Impasse

      Ярость. Кипящая, взрывающая мысли и поглощающая весь твой разум. Внутри все будто разрывается от ядовитой смеси гнева и отчаяния, в ушах шумит, сердце бешено колотится о ребра, отдаваясь ноющей болью во всем теле. Хочется крушить, ломать, убивать, а потом просто забиться в уголок и разреветься, словно маленькой девочке.       Ноги уже сами несут тебя к месту встречи. Все быстрее, и быстрее, и быстрее… Хочется сорваться на бег, мчаться так быстро, чтоб аж дыхание перехватило, но еще больше хочется расплакаться. В голос, как не плакала никогда в жизни, дать волю рвущейся внутри истерике, а потом, наплакавшись, применить одно из непростительных. Ты всегда была ярой пацифисткой, считая, что насилием ничего не решить, но в этот момент отдала бы все, только бы выпал шанс прикончить эту мразь.       До места встречи остается всего ничего, и ты усилием воли заставляешь себя остановиться. Ну уж нет. Эта тварь не должна видеть тебя слабой, не должна знать, что все-таки сумела раздавить тебя. Сегодня он не просто ранил тебя, совсем нет. Он просто взял и переломал через колено.       Истерично водя ладонью по лицу, чтобы проверить, не осталось ли на нем слез, тяжело дышишь и прикрываешь глаза. Успокоиться, главное сейчас — это успокоиться, а дальше уже как пойдет. От перенапряжения немного подрагивают руки, темные волосы выбились из хвоста и теперь неприятно липнут к лицу, но освежающий холод леса делает свое дело. В голову не приходит даже мысли использовать согревающие, потому что так проще сосредоточиться, взять себя в руки и быстро успокоиться. Ты не доставишь ему удовольствия любоваться твоим унижением, только не ему.       Резко выдохнув и открыв глаза, когда буря внутри, кажется, немного успокоилась, встряхиваешь головой и снова продолжаешь путь. Еще год назад ты до ужаса боялась заходить так глубоко в Запретный лес, а уж тем более ночью, а уж тем более в начале апреля, когда в любой момент может начаться самый настоящий шторм.       Но сейчас ты не боишься. Страшно только в самом начале, теперь же эти высоченные кроны кажутся какими-то даже родными, друзьями, знающими твою тайну. Но они, в отличие от людей, никогда не выдадут тебя Дамблдору.       Поднимаешь взгляд на пасмурное небо, изредка поглядывая на дорогу, чтобы, не дай боже, не врезаться в какой-нибудь дуб или что пострашнее. Внутри все еще клокочет, но ты сумела обуздать эту стихию, подчинила ее, только вот, как оказалось, совсем ненадолго.       Уже спустя пару минут оказываешься на опушке небольшой поляны и резко останавливаешься, завидев знакомую фигуру всего в пятидесяти футах перед собой. Сукин сын улыбается. Просто смотрит на тебя, опершись плечом о ствол огромного дерева, что растет прямо в центре поляны, и улыбается. Том Реддл никогда не упустит возможности поиздеваться.       Когда ваши взгляды встречаются, тебе хватает всего доли секунды, чтобы опоры, на которых держалось твое хрупкое спокойствие, с оглушительным треском разрушились. Разум тут же затопило горячей волной ненависти, сердце принялось с утроенной силой перекачивать кровь, тем самым пытаясь сломать тебе ребра, но нужно держаться. Держаться из последних сил, собрать в кучу остатки самообладания и не сорваться, потому что Реддл только и ждет возможности, чтобы запустить в тебя парочку Круциатусов. С него станется.       — Ну, и как это называется? — стараясь идти как можно медленнее, в лоб задаешь вопрос и останавливаешься напротив ухмыляющегося Тома. — Мне казалось, что мы подробно обсудили условия договора.       Он доволен собой. Ох, как доволен и даже не пытается скрыть это, чем раздражает еще больше. Только бы не сорваться, только бы не сорваться, иначе будет только хуже.       — Ты что-то путаешь, — он лениво отлипает от дерева, делая шаг навстречу, а внутри тебя снова вспыхивает пожар из чистой ярости. — Я не нарушал договора.       Играет. Конечно, Том играет с тобой, словно с маленькой девочкой, а у тебя просто не осталось сил, чтобы сопротивляться. К черту все, еще хоть одна такая ухмылочка, и ты без зазрения совести прикончишь его. В полумраке ночи его кожа кажется еще белее, темные волосы треплет пронизывающий ветер, и ты мысленно проклинаешь все на свете, потому сама помогла ему стать таким.       — А мне кажется, что не совсем, — руки так и чешутся схватиться за палочку, но нельзя, только не сейчас. — Я полгода бегала за Дамблдором, подкидывая ему самые безумные теории о твоем прошлом, полгода по твоей указке сбивала его со следа крестражей, заставила Слизнорта стереть такие необходимые воспоминания, хотя старый дурак и сам обо всем догадался. Я делала все, что должна была, а сегодня Драко попадает в Мунго!       Дыхание перехватывает, перед глазами все расплывается, только не от слез, а от гнева, и ты сама не замечаешь, как все-таки вытаскиваешь палочку и приставляешь ее к горлу Реддла. Только вот ему плевать. Он продолжает ухмыляться, насмешливо косясь на приставленное к нему оружие, и удивленно поднимает брови.       — Насколько я помню, в договоре ничего не сказано на этот счет, — тебе никогда в жизни так сильно не хотелось убить человека, но, как говорится, все бывает в первый раз. — Я обещал сохранить ему жизнь, не отправлять в самые кровавые рейды, да и вообще держать как можно дальше от основных планов. Все.       