Старший брат.

Чонгук очень переживал, весь издергался, и сгрыз все ногти на пальцах каждой руки. Все же, он так давно не видел своего друга детства, Чимина, пусть и не так много его знает, но теперь, он является мужем Кима, а значит, они теперь одна семья. Интересно, был ли Юнги на их свадьбе? Видел ли, как они счастливые и полные радости, признавались друг другу в клятвах? Болело ли у него в груди, когда те целовались и ворковали? Конечно, он же не какой-нибудь бездушный камень. Ну ладно, он ленивый, что уже позволяет называть его дедушкой или камешком. Младший в тайне всегда его называет лентяем и бездельником, хотя, в постели эти качества заменяются на дикость и желание оттрахать все что движется и просто стоит на месте. Старший немного оборотень, как-то пришло на ум Чону, он просто просто всегда превращается в большую собаку, когда младший «случайно» ляжет в сексуальную позу, встанет на корточки, выгнется, «не специально» облизнет нижнюю губу, стрельнет в него горящими и пылающими похотью глазками, лукаво улыбнется, а потом «я и не думал, Юнги-я» обернется в громкое, и часто повторяющее «да, папочка, я хочу тебя!», но при всем этом, Чонгук всегда отрицал то, что всеми способами пытается его затащить в постель. Ну, конечно, Юнги всегда позволяет ему хулиганить, но не в этот день, и час, когда он с нетерпением хочет напугать своих друзей, а Чонгука просто обрадовать или нет, кое-чем. — Хэй, Юнги! — набрасываясь на мужчину с криком и объятиями, Тэхён радостно смеется, и, если честно, очень даже рад, что тот решил их пригласить, так еще и отдать подарок, потому что в день их свадьбы он его так и не сделал. — Как поживаешь, старичок? — Не борзей, мелкий! — неуклюже похлопав Кима по спине, проворчал Мин. Тот лишь сильнее прижался к старшему, вызывая смех со стороны Чимина, и недовольный бубнеж от Юнги. — Ну все, все, прекращай! Задыхаюсь уже от тебя и твоей «любви»! — Привет, хён, — тихо поздоровался Чимин, смущенно принимая дружеские объятия. От того Пак Чимина, что вечно всех задирал в школе и постоянно подкладывал говна каждому, кто ему не нравился, не осталось и следа. Даже перекрасился в пшеничный, из горячего красного. Теперь волосы казались очень воздушными, и пахли полевыми цветами. К характеру прибавилась скромность, сопровождающаяся красными щечками, милый смех и вечное повиновение и любовь к одному человеку. И все это благодаря Ким Тэхёну. Его, теперь уже, законному мужу. — Как у тебя дела? Мы так давно не виделись, что я уже соскучился по малышу Хо! — Он тоже по вам соскучился. Пошли сядем, вы, наверное, устали. — пропуская супружескую пару в гостиную, Мин закрывает дверь, и с улыбкой чеширского кота, идет следом за ними. Как же ему хочется видеть их охреневшие лица! — Ну, рассказывайте, как провели свадебное путешествие? На этом вопросе, пара стала вести себя странно, то есть, их выражения лиц круто поменялись. Чимин стал красным, глаза стыдливо опустились в пол, а руки стали теребить край покрывала на диване. А вот на лице Тэ играла широкая улыбка, а в глазах читалось «я был полностью удовлетворен.» Юнги стало интересно. — Тебе как, — интересуется Тэхён, обнимая одной рукой смущенного Чимина, продолжив. — В подробностях, или нет? — Тэхён!!! — крикнул Пак. — Так, я уже понял, что первая брачная ночь, длилась нифига не одну. Вы лучше скажите, как там в Париже, ходили куда-нибудь? — смеясь и смотря на то, как Чимин бьет парня по голове, спросил Юнги. Хотя спросил это из-за вежливости. Потому что хочет показать уже Чонгука, что стоит за дверью в туалет. — Ну, так себе, на родине дышится легче, а там… Ну красиво, много достопримечательностей, вкусная пицца, но мне было тяжело, честно, где-то через неделю, стал вести календарь, чтобы быстрее домой вернутся. — выдыхает Ким, слабо пожимая плечами. — Я вообще не любитель перелетов, боюсь самолетов, как огня. — Зря ты, Тэ, сейчас гнобишь Париж. Мы же столько фоток сделали, столько воспоминаний на будущее. Не знаю, для меня, тот месяц был самым лучшим в жизни! — улыбаясь, Чимин прикладывает ладони к груди, и мелко дыша, продолжает. — Ты только представь, как мы, уже не молодые, будем смотреть на них и вспоминать те времена, когда наша крепкая любовь только-только начинала цвести! Ох, а наши дети… Мы обязательно возьмем себе двоих прекрасных малышей, и я, и ты, мы будем самыми счастливыми. — Ты только не плачь, а то я тебя знаю. — обнимая парня сильнее, и заглядывая в его мокрые глазки, улыбнулся Тэ. — Я тебя люблю, и мы обязательно исполним все наши мечты, обещаю. — Все с вами понятно, романтики