Визит Инспектора

Поезд, покрытый горной росой, точно испариной, лениво подъехал к пустынной станции. Машинист явно задремал, потому что последний рывок тормозов случился слишком поздно: передний вагон успел ткнуться носом в и так уже погнутый отбойник. Станция была конечной, первый поезд, прибывающий около 6 утра, был и последним за день. Клочья тумана просачивались в приоткрытую дверь кабинки станционного смотрителя, единственной живой души, которую можно было найти в окрестностях станции в такой час. Ни пассажиров, ни встречающих там уже давно не бывало. Смотритель даже не дремал, а откровенно дрых, впечатав лицо в запотевшее оконное стекло. Только глухой треск, с которым подгнившее дерево отбойника приняло удар, заставил его проснуться. Смотритель дёрнулся, неохотно открыл один глаз и выглянул в окно. Ничего из ряда вон выходящего он увидеть не ожидал: последнее время все поезда приезжали пустыми, почти все, кто поспешно сбежал несколько месяцев назад, один за другим вернулись не солоно хлебавши. И всё-таки осоловевший взгляд его скользнул по тёмным окнам вагона и неожиданно для него зацепился за необычное человеческое лицо. Смотритель прошёлся рукавом по влажной щеке, протёр глаза, зевнул и вгляделся пристальнее. Лицо в вагоне исчезло. Нехотя смотритель поднялся, потянулся и вышел на платформу, чтобы убедиться в ненадежности своего постморфического зрения. К тому моменту единственный пассажир прибывшего поезда уже стоял подле кабинки. Смотритель охнул: только теперь он понял, что было столь необычно в лице его «видения». - Доброе утро, - учтиво сказал гость. Невозможно было понять: его взгляд был абсолютно рассеянным или, наоборот, чересчур сосредоточенным. - Вы это... как?.. – потрясенно пробормотал хрипловатым со сна голосом смотритель, неучтиво тыкая гостю в лицо, в одежду. – Никто ж не... все, кто приезжает, - сразу... Теперь уже руки его вяло махали на тёмно-серые кирпичные стены станционного здания, на блёкло-серый кафель плиток, которыми была выложена платформа, тускло-молочный туман, стелящийся поверх мутно-серых крон деревьев, на его собственное лицо – грязно-серое, в обрамлении пепельно-серых волос. На фоне всего этого гость, безусловно, выглядел вопиюще: слишком насыщенно чёрными были его волосы, его одежда, слишком блестящими были его почти чёрные глаза, лицо его, хоть и бледное, имело столь неестестественный посреди окружающей его серости живой, телесный оттенок. Гость был слишком цветным. - Издержки профессии, - едва улыбнувшись, сказал он. - И кто ж вы по профессии будете? – прищурился смотритель. Гость огляделся вокруг. Туман, как по мановению руки, начал рассеиваться. - Инспектор, - коротко ответил он. - Инспектор? – недоверчиво хмыкнул смотритель. – Это что ж, нами Тайная Полиция заинтересовалась? - Высшие силы с вами... – гость медленно двинулся к выходу в город. – Чем, думаете, вам смогла бы помочь Тайная Полиция? Смотритель нерешительно последовал за ним: всё-таки диво дивное, в их уже год лишённом красок городе – цветной! А ведь все приезжие до него тут же превращались в таких же чёрно-белых доходяг, как и он сам, едва лишь поезд проезжал дорожный столб, обозначающий границу города. Инспектор уже медленно спускался по запорошенным мелкими зернами серого снега ступенькам на пустую привокзальную улицу, когда до смотрителя вдруг дошло. - Эй! – крикнул он. – Вы же не можете быть... Он запнулся. Инспектор повернулся к нему вполоборота, полы его чёрного пальто распахнулись, и на его груди, поверх чёрного свитера, смотритель увидел медальон на толстой серебряной цепи. Медальон в форме зелёного треугольника с изображением глаза. Смотритель мог поклясться, что по нему пробежал блик, будто медальон поймал случайный луч солнца, но ведь это было совсем невозможно: уже целый год солнце над их городом почти сливалось с серым небосводом. Даже теней не осталось. - Именно