Кафе на углу

С самого открытия в кафе было особенно шумно. В выходные сюда приходило много молодежи, чьи голоса бойко рассыпались по всему залу, и этот звон неимоверно грел душу. Всё вокруг становилось еще более оживленным, чем обычно, и особенно Кьёка, которая не переставала получать комплименты от своих одноклассников за простенькие рисунки, которые она ловко делала один за другим на поверхности кофейной пены. Усерднее других комплиментами её осыпала Момо, высокая девушка с длинными темными волосами и великолепным чувством стиля. С первого взгляда было ясно, что Кьёка определенно не лишена вкуса в выборе объекта обожания. К двум часам дверь кафе в очередной раз скрипнула. - Здравствуйте, учитель Айзава, - хором произнесли отдыхающие школьники, весьма напрягшиеся из-за появления учителя. А вместе с ними напряглись и все другие посетители кофейни, слегка обескураженные ровным, и достаточно громким строем голосов. - Отбой тревоги, сегодня домашнее задание не спрашиваю, - он ухмыльнулся в ответ на приятный смех его воспитанников. Мик же, облокотившись на стену, оставался сторонним, но вовсе не безучастным наблюдателем. - Они тебя обожают, и я надеюсь, что ты это понимаешь, - выпалил он, как только Шота подошел к его краю стойки. - И тебе добрый день. - Не язви, я же чисто из наблюдательности. Тебе как всегда? - Да. Разговор медленно перетекал от темы к теме, что, на самом деле, было весьма искусной иллюзией, потому что все разговоры не далеко уходили от школьного круга. - Я никогда не понимал математику, но всегда был первым в гуманитарных дисциплинах, поэтому мне было не сложно писать сочинения за тех, кто решает за меня уравнения. Классический пример грамотного разделения труда, - Мик отхлебнул чай из высокой кружки, которая была потрепанная ни одним годом использования. - Не думаю, что это правильно. - Почему? - Мик слегка отвел взгляд в сторону Кьёки, и, убедившись, что она справляется с заказами в одиночку, выдвинул из-под стойки высокий стул, чтобы дальнейшее общение протекало для него более комфортно. - Потому что человек должен вместе с основными профессиональными навыками развивать и второстепенные в качестве, например, хобби. Просто чтобы не превратиться в растение. - Легко говорить, когда формулы, начерченные на доске самим сатаной, для тебя значат больше, чем просто странные символы, используемые для каких-то сомнительных целей. - Они и будут для тебя чем-то запредельным, если не начнешь изучать это. Ты кофе прямо так, с младенчества варишь? - Конечно нет, но мы сейчас о другом. Кофе всегда можно сварить при наличии рецепта и рук, да и без последних тоже можно, наверное. А вот склад ума — дело другое, - Мик слегка помотал головой. - Это бред. - Не бред, а совокупность врожденных качеств с качествами приобретенными в течение жизни. - Как ориентация? - Да, почти как ориентация. Повисла неловкая пауза. - Можно личный вопрос? - Айзава слегка опустил подбородок, от чего взгляд его, немного исподлобья, казался еще более серьезным. - Для тебя — хоть десять, - Мик заметно оживился. - Как ты понял, что ты гей? - Попытаюсь ответить вопросом на вопрос. Как ты понял, что я гей? - он обхватил свой узкий подбородок двумя пальцами и прищурил глаза. - Мне об этом сказали. - Но если бы тебе никто ничего не говорил, то ты бы все равно догадался? - Не знаю. - Разве я не ходячее гейское клише? Между прочим, я долго работал над этим образом, - Мик наигранно закатил глаза, выражая утрированное оскорбление своих гомосексуальных чувств. - Ну я видел персонажей и более клишированных, знаешь, - Айзава ответил так же насмешливо. - Ладно, тогда пойдём с другой стороны. Хочешь узнать, как я понял, что ты гей?  Шота сидел с совершенно диким выражением лица. Эта реплика была последним, что он был готов услышать. - Святая простота. Только не говори мне, что слово "гейдар" для тебя пустой звук, - будто мать, отчитывающая своего ребенка за излишнюю наивность, Мик саркастически приподнял бровь. - Мне бы не хотелось говорить обо всем этом в контексте моей жизни, - Шота прикрыл глаза, но его веки продолжали напряженно вздрагивать. - Понятно. Значит, ты у нас типичный обитатель шкафа, - утвердительно подытожил Мик. - Мне нет надобности говорить об этом. - Нет надобности, или же внутри что-то неприятно грызет при одной мысли, что ты отличаешься от большинства? - он подался вперед, ничем не прикрывая своё любопытство. - Я сказал, что не хочу касаться всех этих тем, - Айзава заметно распалялся. Он совершенно не был готов к тому, что стрелки так резко будут переведены на него. - Ты начал этот разговор. - Во-первых, я начал его с твоего позволения, во-вторых, право закончить его так же остаётся за мной. - Прости, - Мик явно замялся, - у меня не сильно большой опыт в общении с закрытыми геями. Хотя случаи бывали и серьезнее простого общения.  