хреновы! — беззлобно хмыкнул Мин. И в момент, когда в комнату приходит сонный Чонхо, и просияв, кидается в обьятия к неожиданным гостям, старший думает, что пора. — И так, надеюсь, мой свадебный подарок, затмит все другие ваши подарки. Потому что мой подарок, заставит вас расплакаться! Все присутствующие в комнате замолкают. Чимин перестает ярко улыбаться, сменяя улыбку на ожидание, стараясь не дышать. Чонхо перестает заливисто смеяться, и смирно усаживается на коленях Тэхёна, который, заинтересовался больше всех в подарке от хёна, не скрывая ярких огоньков в глазах. Убедившись, что все внимание приковано к нему, Юнги усмехается, а после, подняв одну руку вверх, щелкает пальцами. Секунда, две, и дверь, ведущая в ванную, тихо отворяется, и все смотрят на нее, лишь заметив боковым зрением какое-то шевеление, а после, когда перед ними показывается фигура человека, слышится вздох после страха. Чимин минуту смотрит на вошедшего широкими от шока глазами, а потом, поднявшись с места, прикладываем эт ладонь ко рту, двигаясь прямиком к человеку, что заставил его испугаться и подумать в оживления после смерти. А Тэхён продолжает смотреть, и, кажется, он начинает дрожать. Сильно. И вот не знает точно от чего, толи от испуга, толи от того, что перед ним, в полне живой и нифига не мертвый, Чонгук. С ума сойти, его друг жив. Жив и здоров, стоит и дышит, смотрит на них и улыбается как-то печально. Жив. И именно то, что Тэхён иногда бродит в слишком реалистичных снах, заставляет его аккуратно пересадить мальчика с колен на диван, и встать на ватные ноги, идти к нему. Но нет, это не сон, потому что, нет. В его снах, он не мог дотронутся до чего-либо, до кого-то. А сейчас, он вполне ощущает теплое дыхание, видит блеск в глазах напротив, и видит слезы, что маленькими капельками скользят по впалым щекам вниз. Сердце от увиденного падает куда-то вниз, ухает, а глаза предательски щиплет, хоть Тэ и не из плаксивых. Сегодня можно. Сегодня также можно и напиться, в честь того, что перед ним не просто сон, а самый настоящий Чон Чонгук. — Привет, — разрывая тишину шепотом, Чон смотрит на друзей, и сам не может поверить, что, наконец-то, они снова все вместе. Ему не хватало их, не так сильно, как Юнги, но тоже ощутимо. Ведь не просто так из глаз текут слезы, а в голове радостно прыгает заводная обезьянка. — Давно не виделись, да, ТэТэ? — Почему?.. Как… такое возможно?! Разве ты не мертв? — судорожно выдыхая, Ким пересиливает себя, чтобы не наброситься на друга, потому что боится, что тот может исчезнуть, испарится. Но все меняется, когда он чувствует чужое горячее тело, крепко обнимающие его, и частые всхлипы, в которых заходится Чонгук. Взрослый, сильный, и уже совсем не маленький Чонгук. — Черт! Как же я рад, как же счастлив, что ты живой! — Боже мой, ты даже не представляешь, как долго мы плакали, чертов Чон! — быстро стирая слезы рукавом кофты, сипит Чимин. Он тоже в шоке, но осознание того, что перед ним живой человек, а не плод его воображения, меняет все в другое русло. На глазах слезы счастья. Обняв парня, Пак тихо плачет, еле давя широкую улыбку. — А ведь точно, самый лучший подарок на свадьбу… — Папа, а почему они плачут? — тихо шепча на ухо Юнги, Чонхо внимательно смотрит на обнимающихся, не понимая их поведения. — Почему они не смеются? — Малыш, они просто соскучились друг по другу. Ты же скучаешь по своим друзьям? — внимательно смотря на сына, спросил Мин. Тот быстро кивнул, продолжая смотреть на отца. — Они очень долго не виделись, вот и решили немного поплакать. Не бери с них пример, мужчины никогда не плачут! — Даже если любимый умлет? — Ну, тут уже и некогда думать. Все мы люди, и потеря близкого человека, всегда, слышишь, всегда вызывает боль вот тут. — тыкая указательным пальцев в левую часть груди, сказал Мин. — Если я умру, ты будешь плакать, если умрет кто-нибудь другой, ты не заплачешь, потому что не был знаком с тем человеком. — Папа, а Гукки теперь твоя жена? — с любопытством смотря на отца, и хитро улыбаясь, шепотом спросил малыш. Такой вопрос заставил напрячься не только Юнги, но и подошедшего к ним Чонгука, который только-только перестал нервничать из-за того, как его встретят друзья, так теперь нервоз снова возвращается. На этот раз вместе с ожиданием ответа. — Вы же теперь мои родители? — Кхм, пока Чонгук-и мне не жена. Но мы это исправим, обещаю, — улыбаясь и бросая теплый взгляд на замеревшего брата, ответил Мин. Увидев красные щечки и скромную улыбку на лице парня, старший слегка приподнялся со своего места, и крепко ухватив