так. - Инспекторат Иллюминати?.. – с сомнением уточнил смотритель. – Это ж сказка. Байка-выдумка. - А город, лишенный цвета, тоже байка-выдумка? – усмехнулся Инспектор. – Ровно год назад вы проводили поезд в Большой Город, а потом отправились домой. Вы шли через Главную Площадь и случайно обратили внимание на трещину в Монолите. Правда, Зико? Смотритель замер. - Да, Зико. Так все меня зовут... – пробормотал он. – Но... - На том поезде из города уехала девушка. Она была расстроена, а вы и больше того – довели её до слёз. - Чего?.. – опешил Зико. – Я – и до слёз? Да вы чего?.. Кого я мог довести до слёз? Инспектор развернулся, сделал шаг вперёд и наконец оказался к нему лицом к лицу. Его блестящие чёрные глаза заглядывали как будто в самую душу. - Вспоминайте, - сказал он. – Ровно год назад. В тот день, когда вы заметили трещину. На поезде уехала девушка. Зико растерянно смотрел на него и качал головой. - Да что за... Вы ведь не про Обезьяну?.. - Так вы её зовёте? – мягко уточнил Инспектор. Зико опешил. - А как ещё? – пробормотал он. - Её все всегда так звали: Амбер-Обезьяна... - Амбер... Серый снег под ногами Инспектора взвился и лёгкой волной рассыпался по ступеням, ведущим к входу на станцию. Зико молчал, в полунедоверии, в полунедопонимании прислушиваясь больше к себе и своим мыслям, чем ожидая дальнейших слов. Молчание прервал глухой крик с платформы: - Эй, отмороженный, я cваливаю. Давай, забирай всё и запирай свою будку. Зико машинально обернулся на голос, но через мгновение снова перевёл взгляд на цветного гостя. Инспектор размеренно шагал прочь по привокзальной улице в направлении центра города. - Эй, Инспектор! – позвал смотритель. – А при чём здесь цвета? И Монолит?.. Но ответа он не получил. Проводив его задумчивым взглядом, Зико на мгновение задержался, а потом медленно вернулся на станцию. Возле кабинки, посреди серости и бесцветности, его уже поджидал, переминаясь с ноги на ногу, машинист. - Ты чего выскочил, отмороженный? – недовольно спросил он. Зико молча забрал у него ключ и спрятал его в кабинке, стараясь не замечать её грязно-серых оттенков. - Ты видел его? - Кого? Хрена, что привёз? Не присматривался. Оно мне надо? - А зря... – глухо сказал Зико, а потом буркнул: - Иди проспись: опять чуть поезд не угробил. Машинист широко зевнул и лениво хлопнул смотрителя по плечу: - Ой, тоже мне: стукнул слегка – велика беда. - Задрых ведь опять, да, Канин? – сквозь зубы процедил Зико. – Как тогда?.. Едва его слушая, машинист уже шёл на выход. - До конца дней припоминать мне будешь? – вяло отмахнулся он. - Год прошёл! И что ужасного тогда случилось? Не дрых я. Зико замер. Бесцветная серая реальность города замерла вместе с ним. Год прошёл. Амбер-Обезьяна. Что-то пошло не так. Монолит треснул... *** Illuminati Potentes Инспекторат Империи по Надзору за Магией Докладная Инспектора Химчана касательно феномена города N. В 1249 г. по Имперскому Летоисчислению, вечером в последний четверг месяца, именуемого ноябрём, на столпе города N., что у гор на окраине Империи, был обнаружен дефект. (Для справки: магический столп города N. – каменный монумент на Главной Площади города, именуемый горожанами «Монолит».) На следующее утро, в пятницу, было замечено, что трещина увеличилась уже вдвое, о чём было доложено Лорд-мэру. К концу недели трещина дошла до основания Монолита. К утру последнего понедельника месяца, именуемого ноябрём, город N. полностью лишился цвета. Инспекторат Иллюминати приступил к удалённому расследованию незамедлительно, однако по неизвестным мне обстоятельствам вскоре оно было прекращено. В деле о феномене города N. остались только следующие данные: Основная гипотеза: проклятие. Личность наложившего проклятие: не установлена. Возможность ликвидации проклятия: неизвестна. Химчан дошёл до конца привокзальной улицы. Там, на развилке, его ожидал столб с указателями: направо – на Главную