и с ужасом уставились на говорившего. Ичиго с Кенпачи хоть и говорили, что их отношения медленно, но верно идут к свадьбе. Но все это было мельком, ибо причин торопить события не было и им хотелось хоть что-то сделать в спокойствии. В полном спокойствии с чувством, с толком с расстановкой. Ишшин непонимающе переводил взгляд с одного на другого, все еще не до конца понимая, что же такого ужасающего он сказал. Да, масштабы разрушения, которые от встречи с Куукаку могут быть феноменальными, да и жизнь его может быть в большой опасности, с чем его сын попал в точку. Но мужчина все еще недоумевал, пока… - Пап, как думаешь? – Начал Ичиго, видя недоумение отца, вызванное их реакцией. Кенпачи ободряюще потрепал его по голове и одобрительно кивнул. – Что произойдет, когда они узнают, что мы с Кенпачи все-таки поженимся? И что будет, когда они узнают, что у меня есть еще одна пара в силу физиологии в лице тебя? - Все-таки тяжело начинать такой разговор. – Раздался в голове голос Зангецу. Они с пустым, когда узнали о такой «подставе» природы, долго выедали мозг парню десертной ложкой и угомонились только тогда, когда рыжий шинигами клятвенно заверил, что, хотя бы поговорит с отцом на эту тему. В присутствии Кенпачи, на чем настояли оба зампакто. – Но ты и сам понимаешь, что он нужен. И чем раньше, тем лучше для вас троих. Куросаки старший замер, сжав кулаки и судорожно выдохнул, уставившись пустым взглядом куда-то перед собой. Сколько бы он ни готовился к подобному, все равно он оказался не готов. Даже при том, что Кенпачи, по сути, все это время был эдаким связующим звеном между ними. За что ему отдельное спасибо со всеми вытекающими. - Ишшин, скажи что-нибудь. – Кенпачи снял с колен ноги альфы, сел и похлопал по освободившемуся месту на диване. Тот отмер, все еще пребывая в какой-то прострации, и как-то дёргано уселся между сыном и его омегой. Как он сделал это настолько быстро, не понял никто. - Я заметил странности, еще когда встретил Масаки. – Тихий, хриплый, рваный голос продирал до костей. Ичиго с Кенпачи придвинулись ближе и каждый по-своему пытался поддержать мужчину, не перебивая. Врач вздрогнул от прикосновений и немного виновато глянул на Зараки, а потом перевел еще более виноватый взгляд на сына. – Лишь когда ты родился, я понял, что было не так. С каждым днем мне было все сложнее вести себя, как отец. А Масаки все видела, понимала, и все равно любила. Все это причуда природы, и я все равно чувствую себя безумно виноватым. Даже не знаю, перед кем больше – перед Масаки или перед вами двумя. Кто-то явно посмеялся, сделав меня твоим альфой, сынок. - Что ты сказал? – Послышался тоненький взволнованный голосок Юзу. За разговором они даже не заметили, как из своей комнаты в гостиную вернулись девочки и услышали конец разговора. Они не моли не заметить некоторые странности, происходящие в их семье в последнее время, но до этого момента не задавали вопросов. – Пап что ты имел ввиду? Кенпачи тяжело вздохнул и растрепал волосы на голове. Ичиго нормально сел и виновато улыбнулся, когда Ишшин же уставился в пол, даже не зная, что сказать. Карин на это сердито сощурила глаза и скрестила руки на груди, а Юзу все еще непонимающе смотрела на сидящих на диване. - Сядьте, нужно было сказать об этом сразу. – Ичиго сел поудобнее на диване и снова принялся за мороженое. Девочки сели и всем своим видом показали, что внимательно слушают спокойного на вид брата. – Но о таком просто так не заговоришь. Видите ли, перед тем, как у меня начался гон, я прошел полное обследование. Мы с Кенпачи и отцом давно заметили неладное с моим организмом. Как оказалось, я не только альфа, но и омега тоже. Два в одном. У меня две истинных пары: омега – Кенпачи и