младшего за руку, потянул на себя, усаживая рядышком. — Только вот, согласен ли он сам выходить за меня? — О, неужели мы становимся свидетелями того, как Юнги делает Гуку предложение? — светясь от радостной новости, Чимин хлопает в ладоши, в голове уже разбирая план свадебной церемонии, как они с Чоном будут бродить по магазинам, и то, как тот будет ему плакаться, что они снова поссорились с Мином из-за пустяка. Посмеявшись, Юнги снова смотрит на Чонгука и, положив одну руку на его щеку, делает глубокий вздох. Вообще-то, он хотел сделать предложение в более романтичной обстановке, но раз уж все так сложилось. Чонгук тоже не ожидавший такого поворота, растерянно смотрит на то, как старший суетливо достает из кармана маленькую коробочку, как быстро открывает ее, и как только одним решительным взглядом, действием, улыбкой, заставляет его судорожно выдохнуть, и вновь часто моргать, чтобы не заплакать. На этот раз от счастья и любви. — Чонгук-и, малыш, мы столько всего пережили, столько с тобой прошли, преодолели… И теперь, когда самое страшное позади, когда мы оба настрадались, мы снова вместе. Прости, но я больше никогда не отпущу тебя, как бы эгоистично это не звучало, но… Ты выйдешь за меня, Чон Чонгук? — решительно смотря на парня, сказал Мин. — Да, я не умею говорить красиво, но то, что я сейчас тебе скажу, не сомневайся, на все сто процентов правда и слова, что говорит мое сердце и душа тебе… Я люблю тебя, и хочу прожить оставшуюся жизнь только с тобой. — Боже… Юнги… Я согласен, согласен! — плача сильнее и улыбаясь, Чонгук прыгает в объятия старшего, прижимаясь как можно сильнее, и тихо шепча на ухо «я тоже тебя люблю», проговорил он. Отстранившись, младший нежно обхватывает ладошками лицо брата, и посмотрев в глаза, целует, слыша восторженные крики друзей, и смех Чонхо. — Ехууу, раз сегодня такой радостный день, предлагаю выпить! — выуживая из принесенного пакета бутылку шампанского, крикнул Тэхён. — Первым делом, выпьем за то, что мы снова все вместе! Стирая слезы с любимого и родного лица, Юнги улыбается, и, кажется, становится самым счастливым человеком на земле в этот день. Он, наконец-то, вместе с любимым, который через пару месяцев станет ему законным мужем, опорой, и тем, с кем он будет решать многие проблемы и преодолевать много трудностей. Вместе. — Теперь… Вместе навсегда, малыш? — крепко обнимая возлюбленного, улыбнулся Юнги. — Да, вместе навсегда, Юнги-я… — обнимая в ответ, Чонгук устало прикрывает глаза, разрешая себе наконец-то вздохнуть полной облегчения грудью. Теперь стало намного легче, ведь у него все есть. Любимый человек (муж), пусть и не свой, но часть юнгиновых ген, их ребенок, их солнышко Чонхо, и друзья. Чего еще нужно для счастья? *** Первые лучи весеннего солнышка тихо пробираются сквозь не до конца прикрытых занавесок, скользя по темному полу, и перебираясь на сладко спящую парочку. Комната начинает погружаться в приятный, нежный и чистый желтый, прогоняя темноту. Что не скажешь об обстановки в комнате. Точнее, о порядке. Мягкий ворсяной серый коврик неаккуратно сложен и отодвинут на один край под кровать, туалетный столик чуть отодвинут от стены, а вещи, что ранее стояли на гладкой поверхности, валяются в хаотичном порядке, а некоторые баночки косметических средств валяются на полу. Пара штанов отдыхает около кровати, остальная одежда разбросана по всей комнате, и даже теплое одеяло, что должно было укрывать двух влюбленных, валялось у ног кровати, а сама пара укрывалась легкой простынкой, согревая друг друга обнаженными телами. Прошло полгода, как Юнги и Чонгук вступили в законный брак, и начали жизнь супружеской пары. Свадьба была небольшой, расписались они в Америке, в маленькой католической церквушке, обменявшись клятвами и золотыми кольцами, подтверждающие их союз. Первая ссора в браке, была из-за ерунды. Чонгук хотел на Гавайи, а Юнги хотел в Японию, и в итоге, свадебное путешествие закончилось на третьей стране, куда они приехали. За два месяца отсутствия на родине, родительский дом был продан за кругленькую сумму Тэхёном, который работает в агентстве по недвижимости, и смог так же подобрать молодым в подарок не менее красивый и шикарный дом. Чимин специально ныл недели две точно мужу, чтобы тот нашел дом как можно ближе, но и не ожидал, что тот окажется по соседству с их. Радости было полные штаны, и оба пассива все никак не могли нарадоваться соседству. Первым праздником был день рождения Чонхо, когда ему стукнуло три года. К нему готовились за три недели. Особенно нервничал Юнги, который никак не мог