Площадь и к резиденции Лорд-мэра, прямо – к фруктовым садам на холме у западного края города, налево – вниз, к долине. К кладбищу. - Налево! – раздался голос за спиной Химчана. – Если сомневаетесь: всегда налево. Химчан обернулся. Мимо него ленивой походкой прошёл машинист поезда, на котором он приехал. Сам машинист пошёл направо. Химчан внимательным взглядом осмотрел его. - Ваш дом разве там? – спросил он. Кто-то сказал бы, что Канин споткнулся, но, на самом деле, он просто остановился чуть быстрее, чем подобало человеку с его массой. Чудом он не потерял равновесия, удержался на ногах и обернулся. - Куда хочу, туда и иду! – огрызнулся он, мгновенно выдавая в себе человека, привыкшего оправдываться. Только потом он понял, что здесь и сейчас это было излишне, потому что вызов ему бросил посторонний – чужак. - Вам-то что? Вы вообще откуда знаете, где мой дом? Может, я там – у Лорд-мэра – и живу?.. Химчан пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся. Раздражённый Канин даже не успел разглядеть в этой улыбке что-то больше. - Может, и там, - примирительно сказал Химчан, а потом перевёл разговор на другое: - Скажите… всё ведь началось с вас? Год назад, в тот день, когда на Монолите появилась трещина. Вы привели поезд в город, на нём приехала девушка. Амбер. Амбер-Обезьяна, так вы её зовёте. Канин смотрел на него с недоумением. Он пытался понять и, действительно, понимал, но, наверное, медленнее, чем тот же Зико. Химчан уже замолк, повисла пауза, Канин бродил рассеянным взглядом вокруг себя – вспоминал. - Амбер-Обезьяна… - пробормотал он. – Ну да, она уезжала в Большой Город – как почти все. Потом вернулась - год назад. Точно… Ну, и что: выдержала ещё меньше, чем остальные: в тот же день и сбежала… Химчан сделал шаг вперёд и наклонился к нему. - Когда вы привезли её… что произошло?.. Погружённый в собственные воспоминания Канин вздрогнул. Подумал, снова подумал, почти отчаялся. - Да ничего не произошло. Что могло произойти? Вы ж не собираетесь меня пилить, как этот идиот отмороженный?.. Химчан отступил на шаг. - Зико? И как он вас… «пилит»? Канин выдохнул и отмахнулся. - Один раз в жизни уснул я прямо там – в поезде. Ну, бывает же? Со всеми бывает… - он по-прежнему то ли отмахивался, то ли снова оправдывался. - Ничего страшного не произошло: так, врезался слегка в отбойник. Ну, это что, смертный грех?.. Химчан отступил ещё на шаг. - Это уж как вы сами считаете… - медленно произнёс он. – Это случилось год назад? В тот день, когда вернулась Амбер? Но Канин уже испугался собственной откровенности, осведомлённости гостя, который, как Канин, обычно совершенно не обращающий внимание на значимые вещи, наконец-то рассмотрел – был цветным… Но ещё больше он испугался того, что вспомнил. - Вам зачем? – с подозрением, а скорее, с испугом, спросил он. – Вы кто вообще? Вы как… приехали сюда… и не стали, как… как все?.. Редкие вихри снежинок летали между ними будто горсти пепла. - Издержки профессии, - вздохнул Химчан. – Можно ещё один вопрос? Теперь отступил уже Канин. - Ну?.. – неуверенно спросил он. - После того, как она сошла с поезда… Амбер. Год назад. Куда она пошла потом? Ветер, пепел, серый промозглый туман – всё становилось таким привычным в проклятом месте, лишённом цвета… В городе, кем-то проклятом… Канин шумно выдохнул и хмыкнул: - Налево. Все, кто сомневаются, всегда идут налево. *** Illuminati Potentes Инспекторат Империи по Надзору за Магией Докладная Инспектора Химчана касательно феномена города N. В 1249 г. по Имперскому Летоисчислению, утром в последний четверг месяца, именуемого ноябрём, в город приехала девушка, уроженка города N. по имени Амбер. Два года она прожила в Большом Городе, куда отправилась, как и многие жители города N., в поисках чего-то, чего не находила дома. Спустя два года, не найдя того, что искала, Амбер решила вернуться домой. Она села на поезд, что ранним