Ты отличаешься от других детей

— Где наши ручки? Вот наши ручки! Мерцание телевизора разгоняло тьму какое-то время, но вслед за детской передачей начались скучные новости, и Морти, щелкнув кнопкой, выключил телевизор. — У. Ууу… Ууу! Звук эхом отдавался от стен. Будь здесь дедушка Рик, он точно крикнул бы, чтобы он не дурачился, но Морти был дома один. А он ненавидел оставаться дома один. Большие пустые комнаты пугали его, заставляя чувствовать себя крохотным и жалким, и в каждом углу, казалось, кто-то скребется… Мальчик нарочно громко топал, поднимаясь по лестнице, чтобы разогнать гнетущую тишину.       Взяв в охапку игрушки — танк, самолетик и гору кубиков — он спустился обратно и, сев на пол у входной двери, начал строить крепость. По его меркам, прошла целая вечность, хотя дедушка ушел всего несколько часов назад. — Рууучки, где твои ручки, вооот твои ручки, — напевал Морти застрявшую в голове песню, складывая кубики. Ему так хотелось пойти с дедушкой Риком! Но тот редко брал его с собой на улицу, не говоря уж о "приключениях"… Морти слабо себе представлял, чем занимаются в приключениях, но был уверен, что там обязательно должно быть весело. Но он для этого пока был слишком мал, поэтому деда Рик и не разрешал ему пойти. Отметки роста на стене в комнате Морти уверенно ползли вверх, но их все еще не было достаточно, поэтому он, терпеливо ожидая этого дня, томился от скуки… — Бух! Строение из кубиков разрушилось под ударом пластикового самолета, и мальчик, усиленно давя танком остатки "города", время от времени замирал, надеясь услышать звук шагов. Наконец, это случилось. — Деда Рик! — На, — небрежно потрепав ребенка по голове, старик протянул ему белку. — В парке подстрелил, ешь, пока теплая… — Ура! Белок Морти очень уважал — во всяком случае, больше, чем ворон и кошек. Побежав на кухню, он постелил газету и, сев за стол, приступил к ужину. Кое-как ободрал шкурку когтями — потом давиться шерстью совершенно не хотелось — и, вцепившись зубами в мясо, заурчал от удовольствия. Обычно он любил пообгладывать косточки, но сегодня Морти спешил разделаться с едой побыстрее. Завернув все, что нельзя было съесть, в газету и выкинув в мусор, мальчик побежал в ванную, где, пододвинув к раковине ступеньку, начал приводить себя в порядок. Все как учил дедушка — тщательно отмыть лицо и руки от крови, прополоскать рот, попшикать в него спреем для освежения дыхания… Когда с гигиеной было покончено, настало время для самого важного.       За несколько шагов до гостиной Морти остановился, отдышался и сделал вид, что вовсе и не бежал, а потом с нарочито спокойным видом вошел. Деда Рик сидел на диване, широко расставив ноги, и смотрел в телевизор отсутствующим взглядом, хлебая пиво из жестяной банки. Морти сел на пол, уставив на него пристальный взгляд. Старик, казалось, никого рядом с собой и не заметил, слишком увлеченный телепрограммой. — Я — Джонсон Муравьи-в-глазах, и только у меня в магазине… — горланила реклама, когда дед, даже не посмотрев на внука, прохрипел: — Эти щ-эээ-нячьи глазки я узнаю где угодно и когда угодно… Говори уже, чего тебе от меня надо, пиздюк? — Я… Встав, юный бистиконец откашлялся и оправил желтую майку, пытаясь побороть неуверенность. — Я с-слышал, что совсем рядом построили детскую площадку, и я… Я хочу туда пойти! Один. — Да ну? Приподняв бровь, Рик посмотрел на него так, что душа ушла в пятки. — Д-да… Но отступать уже было некуда. — В-все дети туда ходят, и я… — Ладно. Сначала Морти ушам своим не поверил. Он уже успел чего только не надумать плохого — и дедушка так просто согласился?! Впрочем, сразу на улицу все равно было выходить нельзя.       Он терпеть не мог надевать линзы, это было очень неприятно, но что поделать? Ни у кого больше не было таких глаз — красных, с вертикальными зрачками и голубым белком, поэтому их приходилось прятать, чтобы никто не испугался. Каждый раз терпеть тыканье пальцами в глаза от деды Рика было тем еще испытанием, но сегодня Морти мужественно молчал, ведь ему очень хотелось прогуляться. Следом наступил черед ушей. Свои, родные у Морти были серо-розовыми и напоминали по форме рыбьи плавники, но таких, опять же, больше ни у кого не было, поэтому две накладки в форме человеческих ушей скрыли его настоящие, будто маленькие чехлы. — Д-эээ-ржи, — Рик дал ему телефон. — Здесь быстрый набор, если что-то случится, нажмешь вооот сюда! Итак, повторим еще раз, пес: что ты будешь делать со своими зубами и когтями? — Спрячу! — Что будешь делать, если встретишь других детей? — Держаться подальше! — Если пристанет педофил? — Отгрызу яйца! Небольшой экзамен, кажется, прошел вполне успешно, и с напутствием вернуться как можно скорее Морти отправился покорять детскую площадку.