определиться с подарком для сына. Но поддержка со стороны мужа, и его успокаивающие объятия, всегда помогали с правильным решением и, в итоге, они вместе ходили по игрушечным магазинам. Подарок Чонхо понравился, точнее подарки, ведь родители, не жалея ни денег, ни времени, решили устроить дома настоящий сюрприз. Пригласили всех ребятишек и няню, куда же без Чимина с Тэхёном, которые также участвовали в подготовке. Ну и сами родители. Под конец вечера, Чонхо с улыбкой на лице, заснул в куче подарков. Прячась от солнечных лучей, Чонгук недовольно выдохнул, поворачиваясь в другую сторону. Сильная рука, что до этого расслабленно лежала на его талии, крепче прижала ближе к чужому телу, будя парня окончательно. Медленно открыв глаза, он скользит взглядом по молочной коже на шеи, перебираясь на спокойное лицо. Юнги все еще спит, но и это не надолго, потому что, как только Чон начинает шевелиться, он открывает глаза, недовольно сопя. Чонгуку кажется это милым, а вот Юнги нет. — С добрым утром. — улыбаясь и нежно беря все еще сонное лицо мужчины в руки, он медленно целует его в губы, чувствуя как тот расслабляется и тоже отвечает. И как же это приятно, просыпаться в объятиях любимого мужа. — Чем сегодня займемся? — Ммм, дай-ка подумать, — зевая и прижимаясь к любимому телу сильнее, прохрипел Мин. Одна очень хорошая черта каждого утра, которое Юнги не любит, это его утренний стояк. Да, пожалуй, за лишний раз трахнуть своего малыша, можно и полюбить утро. — Знаешь, у меня сейчас жуткий стояк, поэтому, сначала, я хочу твои прекрасные губки на моем члене. Не догоняя, Гук немного потупил, а потом, растянув губы в пошлой ухмылке, спрятался под простынь, удобно устраиваясь около члена мужа. Ему нравился утренний секс, потому что Юнги еще сонный, ленивый, позволяющий ему делать с собой все, что в рамках доступного. Взяв в руки возбужденную плоть, он слегка подул на головку, из которой капельками выделялась смазка. Облизнув губы, он медленно обхватывает ими кончик головки, постепенно опускаясь ниже, лаская язычком каждую венку, принося этими действиями удовольствие и разряд тока по телу. Юнги откидывает с головы парня простынь, внимательно смотря на то, как его муж с удовольствием водит языком по всей длине, целует каждую венку, заглатывает на половину, и дразнится, толкаясь кончиком языка в уретру, слизывая каждую капельку. Чонгук сосет первоклассно, зная как и какими действиями может довести мужа до оргазма за пару минут, но нарочно тянет время, и смотрит совсем блядским взглядом, распыляя старшего сильнее. Чонгук любит грубо, жестко, с больными укусами на шеи и ключицах, и до боли в заднице. А старший только за, но иногда позволяет себе поиздеваться над парнем, нарочно медленно двигаясь, или увиливая от жарких поцелуев. В такие моменты, в Чонгуке просыпается шлюха. Он начинает хныкать, метаться по постели, и умолять, чтобы его отодрали, отшлепали, наказали. В такие моменты, младшему кажется, что его мужчина настоящий Дьявол. Переставая сосать, Гук с пошлым хлюпом отодвигается от члена, и пододвинувшись к лицу Юнги, целует, пошло и с нетерпением, так, будто просит ласки, а может, и вовсе не ласки, а грубого шлепка по ягодицам или сильного укуса в плечо, чтобы все знали, какой он горячий и принадлежит лишь одному мужчине. И Юнги всегда дает ему это, кусает с жаждой, с нетерпением, до крови. Такая своеобразная метка, что этот блядский парень уже занят. То, что у этого парня, есть самый желанный и горячий муж на свете. Протяжно застонав, Гук царапает сильные плечи мужа, чувствуя как горит огнем «метка», и как тонкая струйка крови ползет по его груди, а следом за ней, и язык мужчины, что с ухмылкой ее слизывает. Когда язык достигает соска, он судорожно всхлипывает, нетерпеливо елозя по твердому члену задом, и руками обхватывая свое возбуждение. Но не проходит и секунды, как по рукам сильно хлопают, а после сильно сжимают челюсть, заставляя посмотреть в черные глаза напротив, в которых пляшет адская страсть. — Не смей касаться себя, или ты забыл, что за это я тебя наказываю? — шипя эти слова прямо в лицо парню, Юнги отпускает его лицо, а после скользит ладонями от колен к ягодицам, с силой их сжимая и ставя засос на самом видном месте, на шее. Чонгук хнычет, еле слышно прося прощение, и в конце добавляет свое коронное «господин», от которого старший сжимает его бедра сильнее, оставляя после себя синяки. — Детка совсем распоясалась, сейчас папочка тебя накажет… — Мхм, нет, пожалуйста, я хочу Вас, — в бреду шепчет Чон, прижимаясь к мужчине сильнее, и зажмуривая