Расслабьтесь, вы не в моем вкусе

      Алиса Игоревна шла на кафедру на автомате, не обращая внимания ни на людей вокруг, ни на сменяющие друг друга коридоры и лестничные пролеты. Она была в ужасе. В ужасе оттого, что только что целовалась с девушкой, оттого, что это ее студентка, оттого, что это была практически измена Александру, но больше всего — оттого, что ей понравилось. До дрожи в коленях, нехватки воздуха, головокружения понравилось.       И как бы ни хотелось все свалить на нетрезвую Соколову, не она была инициатором этого поцелуя. А себя Алисе крыть было совершенно нечем. Как ни старалась женщина не думать об этом, воспоминания о случившемся, еще совсем яркие и свежие, крутились в голове и не желали уходить. Сейчас она отказывалась признавать, но там, в темном коридоре, она была готова позволить этой девушке все что угодно.       Нет! Все это ерунда. Это не она, не Алиса. Она же не такая, совершенно не такая. Самая обычная гетеросексуальная женщина, которой всегда нравились только мужчины. Червячок сомнения где-то внутри все-таки смог подать голос и заметить, что ни от одного из этих самых мужчин у нее так не подкашивались ноги, как от Соколовой вот только что.       Хотелось убежать. От себя, своих мыслей, хотя бы из университета. Но думать ни о чем другом не выходило. Женщина уже зашла на кафедру и теперь направлялась к своему кабинету. Все произошедшее дальше случилось слишком быстро. В момент, когда Алиса, толком не соображая, опустила ладонь на ручку, она поняла, что, во-первых, кабинет же закрыт, а во-вторых — ключей у нее нет и все вещи у Никиты. За ту же долю секунды успела пронестись досадная мысль, что ее друг неизвестно где, телефон тоже заперт в кабинете, и его придется еще побегать поискать. Но дверь неожиданно поддалась.       Не ожидавшая этого, женщина практически ввалилась в кабинет и увидела Александра, целующего и всячески лапающего свою полураздетую студентку, что сидела прямо на его столе. Она вперилась в них взглядом, до конца еще не осознавая всю драматичность ситуации. На секунду повисла тишина.       — Алиса!.. Ты…       Но оцепенение ушло, и женщина развернулась и бросилась прочь из кабинета. Как раз в этот момент в дверях кафедры возник Никита Сергеевич.       — Алиса, я шел прямо за тобой, но все никак не мог докричаться, все в поря?..       — Дай мне ключи! Сейчас же! — она перебила Никиту на полуслове, выхватила из его рук связку, которую он едва успел в непонимании вытащить из кармана, и быстрым шагом направилась в сторону нужного кабинета.       Никита перепугался, увидев на лице подруги целый спектр эмоций: от боли, злости, разочарования и отчаяния до смятения и растерянности. Но тут в коридор вылетел Александр, и по его виду все стало понятно: он на ходу застегивал рубашку, а все его лицо было измазано алой помадой, какой сама Алиса никогда не пользовалась.       — Алиса! Подожди! — он звал ее на ходу.       Но Никита перегородил ему дорогу, давая понять, чтобы тот разворачивался и шел обратно в то самое место, в котором его и застала его женщина.       — Отойди! — Александр зло смотрел на мужчину. — Нам нужно поговорить!       — Мне почему-то кажется, что ей с тобой больше не о чем разговаривать. — Во взгляде всегда манерного Никиты Сергеевича сейчас было столько стали и непреклонности, что Александр сначала даже опешил. Затем он попытался силой прорваться дальше, но Никита остался непреклонен.       Понимая, что затевать драку бесполезно, мужчина развернулся и, прежде чем уйти, бросил:       — Пидор хренов.       Никита проводил его взглядом, пока не убедился, что Александр скрылся в кабинете, возвращаясь к неизвестной девице, что так и оставалась внутри, притихнув. Затем он сам поспешил назад в свой кабинет и столкнулся с Алисой на самом пороге.       — Мы едем ко мне, жди внизу, я сейчас спущусь.       — Никит, я хочу убраться куда-нибудь. — Глаза женщины все еще были сухими, но вид был неважный.       — Дорогая, в таком состоянии даже не смей садиться за руль. — Он с тревогой смотрел на подругу, уже прикидывая варианты, как бы ее уговорить, но та неожиданно сдалась:       — Хорошо, только давай быстрее.

***

      Никита сосредоточенно вел свой автомобиль, лишь изредка поглядывая на задумчиво глядящую в окно Алису. Она молчала, а он не хотел ее трогать. Пролившая столько слез за все годы их отношений с Александром женщина теперь сидела с пустым, невидящим взглядом. Она была вся погружена в мысли. Слишком много событий для каких-то несчастных двадцати минут. Слишком на многое у нее открылись глаза за это время. Все, что она чувствовала после увиденного в своем кабинете, — разочарование, злость на себя и свою слепоту, унижение и то самое ощущение, когда в один миг человек умер для нее окончательно и бесповоротно.       Ей должно было быть больно. Ей должны были разбить сердце. Она должна была чувствовать себя преданной, ничтожной, нелюбимой. Но, к огромной неожиданности даже для себя самой, ей стало просто легче. Все годы их отношений с Александром проносились у нее перед глазами сейчас, как перед смертью проносится вся жизнь, и она, наконец, смогла взглянуть на все стороны ясным взглядом. Он ее никогда не любил. Но заставил стать зависимой от него, его мнения, настроения и желаний. Все ради него. И ничего ради нее.       Даже случившееся с Соколовой отошло на второй план. Об этом она подумает потом. Или никогда.       Ей хотелось сказать Никите так много. Но получилось только:       — Спасибо.       — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, не забывай. — Мужчина все так же смотрел на дорогу.       — Никита, боже, какая я дура.       — Алиса, даже не смей себя ни в чем винить. Ты не виновата, а он — мудак.       — Да, и ты столько раз говорил мне об этом, а я не слушала, — женщина вздохнула, — сама виновата, надо было давно все понять.       Машина затормозила на долгом светофоре, и Никита повернулся к Алисе.       — В этом нет твоей вины. Ни в чем. Александр — из тех сортов дерьма, которые заставляют чувствовать других неуверенность в себе и страх остаться никому не нужными. Я хотел сказать это давно, но боялся, ты перестанешь со мной общаться. — Он постарался чуть разрядить обстановку, но привычные шуточки совершенно не шли в голову.       У женщины все-таки защипало в глазах. Но дело было вовсе не в Александре.       — Черт, Никита, — голос предательски задрожал от всех эмоций, что переполняли сейчас Алису, — ты настоящий друг.       Какое-то время они ехали молча.       — Съездишь со мной забрать вещи?       — Еще спрашиваешь!       Никита выглядел так, как будто легче стало и ему тоже. Но легкость, появившаяся вначале у Алисы, теперь начала исчезать. Навалились более насущные мысли и проблемы. Ей теперь негде жить, а значит, нужно искать жилье, на ее личных счетах были кое-какие сбережения для отпуска, и это давало ощущение некоторой уверенности. Александр все еще был ее научным руководителем, а до защиты оставалось чуть больше двух месяцев, и сейчас Алиса не могла быть уверена, что они смогут взаимодействовать как взрослые люди. Ей вдруг захотелось послать все к чертям, но было понятно, что сейчас в ней говорят только эмоции.       — Кстати, Новый год отмечаем вместе? — Никита решил сменить тему. — Там будут еще ребята, я вас познакомлю. И вообще, можешь жить у меня, сколько захочешь.       Новая волна благодарности настигла Алису, она не выдержала и наконец расплакалась окончательно, выплескивая со слезами все события этого вечера.