Айзава поднял заинтересованный взгляд.  - Ладно, лучший друг запертых тумбочек, сегодня буду рассказывать я, - он удобнее устроил свои руки с противоположенной стороны стойки, - Любовь, как ты наверняка знаешь, зла, полюбишь и гомофоба, хотя удовольствие это, прямо скажем, сомнительное. На моём веку было два таких случая, и оба ничем хорошим не закончились. Один раз для объекта моего воздыхания, а другой - для двух моих ребер. Так что я даже понимаю людей, которые хотят быть закрытыми. Это безопаснее. Но лично для меня безопасность - это синоним скуки. Поэтому я почти с самого детства осознанно натыкаюсь на всякого рода неприятности. Ориентация была приятным дополнением к этому, так как находить врагов стало ещё проще. Хотя доходил я до этого долго. Помню, как признался своей «первой любви», - он закатил глаза и обозначил кавычки пальцами, - так он потом от меня как от огня отмахивался, еще и в добавок пустил омерзительные сплетни по всей школе. С одной стороны, успех, а с другой было очень страшно, потому что первые мои настоящие чувства растоптали и выкинули. Логично после такого закрыться в себе и не подпускать людей ближе, чем на два километра. Но это было бы скучно. Действовать по накатанной всегда скучно. Потому и выходит так, что я никогда не оказываюсь в одном и том же месте в одно и то же время. - Но при этом и место, и время всегда выигрышные? - Не всегда. Но всегда до безумия интересные. - Тебе определенно стоит поездить по миру, - Айзава говорил уже намного спокойнее, пусть время от времени и барабаня пальцами по стойке. - Уже было. После окончания школы мне не составило труда взять рюкзак, накопленные деньги и уехать в Европу на год. Веселое время было. - Не было страшно? - Я из-за страха и двинулся в путешествие, потому что на Земле живет очень много людей, которые даже не догадывается о твоем существовании, и это действительно пугает. Мне хотелось завести как можно больше знакомств, и путешествие было единственным решением. Бездействие — прямой шаг к бездне. - Боишься быть забытым? Мик вздрогнул. - Ты знаешь моё настоящее имя? Айзава сдвинул брови к переносице. - Мик - это прозвище. Оно еще со средней школы со мной. В общем, - он взял стаканчик, что-то на нем написал, сделал в нём кофе и отдал Айзаве. - Вот. На стаканчике было достаточно размашистым почерком выведено два слова. Ямада Хизаши. - Но мне все еще называть тебя Миком? - Шота посмотрел прямо ему в глаза. - На людях лучше так, да. - Тогда сделаем вот как, - Айзава подвинул стаканчик обратно к баристе, - допиши сюда номер телефона. - Так сразу? Может, сначала с родителями познакомишь хоть? - Ямада поднял брови, улыбаясь настолько широко, что улыбка приобрела вид тоненькой полосы, придающей всему его лицу какое-то удивительно насмешливое, но вместе с тем детское выражение. - Твою мать, я определенно вожусь с потенциально опасными людьми, - Айзава легко поправил волосы и... Улыбнулся. Его первая полноценная улыбка. И это не был поднятый уголок губ, создающий ощущение чего-то холодного, но холодного не до такой степени, что стремишься избегнуть этого. На этот раз его лицо было украшено настоящей улыбкой. И весь он как-то совершенно переменился в какую-то очень неожиданную сторону. Хизаши опешил, невольно всматриваясь в причудливые линии, так непривычно сложившиеся на его лице. Третий разговор. Первая искренняя улыбка.

***

Вечером Ямада долго смотрел куда-то в стену, думая о том, что делать со всем этим дальше. Хрипло выругавшись, он поднял взгляд на удивленную Кьёку. - Я не уверен, но, скорее всего, я действительно влюбился, - и в глубине его зеленых глаз таился неописуемый ужас. Кьёка выронила из рук стакан, на этот раз даже не предприняв попытки его поймать.