глаза, потому что наказание для него самое страшное, что он когда-либо боялся. Юнги не даст ему кончить до тех пор, пока Чонгук не начнет ползать на коленях, умоляя снять это чертово кольцо. При всем это, Мин будет специально подлавливать его в самых темных углах дома, их работы, и даже на улице. И самое мучительное то, что в его заднице еще и шарики, которые на определенном расстояние, с помощью пульта, могут завибрировать! — Прошу, не надо, я не хочу!.. — Кто-то плохо себя вел, поэтому будет наказан! — непреклонно отвечая на все мольбы парня, усмехнулся Юнги. Схватив того за волосы, он тянет его ближе к себе, и укусив за нижнюю губу, снова целует. — А теперь поработай своей блядской задницей, сучка! Сглотнув вязкую слюну, Гук приподнимается, и заведя руку за спину, направляет член мужчины в свою дырочку, с нетерпением полностью опускаясь. Чувствуя, как член полностью заполнил его, Чонгук запрокидывает голову назад, и улыбнувшись, начинает движение. Не сдерживая стонов, он цепляется за крепкие плечи мужа, пока тот крепко держит его за талию, толкаясь как можно глубже. Чон сходит с ума. — Моя сучка довольна? — покрывая поцелуями тонкую шею, тихо спрашивает Мин, видя как часто дышит парень, вынув язык. Как щенок, которому досталось больше корма. И если бы это не выглядело так развратно, то Юнги бы точно влепил бы ему пощечину. — Какая же ты шлюха, Мин Чонгук… — Все для Вас, мой господин… — ускоряясь сильнее, и опускаясь за новым поцелуем, отвечает Гук. Он просто одержим Юнги, его сильными руками, его пошлым взглядом, им всем. Почувствовав, как в нем растекается чужое семя, он довольно улыбается, продолжая медленно насаживаться. — Ох, Вы такой горячий!.. — Не горячее тебя, Чонгук-а. — улыбаясь и снимая парня со своего члена, ответил старший. — Ну, иди давай, за нашей «любимой» коробочкой! — Не надо, Юнги-я, пожалуйста… — тяжело дыша и прячась под простынь, жалобно проскулил Гук. Он и так терпит, чтобы не кончить, еле-еле держится, дабы не заплакать, а тут еще и целый день ходить. Да он работать нормально не сможет. — Нам же на работу… — Давай, давай, нечего тут на работу все сваливать, — выпутывая Чона из плена тряпки, сказал Юнги. — Если не ты, тогда, может, ты хочешь, чтобы это был я? Тяжело вздохнув, парень медленно выглядывает из убежища, и увидев серьезный взгляд, быстро спрыгивает с кровати бредя к шкафу. Лучше сам, а то потом будет полный капец его заду. Снова придется сидеть, словно на иголках, каждый раз вздрагивать, когда шарики начнут вибрировать сильнее, а глаза смотреть с мольбой в чужие, что хитро будут смотреть со стороны. Юнги будет довольствоваться шоу собственного производства, изводить своего мужа, а Чонгук, как послушный и примерный муж, будет тихо и смиренно выполнять работу, даря коллегам приветственные улыбки, а в туалете хныкать и сжимать кулаки. *** На работе, как в прочем и всегда, много бумажной волокиты, которую, между прочем, нужно выполнять от руки, и Чонгук первое время просто помирал от трех часовой рукописной работы, и даже иногда отпрашивался домой пораньше, жалуясь на сильные боли в правой руке. Но сейчас он уже не обращает внимания на боль, и старается вообще не отвлекаться на посторонние шумы, иногда, правда, приходится подняться с места, поздороваться с начальством. С Юнги он тоже здоровается, ведь он главный продюсер в их компании, второй начальник. Еще перед их свадьбой, Чонгук часто задумывался, что ему делать, если у него нет образования, а сидеть на шее Юнги, ему не очень-то и хочется. И в один из вечеров, когда малыш Чонхо уже спал, он завел эту тему, высказывая все свои переживания. Старший немного подумал, и решил, что устроит его на свою работу, правда, выше секретаря не взяли, но и на этом Чон поблагодарил своего мужчину. Хоть что-то, а то дома одному и скучно, и делать совсем нечего. В первые дни с ним возился старший секретарь, который то и дело поправлял его, исчеркивал красной ручкой все черновики и просто строго относился к нему. Чонгук реально был рад, когда смог сам, и в полной тишине, работать. Правда, иногда его вызывает к себе Юнги, беспокоясь о здоровье мужа, и просто чтобы провести время вместе. В обед они встречались редко, так как у старшего были либо важные дела, либо он уходил на собрания. И отгадайте, с кем ходил на обед Чонгук? — Чонгук-а! Я здесь! Чимин стоял на другой стороне улицы, не переставая махать руками и радостно улыбаться. Да, вот с этим чудом он очень часто проводил время во время обеда. Перейдя улицу, Чон приобнял друга, и они вместе пошли в их излюбленное кафе. Муж Тэхёна работал в цветочном магазинчике, не желая так же как и Чон висеть на шее своего мужчины.  — Кстати, у меня такая новость! — присаживаясь за столик у окна и открывая меню, сказал Чимин. Усевшись напротив друга, Гук внимательно посмотрел на него. Странно, что сегодня он такой радостный и навеселе. Улыбнувшись шире, Пак сложил руки на столе и прикрыл глаза. — Мы решили взять малыша из детдома! Представляешь, вчера с ним после магазина шли домой, и он, увидев на площадке детишек, резко остановился. Смотрел на них, улыбался, а потом, как домой пришли, обнял меня и сказал, что хочет взять малыша! Я так был этому рад! Да и сейчас все никак не отойду! — Воу, поздравляю! — взяв друга за руку, сказал Чон. Он очень рад, что Тэ наконец-то решился, а то его вечное нытье, что он боится, что еще не готов, и вдруг это или это, а потом другое… Юнги уже был готов сам идти в детский дом, лишь бы Ким прекратил мучить себя и мужа. — Теперь у вас тоже будет маленький ангелочек! Уверен, Тэхён станет хорошим отцом. — Блин, вот только не знаю, девочку брать или мальчика! Они все такие хорошенькие, милые, — задумчиво почесав затылок, сказал Чимин. — В любом случае, я хочу троих, думаю, возьмем двух парней, и девочку! Подозвав официанта, парни сделали заказ, и за время его ожидания, много болтали о детях, о том, в каком цвете сделать для малыша комнату, и какой режим дня ему соблюдать. Чимин настолько был воодушевлен своими мыслями, эмоциями, что чуть не забыл расплатиться за заказ и чуть не споткнулся об порог, когда покидал кафе. Чонгук очень рад, что теперь Чимин его друг, а не враг. Вернувшись на работу, Гук зашел в уборную. Зайдя в свободную кабинку, он скорчился, кое-как приседая на крышку унитаза. Чертов Юнги со своими чертовыми играми! Время только два часа дня, до конца работы еще четыре, Юнги заканчивает в восемь вечера, вопрос: что делать ему, если в заднице может в любой момент завибрировать, член в кольце, а касаться себя ему нельзя? Умереть от перевозбуждения. А Юнги, чёрт, будет смеяться и наслаждаться его мучениями. Нет, так не пойдет, нужно что-то делать. И, кажется, план будет в пользу их обоих. Выискав в столе недавно заполненные документы, Гук пробегается по нему взглядом, убеждаясь в правильности написания, и быстро посмотревшись в экран телефона, приводя волосы в порядок и нанося на губы вишневый бальзам, подмигнул своему отражению. Желанный красавчик. Выпрямив спину, и задвинув кресло, Чонгук смело направился к кабинету своего мужчины. Перед тем, как зайти к мужу, Чонгук вежливо просит молоденькую девушку не впускать никого к начальнику, пока он не выйдет. И под ее недовольно-испепеляющий взгляд, и скомканное «конечно», Гук прошмыгивает в кабинет к Юнги. Настрой на хорошо проведенное время с мужем повышается, ибо кто бы знал, как ему нравятся эти полные зависти взгляды, и то, как Юнги отталкивает от себя всех желающих с ним повеселится, и как целует его у всех на виду, прожигая убийственным взглядом глупых человечишек, что положили глаз на его мальчика. Чонгуку нравилось вызывать ревность в Юнги, но и ходить с красной задницей ему тоже не хотелось. Это чертовски больно, особенно, когда ты сидишь на жестком кресле. Тихо закрыв за собой дверь, Чон медленно развернулся, сильнее прижимая к себе документы. Старший сидел за своим черным большим столом, что был засран кучей бумаг, статуэтками, и новеньким мощным компьютером. Неотрывно смотря в монитор, он легонько поправляет сползающие очки, непрерывно щелкая мышью, и что-то читая. Даже невооруженным взглядом видно, что тот напряжен, и темные круги под глазами говорят только о том, что этот классный, красивый, и просто охренный замужний мужчина, проводит слишком много времени за работой. И это «слишком» может исправить только один человек. Облизав сладкие от бальзама губы, Чонгук легонько улыбается, тихо подходя к столу мужчины. Взгляд оценивающе скользит по телу в черном костюме, по расслабленному галстуку, открытым ключицам, что не скрывает белоснежная рубашка незастегнутая на первые две пуговицы, по острым чертам лица, по светлой коже на руках, по выделяющимся венам… Личный Рай для фетишиста в Чонгуке. Демон для такого нежного и непорочного ангела, хотя, про непорочность лучше промолчать. — Юнги-я, привет… — тихо говорит Гук, растягивая слова, и аккуратно присаживаясь на свободный краешек стола. Они сегодня уже виделись, но Чонгук просто не знал, как можно было отвлечь мужчину от его «важной» работы. Аккуратно положив документы на стопку других, он склоняет голову набок, ожидающе смотря на