утром отправился в город N. Но родной город встретил её не так, как она ожидала. С самого начала что-то пошло не так. Дорога налево сначала вела через такие же улицы, как и почти во всём городе. Они были плотно застроены аккуратными двухэтажными домами, которые можно было бы даже назвать красивыми, если бы не их мрачная безликость. Несмотря на ранний час, город уже начинал просыпаться, кто-то распахивал занавески в окнах. У всех, кому довелось тем утром заметить проходящего по улице человека, на мгновение замирало сердце. В смятении они протирали глаза, щипали себя, поскорее распахивали окна, чтобы посмотреть ему вслед - все эти ухищрения не помогали: прохожий, приезжий чужак, по-прежнему оставался красочным пятном, единственным красочным пятном, насколько хватало глаз. Через пару-тройку перекрёстков дорога начинала уходить вниз, в долину. Булыжники, которыми она была выложена, местами заросли тёмно-серым бурьяном, припорошенным пепельным снегом, где-то они уже расходились, и по неосторожности вполне можно было попасть ногой, как в капкан, в образовавшиеся щели. Здесь дома уже были редкими, и созерцателей неспешной прогулки Инспектора не было. Вполне можно было заподозрить, что где-то тут, в долине, город и заканчивался, но это было не так: Инспектор продолжал идти вперёд, а краски всё не появлялись. Спустя минут десять неспешной ходьбы, за последним крутым косогором он увидел увитую бледно-чёрным плющом ограду. Пройдя ещё совсем немного вдоль неё, он вышел к воротам кладбища и остановился. Табличка на воротах гласила, что кладбище открывается лишь в 9 часов утра. Химчан прочитал её, обернулся, вгляделся в серое небо, где лишь только начинало наливаться светом не менее серое пятно солнца, потом сделал шаг назад, прислонился к ограде и замер. Он стоял так, не шевелясь, около двух часов – до того момента, как возле кладбища послышались чьи-то шаги. - Ох ты, уже посетители, - не особо радостно отметил присутствие Химчана подошедший парень. Он был худощавый, ушастый, весь какой-то невзрачный и при этом необъяснимо обаятельный. В руке он держал обычный для кладбищенского сторожа атрибут – лопату. Только опустив лопату на землю и достав ключ от амбарного замка на воротах, он наконец-то присмотрелся к «посетителю», и на этот раз его реакция была более, чем эмоциональной: - Ох ни хрена ж себе!.. Вы кто? Вы это… как?.. Химчан отделился от ограды. Его пальто вновь распахнулось, обнажая медальон Иллюминати. - Инспектор, - с готовностью ответил он и уже в третий раз пояснил: - Издержки профессии. Сторож посмотрел на медальон, явно узнал его и с сомнением качнул головой: - Но ведь это… - Байка-выдумка, - согласился Химчан. – Вас зовут Квон, так? После медальона сторож уже ничему не был способен удивиться. - Да, я Квон. Надо же… Инспекторат Иллюминати. Сказка же… байка-выдумка, правда ваша… Вы зачем здесь? Пытаетесь разузнать, с чего мы такие разукрашенные? Квон начал отпирать замок, но при этом нет да поглядывал искоса на Инспектора. - Я пытаюсь узнать, что произошло год назад. - Когда Монолит треснул? – с готовностью отозвался Квон, распахивая створки кладбищенских ворот. – Ничего не произошло. Только тоской всех накрыло беспробудной. - Нет, - подсказал Химчан, стоя за его спиной и настойчиво вглядываясь в его затылок. – Чуть раньше. Буквально за день. Тот день, когда в город вернулась Амбер. Квон замер, вздрогнул и как будто скрутился в узел одновременно. - Причем здесь Амбер? – резко, немного визгливо спросил он. - При всём, - печально сказал Химчан, и именно его тон подкупил сторожа. Квон обернулся, бросил лопату и подошёл к Инспектору вплотную. - Что? – спросил он. – Что Амбер? Что ВЫ знаете об Амбер?.. - Мало, - признался Химчан. – Но очень хотел бы узнать больше. Квон поджал губы и повёл головой из стороны в сторону. - Ладно, идёмте, - обречённо сказал он, и Химчан послушно последовал за ним. В