Одиночки

Северус Снейп никогда не скрывал своего отношения к так называемым Мародерам. Несмотря на то, что главными врагами могли считаться только Поттер и Блэк, Северус не желал прощать и их подпевал — Люпина и Петтигрю. Именно поэтому неожиданное появление Петтигрю спустя много лет так задело его. И Дамблдор все это тоже хорошо понимал. — Напоминаю — если ты будешь желать Питеру вреда, то защитная магия не даст нам ничего узнать, — устало сказал Альбус. Этот напряженный час уговоров его совершенно вымотал. Но он не мог не попытаться отстранить решительно настроенного Снейпа. — Я умею держать себя в руках, Альбус! — так же устало и недовольно отозвался зельевар. Пусть он и понимал мотивы директора, это не означало, что он упустит шанс докопаться до истины и узнать наконец, что произошло десять лет назад в ту роковую ночь. Тем более учитывая подозрения в том, что Темный Лорд не исчез окончательно. — Хорошо, — с этими словами Дамблдор открыл запечатанную ранее дверь и первым прошел внутрь. Снейп последовал за ним, предусмотрительно закрыв дверь за собой, замыкая охранные чары. В таком деле нельзя было пренебрегать безопасностью. Петтигрю уже очнулся. Низенький полноватый человечек, с отчетливо видными крысиными чертами на лице уставился на вошедших магов. Снейп с неудовольствием отметил, что пленник узнал его, но ничуть не впечатлился. А ведь он помнил, как мелкий крысеныш дергался при одном его виде в конце обучения в Хогвартсе. Похоже, за прошедшие годы Петтигрю немного осмелел. Впрочем, на Дамблдора он все равно смотрел с опаской. — Здравствуй, Питер, — мягко поздоровался старый маг, останавливаясь напротив обездвиженного пленника. Вернув анимагу человеческую форму, они сразу позаботились о том, чтобы зафиксировать того специальными чарами. Теперь Петтигрю не сможет совершить превращение, чтобы попробовать сбежать. Да что там — Северус сомневался, что из этой сверхзащищенной комнаты смог бы сбежать даже Темный Лорд! Анимаг, судя по всему, тоже это понимал. На лице мужчины появилось странно выглядящее плаксивое выражение и Питер промямлил, опустив глаза: — Здравствуйте, директор. Снейпа он как будто не заметил. Северус не обольщался — крысюк мог быть трусливым и слабым, но не глупым и невнимательным. И потому зельевар тоже не собирался расслабляться. — Нам очень хочется узнать, как так получилось, что ты вдруг оказался в Хогвартсе спустя десять лет после того, как тебя признали погибшим в стычке с Сириусом Блэком. Расскажешь об этом, Питер? — так же ровно и доброжелательно произнес Дамблдор. Снейп невольно позавидовал его выдержке — сам бы он уже кипел от эмоций. Впрочем, если подумать, директора эта ситуация затрагивала не слишком сильно — уж точно не так, как самого Северуса. Он уставился на Петтигрю, прожигая его насквозь взглядом черных глаз. И Питер это явно заметил — его глаза забегали по помещению, будто их владелец не мог решить, что делать. Северус прищурился, осененный пониманием — анимаг явно не хотел смотреть им прямо в глаза! То есть точно опасался легилименции! — Я-а-а не знаю, — продолжил мямлить Питер, вызывая жалость и отвращение одним своим видом. — То есть, я помню, что прятался от Блэка, но потом все как в тумане… Северус еле удержался от презрительного фырканья. Ложь была настолько явной и неумелой, что это было даже удивительно. Кто в такое поверит? Он покосился на