мужа, чтобы тот наконец-то уже обратил на него, такого красивого и соблазнительного, внимание. Закинув ногу на ногу, парень словил жестом руки мужа указательный палец, что означало, чтобы он подождал, и выдохнув, сам себе кивнул. — Как всегда, работа на первом месте. — Не придумывай, большую часть времени, я провожу с тобой и с твоей задницей! — не отрываясь от монитора, с улыбкой ответил Мин. Заметив краем глаза недовольную моську парня, Юнги тихо посмеялся и все же закрыл вкладку с сайтом знаменитого журнала, полностью обращая внимание на парня. Неестественный блеск чужих губ, моментально приковал внимание, побуждая попробовать их на вкус. — Так что же тебя привело ко мне, Чонгук-ши? Что-то случилось? — Да. Ты случился, Мин Юнги, и моя любовь к тебе! — улыбаясь, заявил Чонгук. Хитро прищурив глаза, он смотрит в чужие, приманивая и приковывая к себе. Юнги смеется хрипло, но глаз не отводит, наблюдает за каждым вздохом и выдохом, каждый раз следя за приоткрытыми губами. — А вообще, я хочу в туалет, а твое «наказание» мне не дает справить нужду! — А ты сам не можешь что-ли? — вопросительно выгнув бровь, интересуется старший. Чонгук в шоке, да еще и в каком! Вот этот человек, который сам сказал ему, что если он позволит себе докоснуться до себя или снять кольцо, то он его выпорет, а сейчас… Ну Мин Юнги, ну ты козёл! — Что такое, что за убийственный взгляд? — Ты… Блять, я столько терплю, а оказывается, я мог и не терпеть! Ты идиот, Юнги! — спрыгивая со стола, Чонгук обиженно смотрит на мужа, сжимая руки в кулаки и зло топнув ногой, направляется на выход. — Идиот, придурок! Да чтоб у тебя не встало завтра утром! — Эй! Подожди, Гук-а, ну погоди же! — поднимаясь с места, Юнги догоняет парня, и продолжая смеяться, обнимает его. Кто же знал, что его младший братик окажется таким послушным! Обиженно сопя в грудь мужчины, Чон прячет румяные от стыда щеки и бьет смеющего мужа по груди, дабы тот прекратил. — Ох, какой же ты глупыш, Чонгук-и! Ну уж можно было догадаться, что когда в туалет надо, это можно снять! Неужели я настолько садист? Точнее, ты же не настолько мазохист? — Да иди ты… Все настроение испортил! — отворачиваясь в сторону, пробубнил младший. — А я еще хотел приятное сделать, обрадовать! А ты… — Так, так, так… Значит, кто-то решил пошалить на работе? Ещё и меня хочешь втянуть в это, плохой мальчик. — сильнее притягивая к себе парня, прошептал Юнги. Чонгук по прежнему дулся, смотря в окно, и безразлично осматривая щит с рекламой. Хмыкнув, Мин берет его за подбородок и резко развернув к себе, целует, скользя руками вниз. Возмущенно простонав и ещё раз ударив мужчину в грудь, Гук начинает упираться, за что получает сильный шлепок по заднице, что заставляет вздрогнуть и покорно отвечать на поцелуй. Устав стоять, он медленно пятится назад, и ощутив попой стол, садится на него, сминая и скидывая документы. Обхватив шею Юнги, он углубляет поцелуй, врываясь языком в рот брата, вызывая улыбку на такое действие. Убрав одну из рук в карман штанов, Мин отстраняется от сладких губ, и нажал на пультик, довольно улыбнулся. Вскрикнув, Гук упирается лбом в плечо мужчины, прикрывая рот рукою и тихо постанывая, сжимая ноги вместе. — Что такое? Почему ты так отреагировал? Перестань, это только двойка, а ты уже весь дрожишь и возбуждаешься! Вцепившись руками в пиджак мужа, Чонгук коротко простонал, елозя задницей по столу. Закинув одну ногу к себе на талию, Юнги опустился руками к чужой ширинке, медленно потянув собачку вниз, и заползая под трусы, лаская полувставший орган. Слабый протест, недовольный взгляд, и мило подрагивающие ручки на мощный руках Юнги. — Ах, нет, ты же не дашь мне кончить! — пытаясь отстранить руки мужчины от своего члена, хрипло скулит Чон. Мин на все протесты отвечает недобрым взглядом из-под челки, зато каким действенным, таким, что парень тихо скуля, все же позволяет сжать свой член, позволяет медленно его ласкать, и позволяет себя глубоко поцеловать. Жадно ухватив чужой язык, он начинает его посасывать, доставляя удовольствие расслабившемуся парню. Ненадолго. Найдя в кармане зловещий пультик, он нажимает на максимум, и результат долго не ожидается, все так, как он и хотел. Выгнув спину и закинув голову назад, Чонгук прикусывает ребро ладони, протяжно простонав и в итоге, не в силах больше держаться, ложится на стол, оставляя ноги свисать. Лучше не стало, но так хотя бы поудобнее. — Черт! Ю-Юнги-и-и, вы… выключи-и~, пожалуйста-а-а… — Ты уверен, что хочешь этого? — стягивая с мужа штаны, прошептал Мин. Проговорив что-то невнятное, Чон