кладбищенской сторожке веяло ледяной сыростью, но было и что-то ещё. Какой-то аромат ожидания, надежды. Тот исключительный запах, который можно найти только на кладбище и только на том кладбище, где у каждой могилы есть посетитель. Сквозь маленькое окно на Химчана смотрели серые могильные плиты. Квон заварил чаю. - С утра лучше кофе, да? – спросил он. - Ничего, чай тоже отлично сойдёт, - отозвался Химчан. Наконец сторож уселся перед ним, поставил локти на стол и уставился своими пытливыми глазами, спрятанными за самой что ни на есть забавной физиономией. Повисло молчание. Химчан задумчиво прихлёбывал чай. - Ну и что? – не выдержав напряжения, спросил Квон. Химчан ухмыльнулся. - Амбер, - сказал он. – Вы ведь знаете её с детства. - Ну, конечно, - немного даже набычился тощий и несуразный Квон. – Мы с детства не разлей вода. Для приличия Химчан выждал. Отпил чаю, вновь взглянул в окно, за которым раскинулось серое, полное уныния кладбище. - Так что же произошло год назад? – наконец снова вернулся к теме он. – Вы были не разлей вода. Потом она уехала и через какое-то время вернулось. Но что-то пошло не так… - Не знаю, - резко перебил его Квон, помотав головой. – Не знаю, о чём вы, и думать не хочу… Это было столь ясно: попытка отрицать очевидное. - Хорошо, - согласился Химчан. – Я сам скажу: ровно год назад Амбер вернулась утренним поездом. Поезд приезжает около 6, и я знаю, что она сразу пошла сюда – навестить могилы родителей. Это значит, что она пришла рано, – задолго до того, как вы обычно открываете ворота. - И что вы хотите сказать? – с вызовом бросил Квон. Он даже поднялся с места и нервно зашагал по пыльно-серому помещению сторожки. – Я далеко не всегда прихожу раньше времени открытия!.. Химчан печально улыбнулся: это было так невыносимо правильно, что Квон нарочно подводил его к правильным выводам. - Значит, в тот день вы пришли раньше. Квон стоял к нему спиной и молчал. - Она всё равно прождала какое-то время, да? Но вы пришли гораздо раньше девяти. Квон хотел что-то сказать. Химчану даже казалось, что у него уши дрожали, а уж руки-то точно ходуном ходили. Наконец он резко развернулся и решительно сел обратно за стол. - Ладно, - сказал он с какой-то отчаянной злостью. – Ладно, как хотите. Да, Амбер пришла совсем рано – прямо с поезда. Я тоже пришёл рано. Мне не полагалось открывать ворота раньше. Понимаете? НЕ ПОЛАГАЛОСЬ. Я не должен был открывать их раньше. Даже для неё… Теперь уже молчал Химчан. Он понимал, что вмешиваться в этот поток откровений совсем не стоит. Квон пил чай, водил глазами по стенам, беззвучно шевелил губами, изрыгая немые проклятия то ли в свой адрес, то ли в чей-то ещё. Он всё ждал, что Инспектор Иллюминати спросит его сам, подденет, вынудит… Он не хотел признаваться сам. - Да что же вы… - в сердцах воскликнул Квон. – Вы же всё уже знаете?.. Химчан покачал головой. Квон снова вскочил. - Враньё! Я не знаю почему… то есть я понимаю, я чувствую, что это важно, я уже год об этом думаю… Вы же знаете, что я её не впустил, а заставил ждать? Было холодно… а ещё у неё лицо было… она разбила висок, по нему кровь текла… А я ей даже бинтов со спиртом не дал… Да! Я сказал, что не положено раньше времени! Что я никого не имею права впускать до открытия!.. Я заперся вот здесь, прямо здесь. И сидел до девяти, а она там мёрзла… и кровь рукавом вытирала… Я с ней даже не поговорил, не спросил, как ей жилось в Большом Городе, вспоминала ли она обо мне… Именно в этот момент Химчан понял, что беседу пора заканчивать: Квон был готов уже расплакаться. - Вашей вины в этом нет, - сказал Химчан. – Так получилось. Что-то пошло не так, и не ваша в этом вина. Квон смотрел на него с отчаянием и с безумным желанием поверить в это, казалось бы, надуманное утешение. Химчан поднялся и, по-доброму кивнув сторожу, собрался на выход. Квон окликнул его быстрее, чем он успел задать свой последний