Платные поцелуи

***

      — В центре города проводится благотворительная ярмарка по сбору средств на строительство Дома сироток. На площади под руководством администрации поставили тенты, установили аттракционы. Горожанам позволили продавать ручные изделия с условием, что определенный процент от продаж пойдет на строительство Дома сироток. На благотворительных базарах также можно приобрести поделки и сладости, созданные учащимися районных школ. Подробнее о ярмарке вам расскажет Ким Чонин.       Взволнованный парень с ворохом черных волос, темными глазами и подтянутым телом чуть ли не выкрикивает: «Да!», прижимая пальцем наушник, но вовремя делает глубокий вдох и спокойнее отвечает:       — Да, Сара, — он переводит взгляд в камеру, сжимает микрофон вспотевшей ладонью, тайно надеясь, что тот не выскользнет, и начинает вещать: — Сейчас я нахожусь…       — Какая скукота, — вздыхает невысокий парень, подарив очередной поцелуй счастливой девушке. Пухлые губы горят от бесконечных прикосновений к чужим губам, но это его работа. И за нее платят.       — К тебе хоть кто-то идет, — вздыхает кто-то в соседней будке. — Ко мне подошли только два человека. И то одна была старушкой — попросила поцеловать в щеку. Я, видите ли, ей внука напоминаю. Второй человек — какой-то мужчина в строгом костюме, вообще целовать меня отказался. Кинул мелочь в банку и ушел. Вот это — скукота!       Проходившие мимо его будки подружки подпрыгнули от неожиданности. Одна из них с интересом взглянула на вывеску и ткнула в сторону двух скучающих парней, сидящих в разных будках.       — А ты хотел поцеловаться с тем мужчиной, Пак? — смеется парень, но замечает двух девушек, стоящих напротив с неподдельным интересом на лицах, вздыхает.       — Эй! Девушки! — видно, и Пак заметил подружек. — Подходите! Не бойтесь! Всего один поцелуй, пару монет и вы подарите какому-нибудь сиротке кровать!       Девушки пугаются и обнимаются от страха, услышав такой громкий голос. Они переглядываются и как будто понимают друг дружку без слов, потому что кивают и разделяются: одна — в будку к Паку, другая — в соседнюю.       Довольный, парень не может скрыть улыбки, смешно подергивая растопыренными ушами. Он даже не смотрит, как девушка достает мелочь и кидает в банку. Его глаза прикованы к тонким сжатым губам. Они блестят. Интересно, какой на вкус будет поцелуй?       Девушка поднимает смущенный взор, ерзая на высоком табурете — а с ростом Пака только на таком табурете она сможет дотянуться до него губами, — и поспешно говорит, будто оправдываясь:       — Это все ради благотворительности, — и краснеет пуще прежнего. — Не то, что бы вы мне не нравились…       Пак мотает головой, мягко касается ее сложенных на стойке рук и отвечает низким голосом:       — Это не важно.       Ослепительная улыбка озаряет его лицо. Теперь он не веселый парень, обрадованный возможностью помочь сироткам, всего лишь поцеловав красотку, а обворожительный искуситель. Похититель сердец.       Заметив перемену, незнакомка чувствует, как волнение возрастает, и, не в силах бороться с ним, она вскакивает с табурета и отвешивает низкий поклон. Громко извиняясь и зажмурив глаза, она убегает.       Растерянный, Пак не знает, что делать. Он не может понять, что сделал не так, и, не найдя ответа, зло ударяет кулаком по столу.       — Проклятье.       А его сосед провожает очередную клиентку, ушедшую на поиски подруги. Банка уже заполнена наполовину, хотя день только начинался.       — Кёнсу-я, — зовет Пак, перевешиваясь через стойку и заглядывая в соседнюю будку. — От тебя тоже убежали?       Кёнсу усмехается, ставя руки в боки и расправляя плечи.       — От меня никто не уходит без поцелуя.       — Только не делай эгьё, — взволнованно просит Чан. — Иначе ко мне вообще перестанут ходить.       — А это идея! — восклицает Кёнсу. Он самодовольно улыбается, видя расстроенное лицо друга.       На самом деле, ему все равно, сколько там еще будет клиентов. Все они одинаковые и скучные. Кёнсу и на ярмарку пошел не из-за благих намерений, а от того, что летом дома совершенно нечего делать. Он ушел от скуки в еще большую скуку. Но отступать не в его характере, так что к вечеру банка будет заполнена, пусть он хоть умрет, поглощенный рутиной и чужой слюной.       — А вот и будки с поцелуями, — раздается энергичный голос неподалеку.       Кёнсу навостряет уши. Он пока не видит репортера из-за крошечных размеров будки. Плохая видимость вскоре перестает быть проблемой, так как к нему подходит высокий парень в костюме, приветливо улыбаясь.       — Здравствуйте, — здоровается Ким Чонин. — Мы снимаем репортаж о ярмарке. Какие у вас впечатления? Много клиентов приходит к вам за поцелуями?       С интересом разглядывая репортера, Кёнсу отвечает:       — Здесь скучно, так как сижу в тесной каморке, дышу спертым воздухом, а еще ко мне лезут противные люди, чтобы слюной обменяться. Отвратительные впечатления.       Чонин теряется, оборачивается на оператора, снова смотрит на невозмутимого парня.       — Много вы собрали?       Кивнув на банку, Кёнсу говорит:       — Смотря, оптимист вы или пессимист.       Невольно улыбнувшись, Чонин собирается идти дальше, но его останавливает оператор:       — Новичок, можно тебя на секунду?       Кёнсу же наблюдает за ними, покусывая губу. Становится интереснее.       — Не хочешь поучаствовать в благотворительной акции? — предлагает оператор. — Зрителям понравится.       — Ты про что? — не понимает Чонин.       — Заплати за поцелуй.       — Ты что! — возмущается Ким, а сам кидает быстрый взгляд на парня. Тот быстро отводит взор, будто не заметил ничего интересного.       — Ты хочешь работать репортером или нет?       Ким нервно оттягивает ворот, словно тот его душит, раздумывая. Один короткий поцелуй ничего не решит. К тому же, у них будет полноценный репортаж. Бонусом они помогут детям. Нет ничего страшного в одном коротком поцелуе.       Решившись, Чонин подходит к парню, второпях схватившему телефон. Кёнсу судорожно нажимает на галерею и делает вид, что изображение холодильника очень занятное. Ким садится, достает из кармана пару купюр и кидает в банку. Парень видит это краем глаза, но остается равнодушным.       — Один поцелуй, пожалуйста, — ляпает Чонин первое, что приходит в голову.       Их взгляды пересекаются. Кёнсу старается скрыть улыбку и нарочито медленно кладет мобильный стойку, не прерывая визуального контакта. Чонин хмурит брови, напрягается, словно перед прыжком в бассейн.       Оператор стоит наготове с камерой. А Пак как-то умудряется высунуться настолько, чтобы можно было все разглядеть и не свалиться. Но когда Чонин поворачивает к нему голову, заметив боковым зрением движение, Пак смущается и исчезает внутри будки.       Ким, неуверенный в своем решении, кладет руки на стойку, придвигается ближе и закрывает глаза. Ждет. Чувствует невесомое, теплое прикосновение к губам и поднимает веки, смотря на раскрасневшегося парня сквозь ресницы. Тот отстраняется, касается пальцами своих пухлых губ, но замечает камеру и опускает взгляд вместе с рукой. Зависнув, Ким не сразу понимает, что мир вокруг остался цел, а он не умер.       — Идем, ловелас, — хлопает его по спине оператор. — Надо снимать дальше.       Чонин резко встает, делает порывистый шаг, но останавливается, будто сомневаясь, стоит ли ему уходить, хочет обернуться. Решается. Сжимает кулаки и уходит вслед за грузным мужчиной с камерой на перевес. Кёнсу провожает его внимательным взглядом.       — Ну ты даешь! — раздается над самым ухом.       Кёнсу орет от неожиданности и инстинктивно делает взмах рукой. Щека Пака краснеет от удара. Парень ошарашенно смотрит на друга, касаясь горящего места.       — Не подкрадывайся так! И не ори на ухо! — возмущается Кёнсу, складывая руки на груди.       — Прости, Кёнсу-я, — просит Пак, наглаживая свою бедную щеку. — Не хотел тебя пугать. Ты вообще как?       Парень мотает головой и садится обратно на стул.       — Нормально.       — Тебе понравилось? — ухмыляется.       — Не твое дело.       — Ого. Ого!       Пак опирается на стойку, стараясь заглянуть в лицо другу.       — Ты смущен! Так и знал, что с тобой не все чисто!       — Ничего ты не знал! И не знаешь!       — Знаю, знаю. А ведь Бэкхенни говорил. Надо было ему поверить.       — Достал. Свали, пожалуйста.       Пак смеется. Кёнсу хмурит брови, смотря на сцепленные пальцы и кусая губы. Повисает тишина. Мимо проходят люди, разговаривая о чем-то, смеясь, останавливаясь перед лотками и будками.       — Хотел бы еще раз с ним поцеловаться?       — Нет! — запальчиво отвечает Кёнсу. А щеки его выдают. Красные, красные щеки.       — Как-то быстро ты ответил, — недовольно тянет Пак, а потом улыбается заговорщицки и пихает друга в бок. — Ведь понравилось, скажи?       Молчит.       — Ладно. Как знаешь, — выпрямляясь, заключает Пак. Он возвращается к себе и не успевает сесть на табурет, как его обдает сильным порывом ветра, а когда открывает глаза, видит Бэка. Рассерженного, взъерошенного, с мукой в волосах Бэка.       — Будка поцелуев?! Серьезно?       — Бэкхенни! — пугается Чан. — Это ради благотворительности. Ради сироток.       — Ради сироток? — уточняет Бэк, махая скалкой в руке.       — Да, — тихо говорит Пак.       Бэк ухмыляется, достает из кармана толстовки бумажник, открывает, берет пачку денег и засовывает в банку с несколькими монетами. Не веря своим глазами, Пак лишь открывает и закрывает рот.       — А теперь обслужи меня по первому классу, филантроп несчастный, — говорит Бэк, садясь на табурет.       — Это же наши деньги для поездки в Японию, — бормочет Чан.       — Давай работай. Солнце еще высоко, — нетерпеливо стучит скалкой парень.       — Кёнсу сказал, да? Предатель! — сжимает кулаки Чан, смотря на соседнюю будку. Наверное, парень там сейчас загибается от смеха.       — Не отвлекайся, дорогуша.       Чан в очередной раз вздыхает, наклоняется к парню и целует. Сначала с толикой грусти, потом виновато, а Бэк отвечает грубо, собственнически. Кусает без сожаления чужие уста, желая вкусить крови. Постепенно Пак перенимает его манеру, перехватывает инициативу, добавляя язык, хватает за ворот и перетягивает парня к себе. Перед их будкой останавливается несколько прохожих, обомлевших от такой страсти. И все ради сироток!       Парни валятся на пол. Чан иступленно обнимает Бэка, сидя в неудобной позе на твердой земле, но умудряется посадить его к себе на колени. Руки лезут под толстовку, проникают под футболку.       — Придем домой, всю душу из тебя вытрясу, — шепчет Бэк, запрокидывая голову. Чан не упускает момента запечатлеть поцелуи на шее.       Пока герои выясняют отношения, Ким помогает оператору загрузить технику в фургон. Он оборачивается на ярмарку, отряхивая руки, смотрит. Становится грустно от мысли, что он, возможно, упускает свой шанс. Чонин зовет оператора.       — Мне надо отойти. Кажется, я что-то потерял.       — Хорошо.       И Ким решительным шагом идет на поиски поцелуйных будок. Поблагодарив свою память и ориентацию в пространстве, Чонин приближается к заскучавшему парню. Банка его уже почти заполнена. От чего-то Ким недоволен этим.       Он садится на табурет и с удовольствием замечает промелькнувшее удивление в чужих загоревшихся глазах.       — Я подумал, что одного поцелуя будет мало, — начинает Чонин. — То есть, я хотел сказать, что хотел бы познакомиться с тобой. И еще сказать, что ты хорошо целуешься. То есть, я точно не знаю. Ведь мы всего лишь коснулись губами. Это даже не совсем поцелуй. И… Ах, боже, что я несу? Заткни меня уже.       Кёнсу смеется. Он опирается рукой на стойку, подпирая подбородок, и говорит:       — А может, я не хочу тебя перебивать. Хочу послушать еще комплиментов.       Смущенный, Чонин отводит взгляд, но потом снова смотрит прямо в сияющие, такие притягательные глаза.       — Ты… Вы…       — Можно на ты.       — Ты такой… необычный…       — Всё? — спрашивает Кёнсу, будто невзначай касаясь чужой руки. Чонин слабо кивает и немного ерзает.       — Тогда пойдем, — командует парень, хватаясь за свисающее с потолка колечко. — Убери руки.       Чонин так и делает, а Кёнсу опускает занавеску, скрываясь внутри будки. Через минуту выходит с банкой, улыбаясь.       — Сейчас отдам банку одному дураку, и пойдем погуляем. Ты согласен?       — Да, — чувствуя, что все решили за него, соглашается Ким. Но он и не против.       Поставив банку рядом со второй, Кёнсу громко кашляет, привлекая внимание двух беснующихся, скрытых стойкой парней. Выглядывает ушастая голова с взъерошенными волосами.       — Кто там?       — Я ухожу. Отдаю тебе банку.       Чан смотрит на Кима, потом на Кёнсу, потом на банку и кивает, снова скрываясь внутри.       — Хоть бы закрылись, срамота, — говорит парень, немного опуская занавеску, и поворачивается к Чонину.       Кёнсу берет его за руку, будто они старые знакомые или любовная парочка, и ведет за собой. А Ким смотрит на чужую спину, затылок, пальчики, переплетенные с его, и улыбается. Но когда они проходят мимо фургона, он вспоминает, что надо предупредить оператора о своем уходе, и расцепляет руки. Кёнсу тихо идет следом, смотря на собственную ладонь. Оператор, выслушав коллегу, кивает и желает хорошо провести время.       Провожая их взглядом, мужчина замечает, как несмело Ким берет чужую руку, и ухмыляется.       — Кажется, новичок нашел то, что искал, — говорит сам себе оператор и садится в фургон.