Проигранный спор

Шерлок прикрывает глаза, чтобы не видеть собственного отражения в большом зеркале напротив. Она проиграла Майкрофту, проиграла в споре и теперь сидит на краю софы, чувствуя обнаженной спиной тепло груди Майкрофта позади себя. На Шерлок сейчас только чертовы красные лабутены — неудобные, сковывающие стопу, будто колодкой, но эффектно сидящие и контрастирующие с бледной кожей ног. Шерлок стискивает челюсти, когда по комнате начинают плыть звуки музыки — рояль и скрипка в сочетании, от которого по телу бегут мурашки. Ее прохладные пальцы неуверенно скользят по щеке, нижней челюсти, спускаются ниже по шее, мимолетно касаются груди и, наконец, накрывают гладкий лобок. Шерлок судорожно втягивает воздух от контраста: ее ладонь прохладная, а там она уже горячая и влажная. Стыд и стеснение жаром разливаются по коже, заставляя держать глаза закрытыми, потому что иначе слишком… слишком пошло и похотливо. Но Майкрофт не позволяет ей долго прятаться, говорит лениво, не повышая голоса: — Смотри на себя. Шерлок ничего не остается, кроме как, коротко вздохнув, открыть глаза и смотреть на отражение, в котором видно все и даже немного больше. Полумрак комнаты тоже не спасает: будто нарочно Шерлок отчетливо видит, как скользят ее пальцы между складок плоти, лишь отдаленно чувствуя, что по телу вслед за движениями по клитору растекается томное удовольствие. Пока Майкрофт ее не касается, ей мало, не хватает до настоящего наслаждения, от которого сладко сводит внутри и голова становится пустой. Но тело с каждым новым движением оживает и откликается все больше, независимо от того, что думает на этот счет сама Шерлок. Поэтому она и не замечает, как одна ее ладонь уже сжимает грудь, иногда лаская пику соска, а другая увеличивает темп ласк. У нее перехватывает горло и пересыхают губы, Шерлок запрокидывает голову на плечо Майкрофта, ощущая, как с очередным музыкальным крещендо подходит все ближе к оргазму. Только где-то в глубине сознания она понимает, что брат не выдержит, не позволит ей самой довести себя до оргазма. Ведь он здесь, рядом, и, по сути, сейчас она все равно в его руках, потому что чувствует тепло его тела и слышит шумное дыхание. Поэтому и не удивляется, когда он отводит ее руку в сторону и сам касается ее там. Он скользит мягко и неторопливо, будто специально раздразнивая еще сильнее, хотя, казалось, уже некуда. Шерлок прикусывает губу, когда он уверенным движением проникает в нее, плотно заполняя. Майкрофт трахает ее пальцами, ласкает клитор и пожирает взглядом в отражении. Ей тяжело дышать и хочется наконец кончить, но она не может оторвать глаз от зеркала, потому что это красивое сочетание — обнаженное тело и темная ткань классического костюма. Она смотрит, смотрит, смотрит, не смея оторваться, будто загипнотизированная, поэтому пропускает момент, когда ее тело подходит к границе удовольствия. Оргазм, будто шумная горная река, накрывает ее, заставляя давиться пенистой водой, барахтаться, пытаясь выбраться из потока, который сносит все на своем пути. Обессиленно распластавшись на Майкрофте, Шерлок неосознанно подается к его губам, которые касаются взмокшего лба. Отчего-то саднит горло, и Шерлок подозревает, что это от стонов или даже криков. На самом деле плевать, от чего именно. Майкрофт шепчет: — Красивая, — и ей бы парировать, отбить фразу колким ответом, да сил нет, кроме как шумно вздохнуть и сильнее притиснуться к брату.