вопрос. - Вы, действительно, Инспектор Иллюминати?.. Химчан вздохнул и кивнул. - И вы можете нам помочь?.. – с надеждой и в то же время с полной безнадёгой спросил Квон. - Если вы поможете мне, - просто отозвался Химчан. - И что я… и Амбер? Это важно? Разве это важно?.. - Очень, - утвердительно кивнул Химчан. – Скажите, куда она пошла отсюда? После того, как навестила могилу родителей. Квон пытался понять, но при всей своей сообразительности, что так резко отличала его от того же машиниста, не мог ухватить, уловить эту, казалось бы, простую вещь. Он немного помолчал, напряжённо нахмурив лоб, а потом, сдавшись, вздохнул, почесал затылок и задумчиво пожал плечами. - Куда она пошла?.. Куда она пошла… Я бы сказал домой, но… Что ей там делать? Её дом так и пустует с тех пор, как она уехала, - пробормотал он. - Нет, я за ним присматриваю, конечно… Химчан внимательно глядел на него. - Присматриваете? И после того, что случилось? - А причём тут это? – удивился Квон. – Она же мой друг, я для неё всё, что угодно, сделаю. А то, что тогда случилось… Химчан поднял руку и извинительно покачал головой. Квон охотно принял извинения, вернувшись к теме. - Я думаю, она все же заглянула домой, но потом наверняка пошла к Кристал. Кристал, знаете? Наверняка знаете. Вы же Инспектор Иллюминати, вы всё и про всех знаете. Тут, конечно, никто в Иллюминати не верит, но я… понимаю всё. Кристал – лучшая подруга Амбер. Да точно, я уверен: Амбер не могла не пойти к Кристал. - Благодарю вас, - отозвался Химчан, вышел из сторожки и направился прочь за ворота – на самом кладбище ему ничто не было нужно. Он уже достаточно далеко отошёл по разбитой просёлочной дороге, когда выскочивший из-за ворот Квон его снова позвал. - Инспектор, как думаете, есть у нас шансы? Если честно?.. Пожалуйста… Квон всё-таки был очень смешным, отметил про себя Химчан. Эти его уши, нелепая тощая фигура, казалось бы, совсем не красивое лицо, мартышечьи ужимки… Он ведь был в неё влюблён, дошло до Инспектора. Её все называли Обезьяной – в шутку или нет. А этот нелепый, невзрачный мальчишка её любил, наверное, с детства. Как он должен был себя чувствовать после того, что произошло год назад?.. - Квон, скажите, - вместо ответа задал ещё один вопрос Химчан. – Вы ведь в детстве мечтали о чём-то? Вы мечтали – что?.. Охранять покой мёртвых? Служить проводником между мёртвыми и живыми? Забавный Квон даже забыл о своём вопросе. Он неуверенно рассмеялся. - Вы издеваетесь, что ли? Кто о таком мечтать будет? Я стихи мечтал писать… И писал, кстати. Он замялся. - Для Амбер писали? – мягко подсказал Химчан. - И сейчас пишу, - с вызовом бросил Квон. – Просто не всем они понятны. Говорят, у меня вся лирика на одну тему: я тебе пишу, пишу, а ты мне всё никак не отвечаешь, потому что ты умерла… Химчан сдержал смех, провёл задумчивым взглядом по увитой тёмно-серым плющом ограде кладбища. Невидимые кусочки невидимой головоломки потихоньку вставали на место. - Какое же это счастье, - пробормотал он себе под нос, - когда твои мечты сбываются… Квон его уже не расслышал. *** Illuminati Potentes Инспекторат Империи по Надзору за Магией Докладная Инспектора Химчана касательно феномена города N. Город N. – небольшой населённый пункт у гор на окраине Империи. Им никто никогда не интересовался. Он никому не доставлял беспокойства, ни у кого не вызывал вопросов. На протяжении многих столетий люди, живущие в этом городе, жили в гармонии друг с другом и с самими собой. Здесь не было зависти, вражды. Жители города мыслили шире, мечтали выше. Их мечты сбывались. Это не могло быть так само по себе. Всем известно, что люди не умеют создавать чудеса сами. За этим что-то стояло. А точнее кто-то, и Инспекторату это известно. Но потом всё изменилось. Что-то пошло не так. Столп города N. дал трещину… Путь в город обратно вверх, по разбитому булыжнику, Инспектор перенёс стоически, проделав