скрепляет ноги на пояснице мужчины, и притянув его за галстук ближе, целует, постанывая от того, как резко сменила угол игрушка, проезжаясь по простате. Цепляясь за сильные плечи, он начинает толкаться в чужую руку, разрывая поцелуй, и хищно смотря на мужа. Тот тоже не отстает: расслабляет галстук, расстегивая до конца рубашку и начиная ласкать шею парня, оставляя на ней горячие поцелуи, что потом расцветут алыми засосами. Юнги нравится смотреть, как по утрам Чонгук бегает из угла в угол, ища шелковый шарф, чтобы скрыть яркие метки мужа. Старший специально их прячет, вынуждая Чона краснеть перед начальником, когда тот неодобрительно смотрит на его шею. Конечно, прощение он просит всегда, покупая либо любимые цветы брата, либо устраивая романтический вечер. Перед ласковым и домашним Юнги, Чонгук готов ползать на коленях, что, собственно, он и делает каждую ночь, но не суть. Главное, что они живут в мире, ссорятся редко, и то, по пустякам. Просто Юнги любит подшучивать над мужем, а Чонгук, конечно, обижается, но не надолго. Тишину кабинета нарушил противный писк, что заставил прекратить тихие постанывания и тяжелое дыхание, обращая все внимание на себя. Юнги быстро посмотрел на время, и выругавшись, стал натягивать все вещи обратно. Чонгук кое-как приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как его мужчина куда-то очень спешно собирался. Кинув виноватый взгляд на парня, Мин помог ему одеться, и посмотрев в непонимающие глаза, улыбнулся. — Прости, у меня совещание по поводу нового альбома. Обещаю, что нормально извинюсь дома! — видя, как погрустнел Чон, сказал Юнги. Поправив галстук и пройдясь рукой по волосам, старший кинул мимолетный взгляд на валяющиеся документы и нахмурился. — И да, если не трудно, собери все документы, хорошо? — Да, конечно, — натянуто улыбаясь, Гук присел на корточки и принялся собирать бумаги. Ему немного обидно, и плакать хочется от того, что их постоянно прерывают на самом пике секса. Собрав все документы в кучку, он принялся их разбирать, складывая каждый по отдельности. Чужие руки нежно обняли за талию, заставляя развернуться. — Все хорошо, Юнги, иди. Ты сегодня снова допоздна? — Да. Скорее всего, да. — Понятно. Но ты, если что, напиши, а так я домой с Чимином пойду. — улыбаясь, сказал Гук. Поцеловав мужа в щеку, Юнги спешно скрылся за дверью, оставляя парня одного. Разобравшись со всеми бумагами, Чонгук привел в порядок свои волосы, и вышел из кабинета, отдавая ключи секретарше. Вернувшись на свое рабочее место, он размял руки, и снова принялся писать отчет. Сегодняшний день очень напряженный. Ага, посиди возбужденный с игрушкой в жопе, и не так заговоришь! Выкинув все лишние мысли из головы, Чонгук полностью погрузился в работу. *** «Гукки, детка, прости, сегодня на работе до поздна. Не забудь забрать Чонхо, еще раз прости.» — Так и знал. — тяжело выдыхая, и выключая телефон, прошептал Чонгук. Ну ничего, не в первый раз. — Что, опять допоздна? — сидящий рядом Чимин понимающе похлопал друга по плечу, заводя машину. — У вас же все хорошо? Ты какой-то грустный… — Все в порядке, просто… Юнги часто задерживается на работе, Чонхо этому не рад, он любит когда мы оба его забираем. А тут снова. — грустно смотря в окно, ответил Чон. — Он, конечно, любит меня, но все же, Юнги ему ближе всего… — Перестань, Гукки, он любит тебя не меньше своего отца. Скажу честно, со своей родной матерью он не смеялся, она хотела сделать из него правильного мальчика, вечно ему что-то запрещала, ругала, отводила подальше от детей, что в ее глазах были плохими… С тобой он стал другим, и я очень рад, что при виде тебя он широко улыбается. Ты стал для него роднее матери, Чонгук. — Ну, тебе со стороны виднее, но я не знаю, что ему сказать, когда он вырастет. Как я буду смотреть ему в глаза, когда он узнает, что я его дядя?! Он же… он просто возненавидит меня, и… Юнги… — судорожно выдыхая, сказал Чон. Для него это самое страшное, даже то, что его тайна, что все три года ранила его, не так страшна, как-то, что Чонхо их возненавидеть. — Я так этого боюсь. — Не накручивай себя, пока он ничего не понимает, просто спокойно живи. — улыбаясь, ответил Пак. Им с Тэхёном, который, кстати, хочет взять малыша, тоже предстоит вся эта чепуха с рассуждением, почему они оба парни. — Сейчас заберем Чонхо и поедем в какой-нибудь кафе. Просто будь для него роднее всех, после Юнги. Легонько улыбнувшись, Чонгук выкинул все ненужные мысли из головы, и постарался сосредоточиться на мыслях, что ему сегодня приготовить, и какую сказку почитать на ночь малышу.