альфа – отец. И нам придется как-то с этим жить. Только не говорите об этом пока никому, мы и сами еще, как видите, не во всем и не совсем разобрались. - Идиоты, могли и сразу нам сказать. – Для острастки буркнула Карин, не зная, что еще ответить на подобное откровение. Вообще, они с сестрой могли и раньше догадаться о чем-то подобном, ведь предпосылок было много, а они впервые за долгое время не обратили на них внимания. Даром что отец в их семье медик. Они с Юзу уже давно решили, что каким бы ни был их брат, они все равно его безумно любят. Как и отца. Она была согласна с ним, кто-то явно посмеялся над ними, с этим уже ничего не поделаешь. Кенпачи лишь хмыкнул на это и пошел еще за несколькими порциями мороженого. Ишшин встрепенулся и, казалось, умершая надежда, вновь проклюнулась в его взляде. Юзу же, как-то даже успокоившись после рассказа брата, задумчиво переводила взгляд с одного члена семьи на другого. - Я так поняла, наш дядя приверженец каких-то старых страдиций или что-то вроде, да? – Юзу задумчиво прижала указательный палец корту, смотря на брата и отца. Даже поставленное перед ней любимое шоколадно-ванильное мороженое не отвлекло девушку от мыслительного процесса. На что она получила два утвердительных кивка и неопределенный взмах рукой от брата. – Тогда если он вдруг начнет возмущаться, может предложить двойственный союз? Не знаю, как правильно это назвать. После этих слов младшая в семь Куросаки съежилась под странными взглядами четырех пар глаз. Эта идея спонтанно взбрела в ее голову, в ней был целый ворох дыр, да и она была не приверженцем инцеста. - Просто в сложившейся ситуации, - поспешила объяснить она, чувствуя приближающуюся беду на свою голову, - и родня будет довольна и у нас будет время со всем разобраться. - Если честно, - Ичиго поставил пустое ведерко из-под мороженного на стол и подошел поближе к дверям, ведущим во двор, посмотрев на звездное небо, - я хотел предложить тоже самое. Только боялся, что меня за это наградят избиением. Повисло долгое молчание, которое перестало угнетать и спасительное тепло. Парень даже не сразу понял, как его обняли со спины такие знакомые руки его омеги и прижали к широкой горячей груди. Ишшин лишь слабо улыбался, глядя то на них, то на дочерей и успокаивался. Повезло ему с семьей и кого за это поблагодарить он не знал. Карин лишь сокрушенно покачала головой и придвинулась поближе к сестре. Мороженое практически сразу забылось, хотелось просто лечь спать. - Решим это завтра. – Все еще хриплым дрожащим голосом подвел итог старший Куросаки и поднялся с дивана. Идея, конечно, до безумия дикая и не укладывается в голове, но имеет право на существование. А сейчас давайте-ка все спать. Завтра тяжелый долгий день. После такого нам всем нужно отдохнуть. - Да-да идем уже. – Лениво отозвался рыжий шинигами и потянул свою пару к выходу, благодарно поцеловав сестер в щеки. Те от такого жеста довольно заулыбались и тоже встали, собираясь обратно в свою комнату. На выходе Ичиго остановился в дверях и посмотрел через плечо на отца. – И пап, прекрати винить себя. Не ты виноват, что я родился таким. К тому же, беспричинно терзая себя ты делаешь больно и мне. А я не хочу, чтобы кто-то из вас страдал. Спокойной ночи. Я рад, что мы все-таки об это поговорили, пускай и не долго. И ушел следом за Кенпачи, оставляя отца оторопело смотрел на закрытую дверь. Мужчина беззвучно плакал, понимая, что он столько лет действительно был тем еще идиотом. Своими метаниями он делал больно не только сыну, но и Кенпачи. Нужно было это исправлять. Направляясь в свою комнату и стирая с щек слезы, мужчина дал себе обещание, что больше не будет притворятся перед семьей. Он сделает для этого все возможное.