его всё с тем же непроницаемым выражением лица. Город оживал. Несмотря на, казалось бы, в буквальном смысле этого слова чёрно-белые будни, жизнь не стояла на месте. Люди выходили из домов, торговали в своих лавках, торговались в чужих. Всё было не так. Что-то был совсем не так. Но город жил. Инспектор, разумеется, прекрасно видел, как все встречные пялятся на него. Они старались скрыть своё любопытство, но неестественно громкие разговоры и неуклюжие попытки отвернуться с головой их выдавали. Глазели они не только на лицо Химчана, разительно выделявшееся цветом, - почти все взгляды рано или поздно опускались на медальон. Кто-то не выдерживал и даже тыкал в его сторону пальцем. Дом девушки по имени Кристал располагался на другом конце города почти у подножья горы. Химчан увидел ее ещё на подходе к дому - через окно кухни – и понял, что она тоже его увидела. Когда он подошёл к двери, та была уже открыта. - Проходите, - с улыбкой сказала она, встречая его в дверях. – Я вас ждала. Если Инспектор и удивился, то он ничем своего удивления не выдал. Впрочем, Химчан понимал уже, что ничему в этом городе удивляться не стоит. Кристал провела его на кухню. - Садитесь, я уже заварила чай, - дружелюбно сказала она, приглашая его за стол, накрытый на двоих человек. – Вы, наверное, и не завтракали ещё? Вот, угощайтесь. Химчан послушно снял пальто, сел за стол и, мгновение поколебавшись, всё-таки потянулся к тарелке, на которой ароматно дымилась горка серых блинчиков с тягучим густо-серым кленовым сиропом. - Благодарю вас, - сказал он после первого же блинчика, невольно порадовавшись, что в городе не пропали запахи и вкусы. – Вы ждали меня? Кристал кивнула, как ему показалось, немного печально. - Вы же видели нашего машиниста? Он ужасный сплетник: уже разболтал о вас всему городу. Все только и спорят о том, сумасшедший вы, нацепивший медальон, или, действительно, Инспекторат Иллюминати существует. У нас же принято считать, что это сказка. Байка-выдумка. - И вы не решили, что приезжий с медальоном Иллюминати - просто сумасшедший? Или, что машинист – Канин, да? – приврал? Химчан изучал ещё одну участницу тех печальных событий, которые однозначно имели огромное значение. Неспроста что-то пошло не так. И Монолит треснул совсем не сам по себе. Кристал, безусловно, была красива, хотя это, наверное, и непросто было теперь разглядеть: её лицо было мертвенно серым, волосы – неприятного мышиного оттенка, глаза были тусклыми. Хотя Химчан уже догадывался, что тусклый взгляд не был следствием обесцвечивания города. Кристал сжала ладонями кружку с чаем и взглянула на Инспектора – тревожно, исподлобья. - Он сказал, что вы спрашиваете про Амбер… И я поняла, что всё правда. Я поняла, что вы придёте ко мне. Она посмотрела на Химчана немного умоляюще: всё ещё сомневалась, всё ещё ждала, что он то ли подтвердит, то ли развеет её сомнения. Химчан хотел спросить о том, почему праздная болтовня местного сплетника так её впечатлила. Как она поняла, что Амбер и что бы то ни было, что произошло между ними год назад, - это важно? Но, наверное, важнее был сам факт, что она поняла, чем причины этого. Волевым решением отказавшись от третьего блинчика, Инспектор медленно вытер рот салфеткой и положил руки на стол. - Да, я расспрашиваю про Амбер. И про её приезд в город ровно год назад. - Да, я понимаю, - послушно кивнула Кристал. – Это важно. Не знаю почему… то есть это… просто мне ужасно стыдно, и поэтому мне кажется, что это очень важно… Я с тех самых пор всё думаю, думаю… С каменным лицом Химчан наблюдал, как Кристал начала всхлипывать. Она качала головой, смахивала слезинки, водила глазами из стороны в сторону, будто прогоняя наваждение. - Ровно год назад, - медленно начал он. – Амбер вернулась домой из Большого Города после двух лет отсутствия. Вы знаете, почему она вернулась? - Не знаю… - прошептала Кристал, даже не пытаясь взглянуть