Дамблдора, помня их уговор. Когда старик признает поражение в этих «переговорах», настанет его очередь. И уж он-то добьется правды! Но Дамблдор, очевидно, сдаваться не собирался. Он продолжил задавать вопросы все тем же мягким и сочувствующим тоном, будто действительно верит и сочувствует Питеру в его нелегкой жизни. Снейп даже заслушался и вынужден был признать, что такая тактика тоже дает результаты. По крайней мере Петтигрю все чаще стал оговариваться, выдавая кусочки правды. А правда была неприглядной. Потому что именно Питер был тем, кто провел Темного Лорда в дом, находившийся под охраной. В этот момент Снейп окончательно признал Джеймса Поттера клиническим идиотом, которому нужна была палата в Мунго, причем давно. Доверить крысе тайну, от которой зависела и его жизнь и жизни жены и ребенка? Немыслимо. Северус почувствовал неожиданно резкую боль и опустил глаза. Оказывается, он так сильно сжал кулаки, что ногти безжалостно врезались в плоть, оставляя глубокие следы. Зельевар медленно расслабил руки, пряча ладони в широких рукавах мантии. Его трясло от гнева и ненависти. Вот значит, кто виноват в смерти Лили! Ему хотелось броситься на мерзкого предателя и… Он очнулся от пощечины. Первое, что он увидел — внимательный взгляд Дамблдора, немного сияющий от избытка магии. Директор явно применил к нему какое-то заклинание. Северус ошеломленно потряс головой, не понимая, что происходит. — Что случилось? — хрипло выдавил черноволосый мужчина, осознав еще одну неожиданную деталь — он лежал на полу. Как это получилось? — Именно поэтому я был против твоего участия, — сухо ответил Альбус, все так же пристально смотря на подчиненного. — Ты почти бросился на Петтигрю и тебя скрутило чем-то похожим на Круциатус. Я тебя еле откачал. Или ты думал, что про защиту я так интересно пошутил? Снейпа передернуло от язвительных ноток, прорезавшихся в обычно спокойном тоне директора. И пусть Альбус был в своем праве, зельевару все же не нравилось чувствовать себя идиотом-малолеткой, какие обычно приходят на его занятия. — Спасибо, — выдавил он, понимая, как жалко это звучит. Зельевар бросил косой взгляд в сторону Петтигрю, проверяя, как тот отнесся к неожиданному представлению, которое разыгралось прямо перед ним. К его удивлению, крысюк был без сознания. Северус вопросительно посмотрел на Дамблдора. — Я усыпил Питера, когда ты попал под действие защиты, — подтвердил его подозрения директор. — Не стоит ему видеть наши разногласия. Да и действие защиты тоже — иначе разбираться мы будем долго. Это было разумно. Вряд ли человек с моральными качествами Петтигрю пойдет на контакт, если будет уверен, что ему не нанесут вреда. Северус выдохнул и признал: — Похоже, я действительно переоценил свою выдержку. Но, — тут он твердо посмотрел на директора, будто подчеркивая весомость своих слов, — я думаю, что мое присутствие тоже влияет на Петтигрю. Поэтому я хочу остаться. И… если желаете, можете ограничить мою подвижность. Так я не совершу ничего необдуманного. — Я верю тебе, Северус, — ответил Дамблдор после кратковременного молчания. Выражение лица старого мага немного смягчилось, в глазах появился теплый блеск. — Не волнуйся, мы узнаем правду о том, что тогда случилось. Ты мне веришь? — Да, — ответил Северус, сам не зная, правда это или ложь. Но ему действительно хотелось верить, что хотя бы сейчас Дамблдор сдержит свое обещание.

