Глава 1.
7 ноября 2017 г., 11:38
Примечания:
Немного из книги, немного своего.
Начало скучноватое, и взято почти из книги.
У бурных чувств неистовый конец, Он совпадает с мнимой их победой. Разрывом слиты порох и огонь, Так сладок мед, что наконец и гадок: Избыток вкуса отбивает вкус. Не будь ни расточителем, ни скрягой: Лишь в чувстве меры истинное благо. "Ромео и Джульетта", акт 2, сцена 6, пер. Б. Пастернака
В школе царила гнетущая тишина, к которой за последние два дня я начала понемногу привыкать. Увидев ждущего на стоянке Эдварда, я было обрадовалась, а потом сникла: лицо по-прежнему чужое. С чего все началось, уже и не вспомнить: день рождения-то давно отгремел… Только бы Элис вернулась! Скорее, пока все не зашло слишком далеко… Хотя рассчитывать на нее не стоит. Значит, так: если сегодня не поговорим, по-настоящему не поговорим, завтра поеду к Карлайлу. Сил нет сидеть и ждать неизвестно чего. После уроков обязательно все выясню, хватит, больше никаких отговорок! Мы вместе шли к пикапу, и я собиралась с духом, чтобы выполнить задуманное. — Можно я к тебе приеду? — опередив меня, спросил Каллен. — Да, конечно. — Прямо сейчас? — уточнил он, открывая передо мной дверцу. — Естественно. — Я старалась говорить спокойно, но настойчивость Эдварда казалась подозрительной. — Только по дороге заскочу на почту, отправлю письмо Рене. Золотисто-карие глаза метнулись к пухлому конверту, что лежал на пассажирском сиденье, а проворные пальцы ловко его схватили. — Лучше я сам отправлю, — тихо предложил он. — Все равно быстрее тебя приеду. — На губах заиграла моя любимая кривая улыбка, однако глаза остались холодными и настороженными. — Ладно, — не в силах ответить на улыбку согласилась я. Каллен захлопнул дверцу и зашагал к «вольво». Эдвард в самом деле меня опередил. Когда свернула к дому Чарли, серебристая машина уже стояла на подъездной дорожке. Плохой знак: видимо, на ночь он не останется. Покачав головой, я сделала несколько глубоких вдохов: нужно собрать всю свою отвагу. Каллен вышел из машины одновременно со мной и зашагал навстречу. Протянув руку, забрал у меня рюкзак. Это вполне нормально, только зачем бросать его на заднее сиденье? — Пойдем прогуляемся, — бесцветным голосом произнес он. «Не к добру все это, ой не к добру», — заявил мой внутренний голос. Не дождавшись ответа, Эдвард потащил меня через двор к лесной опушке. Я неохотно послушалась: страх парализует мозги, но думать-то надо! Вроде бы именно об этом и мечтала, мечтала прояснить ситуацию раз и навсегда. Так откуда паника? Несколько шагов в сторону леса, и Эдвард остановился. Раз видно дом, значит, мы еще даже на тропу не вышли. Вот и вся прогулка. Прислонившись к дереву, Каллен пронзил меня пустым, ничего не выражающим взглядом. — Ладно, давай поговорим, — храбрилась я. Эдвард тяжело вздохнул: — Белла, мы уезжаем. Теперь пришла моя очередь вздыхать. Что же, вариант вполне приемлемый, я к нему готова. — Почему сейчас? Еще один год… — Белла, время пришло. Да и вообще, сколько можно сидеть в Форксе? Карлайл с трудом на тридцатилетнего тянет, а утверждает, что ему тридцать три. Все равно пришлось бы трогаться… Честно говоря, ответ меня смутил. Я ведь собралась уезжать для того, чтобы оставить в покое Калленов. Раз они сами покидают Форкс, зачем нам сниматься с места? Я непонимающе смотрела на Эдварда. Любимые глаза холодно блеснули, и у меня земля ушла из-под ног: вот в чем дело… — «Мы» означает… — шепотом начала я. — Мою семью и меня, — лишая последней надежды, отчеканил Каллен. Пытаясь сосредоточиться, я качала головой туда-сюда, словно китайский болванчик. Дар речи вернулся лишь через несколько минут. — Ладно, я поеду с вами. — Нет… Там, куда мы отправляемся, людям не место. — Мое место рядом с тобой. — Белла, я тебе не пара. — Чепуха! — Вопреки ожиданиям, мой голос звучал не нервно, а умоляюще. — Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. — Наш мир тебе не подходит. — Инцидент с Джаспером — ерунда, самая настоящая ерунда! — Да, верно, чего-то подобного и стоило ожидать. — Ты же обещал! Помнишь, в Финиксе обещал не бросать… — Пока тебе это на пользу, — перебив меня, поправил Эдвард. — Нет! Это из-за моей души, верно? — брызгала слюной я, но в голосе по-прежнему слышалась мольба. — Карлайл объяснил, и мне все равно. Да, представь, все равно! Моя душа принадлежит тебе… И сердце, и жизнь! Набрав в легкие побольше воздуха, Эдвард целую минуту сверлил землю невидящим взглядом. Губы скривила чуть заметная ухмылка. Когда он посмотрел на меня, в глазах вместо золотого сияния появился холодный зимний блеск. — Белла, я не хочу, чтобы ты со мной ехала, — с расстановкой четко проговорил он, глядя на меня ледяными глазами. Несколько раз повторив про себя его слова, я постепенно усвоила их смысл. — Ты… не хочешь… меня… знать? — выдавила я. Боже, какой ужасный вопрос! — Да. Я непонимающе смотрела на Эдварда, а он без тени смущения — на меня. Его глаза как топазы, жесткие, прозрачные, бездонные. Утопая в их ледяной глубине, я нигде не видела опровержения тому, что он сказал. — Ну, это все меняет… — Удивительно, мой голос звучит спокойно и рассудительно… Наверное, все дело в шоке, сознание отказывается воспринимать слова. Каллен нерешительно взглянул на деревья. — Конечно, я всегда буду любить тебя… По-дружески… Но то, что произошло в твой день рождения, доказывает: пришло время перемен. Потому что я… устал притворяться. Белла, я не человек! — Он отвел глаза, и ледяные черты его лица действительно показались нечеловеческими. — Прости, что я позволил нашим отношениям зайти слишком далеко. — Пожалуйста, не делай этого… — Мой голос превратился в чуть слышный шепот; страшная правда постепенно проникала в сознание, разъедая его, словно кислота. Каллен, не мигая, смотрел на меня, в безжалостных глазах я прочла приговор. Ничего не поможет, он уже принял решение. — Белла, ты мне не пара. — Он перекроил произнесенную раньше фразу, чтобы мне было нечего возразить. Я же прекрасно понимаю, что недостаточно хороша для Эдварда Каллена. Я открыла рот, потом безвольно закрыла. Эдвард терпеливо ждал: на красивом лице ни следа эмоций. Нужно попробовать снова. — Если… если ты правда так хочешь… Каллен коротко кивнул. По телу расползалось оцепенение, я даже шею не чувствовала. — Если можно, я бы хотел попросить об одолжении. Вероятно, Каллен что-то уловил в моем взгляде, потому что ледяные черты на секунду потеплели. Однако не успела я оценить ситуацию, как он снова надел маску. — Да, конечно! — воскликнула я чуть окрепшим голосом. В долю секунды все изменилось: лед растаял, замерзшие топазы закипели, увлекая в обжигающий водоворот. — Не смей творить глупости! Поняла? Я бессильно кивнула. Топазы остыли, на лицо снова легла отчужденность. — В первую очередь я думаю о Чарли. Ты единственный близкий ему человек. Береги себя хотя бы ради него. — Хорошо, — механически кивнув, прошептала я. Каллен немного успокоился. — Я тоже кое-что пообещаю. Обещаю, что это наша последняя встреча. Я не вернусь и страданий тебе больше не причиню. Ты сможешь жить полноценной жизнью, будто никогда меня не знала. Наверное, колени у меня задрожали, потому что деревья вдруг начали раскачиваться. В висках громко стучала кровь, а голос Эдварда с каждой секундой звучал все тише. — Не переживай. Ты человек, а память у вас словно сито. Время залечит все раны… — А как с твоими воспоминаниями? — прохрипела я. Казалось, в горле что-то застряло и мешает дышать. — Ну… — на секунду Эдвард запнулся, — я-то, конечно, не забуду. Но мне подобные… мы умеем отвлекаться. Ладно, — он отступил к чаще, — мы тебя больше не побеспокоим. «Мы», почему он сказал «мы»? Странно, что я вообще заметила это в таком состоянии! Ясно, Элис не вернется. Удивительно, что Эдвард услышал мои слова, вслух-то я их не произнесла. Внимательно за мной наблюдая, Каллен покачал головой: — Нет, они ушли. Остался один я, чтобы попрощаться. — Элис