***

      Качели издавали протяжный скрип при каждом движении — туда-сюда, туда-сюда… На площадке, кроме Морти, больше никого не было. Он раскачивался все сильнее, и сильнее, и сердце сладко трепыхалось где-то в животе каждый раз, когда качели шли на спуск — нечасто ему доводилось переживать такое! Почти всю свою короткую жизнь мальчик просидел дома, и пусть для него это было вполне в порядке вещей, иногда становилось так скучно… Земля и небо на несколько секунд поменялись местами. Совершив полный круг в воздухе, качели остановились. — Хочу еще! — оттолкнувшись ногами со всех сил, Морти снова описал круг, вылетел из сиденья и, несколько раз кувыркнувшись, приземлился, будто кошка, на все четыре лапы… И только потом понял, что случилось. — Огооо… Звук хлопков в ладоши заставил его подпрыгнуть от испуга. Перед ним стояла девочка. Рыжая девочка в сиреневом платье, с ободком в волосах и куклой подмышкой, и она апплодировала ему! Дело было плохо. Морти радовался только тому, что не забыл спрятать зубы и когти. — Как это у тебя так получилось? Ты классно полетел! Он не знал, куда деваться. Дедушка запретил ему общаться с другими детьми, но… — Да я… — откашлявшись, Морти попытался улыбнуться, хотя внутри все мелко дрожало. — Д-да я так дома каждый день летаю! Девочка захихикала в ответ, прижимая к груди куклу. — Я — Джессика, а тебя как зовут? — Мо-морти… Если до того, как она пришла, все мысли мальчика крутились только вокруг развлечения, то теперь оно вдруг отошло куда-то в сторону.       Джессика попросила покачать ее на качелях, и каждый раз, когда она была близко, Морти чувствовал ее запахи — она чуть-чуть пахла незабудками, немного стиральным порошком, и чем-то сладким, ягодным, будто жвачкой… Его ладони потели, а мысли путались. Он сам не понимал, что говорит — кажется, про то, что живет совсем недалеко вместе с дедушкой, и еще какую-то чушь про то, что у Джессики такая красивая кукла, красивее — только его танк, который остался дома… И она смеялась. Смеялась, как будто монеты пересыпала с ладони на ладонь, во всяком случае, звучало похоже. Она попросила Морти полететь еще раз — и он полетел, Джессика была просто в восторге! И они играли вместе, и время летело так быстро, и все, что говорил дедушка Рик, просто вылетело из головы!       Но, в конце концов, настало время расплачиваться за беспечность. Только скрывшись за кустами, мальчик смог наконец расслабиться — по правде говоря, поэтому он и предложил Джессике игру в прятки. Десны и пальцы сводило невыносимо. Выпустив атрибуты хищника на свободу, он вздохнул с облегчением — будь он постарше, невольно сравнил бы себя с женщиной, которая целый день ходила в туфлях на огромном каблуке. Даже мысль о том, что придется снова втягивать когти и зубы, вызывала содрогание, но выбора у Морти не было. Тем не менее, пока Джессика его не нашла, все было в порядке. Чириканье заставило ребенка поднять голову. На ветке куста сидела маленькая птичка, без страха глядя на него темными бусинами глаз. В животе тут же заурчало — кажется, той белки ему оказалось недостаточно, или он уже истратил всю энергию, пока играл. Его движение было быстрым, резким и почти незаметным. Крошечное тельце забилось в когтях. Такая птица была Морти на один зуб, но все лучше, чем ничего! — Попался! Я тебя наш… ла… Улыбка исчезла с лица Джессики в один миг, когда Морти повернулся к ней с птицей, все еще трепыхающейся во рту. В полной тишине раздался растерянный звук глотания. — А… аааа!!! Ты… ты ее съеееел!!! Боже… Глаза девочки наполнились слезами, ее затрясло, и, крича «помогите!», она кинулась бежать. Лишь на земле осталась лежать ее кукла.       Морти смотрел на забытую игрушку стеклянными глазами, чувствуя, как все сильнее становится звон в ушах. Он не хотел пугать Джессику, он просто был голоден! Но случилось что-то непоправимое… Руки мальчика дрожали, и он едва смог нажать на нужную кнопку. — Алло, — раздался знакомый голос в трубке. — Что случилось, пёс? — Я… я… — Морти тоже начал плакать, и едва мог выдавить из себя хоть что-то. — Я н-напугал Дж-джессику! — Чего? — на заднем фоне что-то с грохотом упало. — Какую еще Джессику?! — М-мы играли, я с-съел птицу, и он-она… она… — Сейчас приду, — и голос сменили гудки. Хуже уже быть не могло. Морти был вполне готов к тому, что деда Рик будет зол на него. Накричит, быть может, и накажет, но получилось совсем по-другому. Прибежавший старик, окинув тяжелым взглядом всю картину — несколько пёрышек на земле, заплаканный внук и чья-то брошенная в пыли кукла — лишь тяжело вздохнул, явно сдерживая все пришедшие на ум ругательства, и поднял ребенка на руки. — Ну ёб твою мать… — все-таки полностью остаться спокойным у него не вышло. — Хватит реветь! Сейчас разберемся… точнее, ты будешь сидеть дома, тихо, как мышь, а я разб-эээ-раться…