***

— Миртл не было в туалете, — это было первое, что услышал Перси, когда они с Гарри снова встретились на следующий день после ритуала. Их никто не мог услышать — каникулы продолжались, а немногочисленные школьники, оставшиеся в замке, предпочитали или гулять снаружи, играя в снежки, или сидеть в уютно натопленной гостиной. Уизли вздохнул. Он тоже проверил все места, где Миртл любила зависать — и это был не только туалет — но привидения нигде не было. Осталось только признать, что она не вернется. Или вернется, но нескоро. — Призраки неуничтожимы, — сказал он, убеждая в первую очередь себя самого. Ну, и Гарри. Это сработало — гриффиндорец немного расслабился, явно доверяя старшему другу. Перси горько усмехнулся. — Возможно, она вернется позже. В любом случае, нам остается только ждать. — А если Миртл не вернется? — тихо спросил Поттер, уже привыкая к мысли, что у него стало на одного друга меньше. Осознавать это было больно. Но мальчик старался не показывать виду, чтобы не расстраивать Перси, которому тоже было нелегко. — От нас это уже не зависит, — Перси заметил, как погрустнел Гарри и решил немного взбодрить маленького друга. — Не раскисай! Зато теперь никакие враги нам не страшны, а значит, ритуал был не зря! — Жаль, что такого ритуала не знали папа и мама, — вдруг сказал Поттер, шмыгнув носом. — Тогда бы они были живы. — Мальчик замялся и резко сменил тему. — Кстати, Перси, а ты не знаешь, почему твоя мама прислала мне подарок? Мы с Роном и близнецами не дружим… — Он покопался в сумке и вытащил сверток с презентами: — Вот. Перси грустно улыбнулся зеленому свитеру и сладостям. Фирменный подарок Молли Уизли — так все называли такой набор, который она дарила только членам семьи и близким друзьям. И он тоже получал этот набор, несмотря на напряженные отношения в семье. И это было одной из тех вещей, что помогали Перси преодолевать непонимание и отношение окружающих. — Ты молодец, — похвалил Уизли, доставая палочку. Учитывая то, что Гарри совсем недавно познакомился с Магическим миром, это был прогресс. Обычно маглорожденные вообще не задумывались о магической защите, попадая в неприятности. — Все вещи, полученные от других волшебников лучше всегда проверять. — Подросток легко взмахнул палочкой, накладывая диагностические чары. Свитер мягко засветился. — Ничего особенного, — наконец заключил он, посмотрев на Гарри, который с любопытством следил за его действиями. — Обычные чары на согревание и самоочищение. На моих свитерах тоже такие чары. Как и на всех фирменных маминых свитерах. Можно носить. — А разве это… удобно? — неловко сформулировал свои сомнения гриффиндорец, помнящий высказывания Перси насчет мантии-невидимки. Если бы не тот случай, он бы и не задумался, что подарок может быть неприличным. — То есть, мы даже не знакомы, разве я могу принимать подарок от постороннего человека? — Ну, да, — признал Перси, снова удивляясь умению Гарри понимать и применять полученную информацию. И умению подмечать нюансы — и это сейчас не о правилах приличия. Или не только. Если Гарри примет подарок и будет его носить, все сразу подумают о том, что он дружит с семьей Уизли. Юноша чуть нерешительно озвучил последнюю мысль: — Если ты будешь его носить, все будут считать, что ты дружишь с моей семьей. Я уверен, что мама не хотела ничего плохого, но тебе не обязательно его принимать. Тем более, что ты действительно не дружишь с Роном и близнецами. — Но я ведь дружу с тобой, — логично заметил Гарри, задумавшись над его словами. Могла ли мама Перси узнать об их дружбе? Ему почему-то казалось, что да. И свитер подарок именно как другу Перси. Но вот окружающие могут совсем так не думать. — А я могу носить его не в Хогвартсе? — Можешь, — немного охрипшим голосом согласился Перси, не зная, что чувствует. Гарри никогда не говорил, что его напрягает необходимость прятаться от всех и скрывать их дружбу. Но в то же время он не боится доказать, что она для него значит. И это было… ошеломляюще. Уизли постарался задвинуть подальше появившуюся мысль о том, что с действием ритуала им не придется прятаться. Нет, нельзя принимать решение поспешно. — Но решать только тебе. — Тогда я принимаю его, — решил Поттер и спрятал обратно в сумку. Мальчик серьезно посмотрел на Перси. — У тебя хорошая мама, Перси. Я бы хотел поблагодарить ее лично. Когда-нибудь. — Спасибо, — улыбнулся Перси, чувствуя странное тепло внутри. Пусть он отдалился от своей семьи, но мама всегда оставалась ему ближе других. И отношение Гарри было приятно. Это Рождество действительно получилось более теплым, чем раньше.