тоже ушла? — бесцветным от боли голосом спросила я. — Она хотела задержаться, но я убедил: полный разрыв будет менее болезненным. Кружилась голова, сосредоточиться никак не удавалось. Слова Эдварда вернули в больницу Финикса. «Полный разрыв и чистый перелом всегда лучше, — заявляет доктор, показывая рентгеновский снимок моей разбитой руки. — Быстрее заживают». Я попыталась привести в порядок дыхание. Нужно сосредоточиться и найти выход из этого кошмара. — Прощай, Белла! — спокойно, как ни в чем не бывало, проговорил Каллен. — Подожди! — выдавила я и, приказывая онемевшим ногам двигаться, потянулась к нему. Казалось, Эдвард хотел меня обнять… но холодные пальцы сомкнулись вокруг запястий, отводя мои руки за спину. Он наклонился и на сотую долю секунды прильнул губами к моему воспаленному лбу. Я зажмурилась. — Береги себя! Неожиданно налетел прохладный ветерок, и я испуганно распахнула глаза. Маленький клен хлопал листьями. Ушел… На дрожащих ногах я бросилась за ним в лес, прекрасно понимая, что спешу напрасно. Следы Каллена мгновенно исчезли, не осталось ни примятой травы, ни отпечатков подошв на влажной земле, а я бездумно брела вперед. Что мне оставалось? Только идти в никуда. Если брошу поиски и сдамся, все будет кончено. И любовь, и имеющая смысл жизнь — кончатся… Шаг за шагом, метр за метром в лесную чащу… Время будто застыло: секунды казались часами, а часы секундами. Возможно, так получилось потому, что лес везде был одинаковым. Кто знает, вдруг я хожу по кругу? И все равно надо идти, останавливаться нельзя… Я то и дело спотыкалась и все чаще падала. Под конец я налетела на что-то черное, не удержалась на ногах и не смогла подняться. Повернувшись на бок, чтобы привести в порядок дыхание, свернулась в клубок на мокром папоротнике. Я так и лежала, понимая: времени прошло больше, чем кажется. Интересно, как давно сгустились сумерки? Здесь всегда так темно? Да нет, лунный свет наверняка проникает в просветы между облаками и сквозь густой полог листьев. Только не сегодня. Сегодня царила кромешная тьма. Наверное, новолуние… Я дрожала, хотя холода не чувствовала. А затем послышались голоса. Кто-то звал меня по имени. Влажная листва приглушала крик, но звали, вне всякого сомнения, меня. Голос незнакомый, и я не знала, стоит ли отвечать. От горя и потрясения мысли текли медленно, и, когда я все-таки решила откликнуться, звать уже перестали. Через некоторое время меня разбудил дождь. На самом деле я не спала, просто всеми силами цеплялась за ступор и оцепенение, помогающие отрешиться от ужасной правды. Больше всего беспокоил не дождь, а холод. Отпустив судорожно сжатые колени, я закрыла лицо руками и вновь услышала голоса; на этот раз вдалеке. Как будто несколько человек зовут меня хором. Нужно набрать в грудь побольше воздуха и ответить. Только вот получится ли? Смогу ли я крикнуть достаточно громко? Потом послышался совсем другой звук — сопение, звериное сопение. Причем зверь, похоже, не из мелких. Испугаться? Страха я не чувствовала, вообще ничего не чувствовала. Подумаешь, зверь!.. Сопение постепенно стихло. Дождь лил как из ведра, по лицу текли ручейки холодной воды. Я собиралась с силами, чтобы повернуть голову, когда увидела свет. Сначала это было неяркое, отражающееся от влажной листвы сияние. Озаряя ночной лес, оно становилось все ярче и ярче, пока не сконцентрировалось в луч фонаря. Фонарь вроде пропановый, но больше ничего понять не удалось — меня ослепило. — Белла! Мужчина не спрашивал, а словно подтверждал, что поиски увенчались успехом. — Тебя ранили? Вероятно, эти два слова имели какое-то значение, но я продолжала тупо смотреть перед собой. Разве сейчас меня волнуют вопросы совершенно незнакомого человека? — Я Сэм Адли. — Впервые слышу! — Меня прислал Чарли. Чарли? Уже теплее, нужно слушать повнимательнее. Чарли для меня по-настоящему важен. Высокий мужчина протянул руку, а я тупо на нее смотрела, не зная, на что решиться. Темные глаза смерили меня