***

      В эту ночь бушевала гроза. Косой дождь барабанил в окна, и в небе сверкали молнии. Рик все никак не мог уснуть. Ему пришлось здорово побегать за той девчонкой с устройством для стирания памяти наперевес, но, в итоге, все закончилось хорошо. Вроде как. В том, что случилось, была только его вина — он был слишком беспечен, позволив маленькому глупому инопланетянину разгуливать по улице без присмотра. Эксперимент определенно нуждался в корректировке. За размышлениями о том, как именно эта корректировка должна проходить, веки ученого начали тяжелеть, но тут скрипнула дверь, и ему в лицо ударил слабый свет. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял пиздюк. — Чего тебе? — буркнул Рик, спешно набрасывая на себя одеяло — не хватало еще, чтобы пацан увидел его руки! Он не вылезал из одежды с длинными рукавами даже летом, а тут, на тебе, такая засада! — Мне не спится, — Морти тер глаза кулаками. — Г-гроза, гром, и… м-мне кажется, что в моем шкафу кто-то живет… Какой-то монстр! — Ой, да ладно, как будто для тебя это пр-эээ-блема! — расхохотался старик. — Ты же сам монстр, открой шкаф да наваляй ему, делов-то… На мелкую заразу этот аргумент не подействовал совершенно. — Ладно, — пробормотал Санчез, демонстративно отвернувшись к стене. — Посиди здесь, только недолго… По полу зашлепали босые ноги, и матрас чуть-чуть примялся под весом детского тела. — Деда Рик… — Чего? — А Джессика… х-хорошо заколдована? — Хорошо, в лучшем, бляха-муха, виде… Пришлось немного спиздануть насчет той девочки, что ее заставило забыть обо всем волшебство. Правда, теперь Морти начал требовать, чтобы Рик научил колдовать и его, но это уже была совсем другая история…       Шум дождя за окном все не прекращался. В маленькой комнате, заваленной до потолка чертежами научных проектов, появилось нечто совсем чужеродное — и между тем дополняющее ее, как нельзя лучше. Ребенок. Самый странный исследовательский опыт, какой только можно придумать, спит поверх одеяла, приоткрыв зубастую пасть, нося одновременно пижаму с героями мультиков и когти, которыми можно при желании если не убить, то сильно поранить… Это отродье неожиданно задрыхло у Рика в кровати, но он не стал будить пиздюка. Науке от этого не было никакой пользы, скорее, только вред, но… Радуясь, что пацан спит, он осторожно запустил пальцы в мягкие каштановые кудряшки. Уже несколько лет отделяли ученого от того дня, когда он притащил в дом маленького монстра, а теперь — он пустил этого монстра в свою постель… Не это ли — признак истинной преданности науке?