Always and Forever

- Я сожгу этот дом, если захочу. А когда вы попытаетесь выбраться, мне хватит и одной секунды, чтобы убить вас! – Орал я, стоя на пороге дома Гилберт. Вдруг резкая боль окутала мое тело, заставляя корчится в агонии. - Впустите его! – властным тоном сказала взявшаяся ниоткуда ведьма Бонни. - Но... - начал было парень. - Никаких «но»! Доверься мне. Джереми пошевелил губами и я сумел ворвался в дом, тут же упав на колени, пытаясь сдержать крик. Ведьма закрыла глаза и подняла руку, что-то произнося. Я не мог пошевелиться – любое движение сопутствовало чему-то странному, происходящему в моем теле – словно внутренние органы лопались и снова срастались, благодаря вампирской сущности. Пока я боролся с отвратительными ощущениями, ведьма что-то говорила на латыни, мерно взмахивая руками. Тварь. Только дайте мне до нее добраться… Она отошла дальше. Я резко подался вперед, желая растерзать этих жалких людишек, убивших моего брата, но что-то меня сдерживало. Некая невидимая стена. - Он в ловушке? – спросила Елена, оглядывая меня. - Ненадолго. Попытайтесь скорее уйти, - скомандовала Бонни, и компания убийц скрылась за дверью. Я стал бить кулаками в стену. Ничего не произойдет. Никогда уже ничего не произойдет. - Я найду их, найду их всех. И отомщу… Никто не смеет так поступать с Древними! – яростно прошептал я, отходя от стены. Скоро я убью их всех. Буду издеваться. Жестоко. Отыграюсь за всех, кого они убили. Я подошел к трупу брата, настолько близко, насколько это было возможно. Вот он - Коул. Тот, кто никогда не задумывался о будущем, был легкомысленным, вечно надеялся на то, что сможет выйти сухим из воды. В этот раз ничего не вышло. Слезы накатили на глаза с новой силой. Воображение рисовало сюжеты прошлых лет: вот я и Коул бежим в ночь смотреть на оборотней. После смерти Хенрика мать сказала что сделает из нас сверхлюдей, и мы решили в последний раз насладится ночной прогулкой. Как мы убегали от отца, старавшегося уберечь нас от этого… Вышли за порог, а дальше – куда глаза глядят! На гору, где собираются волки! Вот где было самое лучшее место. Адреналин зашкаливал – любой момент мог стать последним, а нам не было страшно. Нам было все равно. Как и после обращения в вампиров. Я вытер слезу, побежавшую вниз по щеке рукой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Но самые веселые моменты нашей жизни, вылезали наружу. Вот мы пытаемся колдовать – набрали волшебные предметы у матери, говорим невнятные слова, хохочем, взмахиваем тонкой палкой, подобранной в лесу. Мать пытается найти свои принадлежности, а нам – все равно. Мы забавляемся, смешивая все ингредиенты друг с другом, и говоря «заклинания». Глупо? Есть доля глупости и в этом, но важно то, что брат мертв, а воспоминание – единственное, что от него осталось, не считая обгорелого трупа, над которым издевалась кучка идиотов-подростков. - Коул… - начал я. Сейчас моим долгом было по-братски попрощаться. После того, как нас сделали вампирами, мы разлетелись кто куда, и Коула я видел редко. У каждого началась своя жизнь, и мы не вмешивались в жизни друг друга. А сейчас, как раз такой момент, когда я обязан попрощаться с ним: - Знаешь, иногда у людей случаются неприятности из-за которых они отрекаются от всего людского и встают на путь сухой мести. Теперь, когда ты ушел в вечный мир душ, я сделаю все, что можно, чтобы отомстить. Эти дети поплатятся, Брат. Обещаю. Пусть меня убьют, но перед этим я вырву сердце Гилбертам. Медленно, по одиночке. Я обещаю, Брат, эти твари почувствуют что значит умереть в одиночестве. Умереть страшной смертью. Умереть навеки. Я остановился – в горле встал ком. Не могу больше продолжать говорить. Я отомщу и знаю это, но сейчас я здесь, а мой брат мертв. Слезы вновь потекли из глаз, казалось на этом все и закончится. Вновь пустые обещания, слова о мести. Все это было… Сел на пол, и закрыл глаза. Брата – нет. Есть чувство долга. И это чувство переполняет меня. Я найду их и убью. И это будет смыслом моей жизни. Плевать на Проклятие охотника, на вечную жизнь этих ублюдков вампиров… Все тысячу лет потрачу, пока не отомщу. И никто не свернет меня с этого пути. - Да, братишка. Умрут самой страшной смертью – твою-то больную фантазию я знаю, - ухмыльнулся Коул, садясь рядом со мной.