***

— Чем ты займешься после Хогвартса, Пит? — их компания сидела на своем любимом месте у Черного Озера и легкомысленный Блэк отвлекся от бросания гальки в воду, чтобы поддразнить друга. — Или опять скажешь, что не думал? — Мы же решили, что вместе поступим в Аврорат, — Джеймс коротко улыбнулся Питеру, который почему-то застыл в нерешительности и не ответил на вопрос Сириуса. Рядом вздохнул Ремус. Петтигрю некстати вспомнил, что оборотней в Аврорат не берут. А скрыть это не удастся. — А еще можно стать наемниками, — добавил Сириус, косо глядя на друга. — Сами себе хозяева, да и приключений не меньше. Питер вдруг подумал, что приключений ему хватило и в Хогвартсе. Но ведь никто из Мадородеров почему-то не рассматривал спокойную жизнь и условно безопасную работу в качестве реального плана на дальнейшую жизнь. Даже Ремус. И Питер снова почувствовал себя одиноким в окружении друзей… Дурман сна потихоньку отступил, но Питер продолжил лежать с закрытыми глазами. Он вспомнил эту сцену — на седьмом курсе друзья часто обсуждали общее будущее, фантазируя на тему, в чем бы был лучшим каждый из них. Вот только общего будущего так и не случилось. Сначала неожиданно умерли родители Джеймса, оставив сыну совсем небольшое наследство. Петтигрю так и не узнал, куда делись капиталы Поттеров, которыми так любил хвалиться бывший друг. Того, что ему досталось в конце явно не хватало на безбедную жизнь без забот. И, конечно, вопрос подходящей работы тоже был актуален. Джеймс и Сириус пошли в Аврорат. Ремус, естественно, не мог последовать за друзьями и тихо отошел в сторону, пытаясь как-то выжить в условиях негативно настроенного к магическим существам общества. А Питер… понял, что хочет чего-то большего, чем прозябать в компании неудачников. И выбрал путь служения Темному Лорду. Это теперь, спустя десять лет, он видел, что подобный шаг был ошибкой. Питер не достиг высокого социального положения, не заработал достаточно золота на безбедную жизнь, не… получил ничего. Кроме клейма Темной Метки и титула предателя в глазах «победителей». И прежняя дружба, как оказалось, не стоила ничего. Питер прерывисто выдохнул, внезапно осознав чужое присутствие в своем сознании. Кто-то только что поднял старые воспоминания, воздействуя на него, пока он был в бессознательном состоянии! Мужчина резко распахнул глаза, готовясь дать отпор. И напоролся на острый взгляд голубых глаз. Теперь Альбус Дамблдор смотрел на него вовсе не с сочувствием и пониманием. Нет. Питер видел совсем другие чувства — неприятие и… исследовательский интерес? Как будто он был подопытной крысой, привлекшей внимание экспериментатора. — Знаешь, Питер, я никогда не думал, что скажу это, но… — неожиданно мягко сказал директор, не отводя взгляда от обездвиженного пленника, — ты смог меня удивить. — Да?.. — дрожащим голосом выдавил из себя Петтигрю, обостренной интуицией чувствуя приближение опасности. Неявной, и оттого более страшной. И даже уверенность в том, что недавно полученная защита его спасет, уже была не такой сильной. Мужчина добавил нетвердым голосом: — И чем же? — Нет, не тем, что ты решил служить Волдеморту, — легко произнес имя Темного Лорда старый маг. Питер невольно сжался, помня о магии, наложенной на запретное имя. Запретное даже для его слуг. Дамблдор заметил это и искренне рассмеялся. — На меня это не действует, — доверительным тоном сказал он перепуганному пленнику, — но тебе так поступать не стоит. — Я д-давно это понял, — слегка заикаясь ответил Питер, чувствуя, как испаряется недавняя уверенность. Теперь он верил в то, что Темный Лорд боялся Дамблдора. Старик действительно пугал. — Это была ошибка! В этот момент он был готов на все, лишь бы Альбус Дамблдор прекратил смотреть на него с внешне мягкой улыбкой. Внутри свернулся липкий ужас, но мужчина не мог себе позволить показать его Дамблдору. Нет. Именно в этот момент Питер понял, что больше всего на свете боится вовсе не Темного Лорда. — Я расскажу все! — отчаянно воскликнул Питер, поощряемый кивком директора. — Он вернулся! Он в Хогвартсе! — Я внимательно слушаю, — посерьезневший Дамблдор трансфигурировал удобный стул и устроился напротив Питера. И тот заговорил.