В голове все настойчивее и настойчивее бьются два слова, всего два, которые так и просятся слететь с языка. Эта тварь все-таки нашла лазейку, решила показать, кто тут главный, и не стала сдерживать, когда этот идиот Драко полез в самую гущу интриг. Теперь же кто-то натравил на него Сивого, который чуть не вспорол Малфою живот.       От одной мысли о том, что с ним могло произойти, хочется рвануть в Мунго и дать по роже идиоту. Может, хоть тогда мозги начнут работать. С того самого момента, как ты наслала на него Обливейт и стерла воспоминания обо всех ваших поцелуях, тайных встречах и обещаниях, Малфой очень изменился. Кажется, что из него выкачали все хорошее, что было в этой белобрысой голове, оставив только злобу, расчетливость и зависть. И это сделала ты, этими самыми руками, только вот по-другому было никак.       Узнай Дамблдор о вашем романе, он бы точно не упустил свою возможность. Ты не хотела, чтобы Драко втягивали во все эти игры, не хотела, чтобы директор заставлял его шпионить, выведывать информацию, предавать семью, и в конечном итоге погибнуть ради «великого блага». Тебе казалось, что лучше уж ты окунешься в это болото с головой, но зато потом, кто бы ни победил в этой войне, у вас бы был шанс выжить.       Теперь же оказалось, что ты опять просчиталась.       На секунду замешкавшись, теряешь контроль над ситуацией и только в последний момент замечаешь, как глаза Тома вспыхивают не меньшей яростью, чем у тебя. Одним ударом выбив палочку из твоих рук, он тут же хватает тебя за копну непослушных волос и со всей силы оттягивает их назад.       Тихо вскрикнув, не успеваешь защититься и тяжело падаешь на землю, из-за чего получаешь новую порцию боли от зажатых в кулаке волос. Всю голову обжигает ужасная боль, Реддл тут же начинает давить своей магией, подчиняя, а ты просто не в состоянии защититься. Наружу вылезают уже другие, более глубокие чувства вроде страха и отчаяния, которые ты так упорно пыталась подавить.       — Ты кем себя возомнила, а? — чуть ли не шипит Том тебе в самое ухо и еще сильнее оттягивает волосы. — Забыла, на кого палочку поднимаешь? Да я от тебя и мокрого места не оставлю, если надо будет, а перед этим прямо на твоих глазах буду ломать кости сопляку Малфою, одна за одной, и не дай бог ты посмеешь хоть раз отвернуться. Не забывай, с кем имеешь дело.       Резко отпустив волосы, он наотмашь дает тебе пощечину, костяшками пальцев оставляя кровавые подтеки на лице. От силы удара, увеличенной за счет магии, ты немного отлетаешь в сторону и тут же оказываешься на холодной земле. Молодая трава неприятно колет лицо, и ты не успеваешь даже подумать о чем-нибудь, как все тело тут же пронзает адская боль. Кровь тут же вскипает, разъедая стенки вен, кости плавятся, заставляя болезненно корчиться от судорог во всем теле, а голова словно разрывается на части от пары килограмм динамита. Из горла вырывается животный крик боли, на глаза наворачиваются горячие слезы, и ты изо всех сил сжимаешь челюсти, от чего зубы начинают болезненно скрипеть, словно вот-вот сломаются из-за такого нажима. Вот он, Круциатус, во всей красе. Время будто замедляется, потом и вовсе застывает, а пытка все продолжается и продолжается, заставляя выть от нестерпимой боли.       Дура. А чего ты ожидала, поднимая палочку на одного из самых могущественных магов своего времени?       Когда Том наконец-то опускает палочку, ты просто замираешь, скрючившись на мокрой от росы траве, боясь даже пошевелиться.       — Еще одна такая выходка, и я найду более серьезную лазейку в нашем с тобой договоре, — ты не видишь его лица, но, судя по ледяному тону, Том говорит абсолютно серьезно. — Даже Обет можно обойти, если знать как.       И, бросив тебе темно-зеленый платок, чтобы утерла с лица кровь, он трансгрессирует. Ты же, уставившись пустым взглядом на смятую траву, еще какое-то время продолжаешь неподвижно лежать, пока внутри не погаснут последние отголоски боли. Глаза жжет из-за слез.       А чего ты ожидала, соглашаясь на эту сделку? Чего ждала от безжалостного фанатика, ради власти готового пойти на что угодно? Ты еще ребенок. Маленькая наивная девочка, возомнившая, будто сможет выйти сухой из этой войны и даже вытащить с собой Драко. Теперь же ты лежишь здесь, в одном из самых глухих мест Запретного леса, куда даже кентавры предпочитают не соваться, и плачешь из-за того, что сделала только хуже. Совершила ошибку.       Сейчас ты находишься между молотом-Реддлом, который в любой момент может прикончить вас с Драко, пусть только вы станете бесполезны, и наковальней-Дамблдором, старым интриганом, что трусливо прячется за твоей спиной и продолжает плести свою паутину среди Ордена Феникса и большей части Магической Британии. Ты же в тупике. Друзья, словно какие-то зомби, беспрекословно верят директору, семьи нет, а Драко, единственного человека, который действительно понимал тебя, ты собственными руками вышвырнула из своей жизни одним простым заклинанием.       Голова пульсирует ноющей болью, еще не отойдя от недавней пытки, и единственное, что отчетливо бьется в воспаленном мозгу, — это мысль, что ты сама загнала себя в этот тупик.