оценивающим взглядом; Сэм — р-раз! — поднял меня на ноги и сгреб в охапку. Словно безвольную резиновую куклу!.. Наверное, следовало расстроиться: незнакомый мужчина схватил и тащит, будто так и надо. Но меня уже ничего не расстраивало. Прошло не так много времени, прежде чем я увидела свет и услышала мужские голоса. Сэм Адли сбавил шаг. — Я ее нашел! На секунду гомон стал тише, потом снова усилился. Вокруг в бешеном калейдоскопе закружились лица. Однако в этом хаосе я слышала только голос Сэма, и то потому, что прижималась ухом к его груди. — По-моему, она не пострадала. Только повторяет «он ушел». Неужели я говорю вслух? М-м-м, лучше прикусить губу. — Белла, милая, ты в порядке? Этот голос я узнаю среди тысячи голосов, даже искаженный тревогой. — Чарли? — испуганно пропищала я. — Я здесь, дорогая. Началась какая-то возня, а потом я почувствовала кожаный запах папиной куртки. Чарли покачнулся: неужели я такая тяжелая? — Давайте лучше я! — предложил Сэм Адли. — Нет-нет, держу, — задыхаясь, прохрипел Чарли. Папа двигался с трудом. Пусть поставит на ноги, пойду сама… Нет, не хватало сил сказать ни слова. Повсюду свет, люди с фонарями… Надо же, как на параде или на похоронах. Я зажмурилась. — Милая, мы почти дома, — то и дело бормотал папа. Услышав, как щелкнул замок, я открыла глаза: мы на пороге, высокий смуглый Сэм придерживает дверь, протягивая одну руку к Чарли, чтобы в случае чего меня подхватить. Но папа справился: занес меня в гостиную и положил на диван. — Я мокрая и грязная… — Ничего страшного, — хрипло ответил Чарли, потом обратился к кому-то другому: — Одеяла в шкафу на втором этаже. — Белла! — позвал незнакомый голос. Я увидела седовласого старика и через несколько бесконечных секунд узнала его. — Доктор Джеранди! — Да, милая! Ты ранена? Я задумалась. В лесу Сэм Адли задал подобный вопрос немного иначе: «Тебя ранили?» Разница есть, и довольно существенная. Доктор Джеранди ждал. Седая бровь изогнулась, и морщины стали еще глубже. — Нет, не ранена, — соврала я. Хотя для доктора это правда: сердечные раны его не интересуют. Правая рука легла на мой лоб, а пальцы левой сжали запястье. Губы беззвучно шевелились: поглядывая на часы, доктор считал пульс. — Что же случилось? Пылающий лоб остыл, в горле появился отвратительный привкус паники. — В лесу заблудилась? — не унимался доктор, и я почувствовала, как находящиеся в комнате прислушались. Трое высоких смуглых мужчин — наверное, из Ла-Пуш, резервации квилетов, что тянулась вдоль побережья, — в их числе и Сэм Адли, смотре ли на меня во все глаза. В нашей гостиной мистер Ньютон с Майком, мистер Уэбер, отец Анжелы… Из кухни и коридора тоже доносились голоса. Похоже, меня искало пол-Форкса! Ближе всех Чарли; дожидаясь ответа, нагнулся над диваном. — Да, — прошептала я, — заблудилась. Доктор кивнул, тонкие пальцы ощупывали лим фатические узлы. Папа нахмурился. — Ты устала? — спросил доктор Джеранди. — Угу… — Я послушно закрыла глаза. — Думаю, с ней все в порядке, — через несколько минут произнес доктор. — Обычное переутомление. Пусть выспится, а завтра я заеду. Точнее, уже сегодня, — добавил Джеранди, взглянув на часы. Заскрипели пружины дивана: мужчины одновременно поднялись на ноги. — Так это правда? — чуть слышным шепотом спросил Чарли. — Они действительно уехали? — Доктор Каллен просил не распространяться, — ответил Джеранди. — Предложение поступило неожиданно, и ответ ждали срочно. Карлайл не хотел пышных проводов. — Мог хотя бы предупредить, — буркнул папа. — Ну да, особенно в такой ситуации, — смущенно пробормотал доктор Джеранди. Дальше неинтересно… Нащупав уголок одеяла, которым меня укутали, я накрылась с головой. Так и началась моя история. Я слишком зациклилась на уходе Калленов, не замечая, как страдает Чарли. Я случайно подслушала его разговор с мамой. Его голос был настолько убитым, что я поняла, что всё это время я была совершенной эгоисткой. И решила, что хотя бы для Чарли я буду счастливой.