ему в глаза. – Я не успела спросить… Но… я думаю, она не была там счастлива. Я не успела спросить, но я почувствовала… и от этого меня ещё больше тошнит от себя самой… Инспектор вздохнул и молча протянул ей свой носовой платок: сама Кристал не сообразила даже схватить салфетку. - Что произошло? – успокаивающе произнёс Химчан. – Не стоит, не убивайтесь так. Вашей вины в этом нет – поверьте. Кристал резко подняла голову, не понимая и боясь поверить. - Как…? - Просто поверьте… – наконец-то проявил нетерпение Инспектор. – Расскажите: что произошло в тот день между вами и Амбер. Кристал всхлипнула ещё раз, вытерла слёзы платком и, чуть дрожа, кивнула. - Я знала, что Амбер приедет, - старательно начала она, будто отвечая урок. – Она сообщила заранее, и я очень ждала. В тот день… я не знаю, что произошло… Я… как будто не с той ноги встала… Амбер приехала на поезде рано утром. Она сходила на кладбище. Ох… она очень любила родителей… И я их любила!.. Мы все были одной большой семьёй… - После кладбища Амбер пришла к вам? - Да. Может, не сразу, я не знаю… она пришла где-то около часа дня. И… и… Химчан терпеливо ждал. - Вы не впустили её? - Что?.. – опешила Кристал. – Да нет, что вы. Я впустила её, но… Она собиралась рассказать мне о том, что видела в Большом Городе, какая там жизнь, какие там развлечения… Ей довелось один раз встретиться с самой княгиней Джессикой!.. Химчан выпустил из руки стакан с чаем. - Вы знаете княгиню Джессику? - Не лично, конечно, - слабо улыбнулась Кристал. – Но она ведь родом из нашего города. Она удивительная, настоящая леди, красавица, самая блестящая дама при дворе Императора, – даже сейчас, в её возрасте. Мы с Амбер всегда восхищались ей… И Амбер её встретила… а я… я… - Кристал, - ровным голосом, даже немного жёстко призвал её к спокойствию Химчан. - Я отказалась её слушать… - ответила Кристал, качая головой. – Я сказала, что мне не интересно, что всё это блажь, глупости. Я сказала… сказала, что она очень много о себе думает… Я никогда так не считала!.. Но почему-то… я не знаю почему… я ей это сказала… - Ей показалось, что вы ей не рады? – уточнил Химчан. - Показалось?.. – горько усмехнулась Кристал. – Да она должна была быть в этом абсолютно уверена. Я никогда, никогда такого ей не говорила… Тем более не могла… просто не могла сказать после разлуки, когда мы обе так скучали друг по другу… Химчан бросил последний взгляд на оставшиеся блинчики. Есть больше не хотелось, но уж больно они были восхитительны. Некрасиво-серая Кристал вконец опечалилась. - Скажите, Кристал, вы ведь всё о ней знаете? Вы дружили с детства. - Да, наверное, знаю… - с сомнением отозвалась девушка. – Хотя сейчас уже не так уверена… - Вы знаете, о чём она мечтала? Почему она решила уехать? Чего ей не хватило здесь? - Она… - Кристал замялась, потом удивлённо посмотрела на Инспектора. – Она… я не смогу… не смогу словами сказать… Как будто вроде знаю, но не получается… Но мне кажется, что кто-то… - Да? – Химчан подался вперёд. - Да нет, это глупости… - Нет, не глупости, - уверенно сказал Химчан. – Скажите это. Кто-то в этом городе знал. Кристал замерла. Потом невесело рассмеялась. - О чём вы? О том, как мы в детстве делились мечтами с… да ну, это ребячьи выдумки. Или?.. - Инспекторат Иллюминати существует, - твёрдо произнёс Химчан. – И то, о чём вы сейчас подумали, тот, о ком вы сейчас подумали, - тоже. Даже больше, чем так: те. Вы можете не помнить их, но вы чувствуете, что это воспоминание у вас было. Кристал неуверенно качала головой. - Мы, действительно, рассказывали о своих мечтах в детстве… Не столько другу другу, сколько… По крайней мере, я – точно. Я говорила о своей мечте… - В детстве вы мечтали быть, как княгиня Джессика? – подсказал Химчан. Кристал задумалась. - Нет, - наконец уверенно сказала она. Её взгляд слегка затуманился, он что-то вспоминала, что-то светлое и тёплое настолько же, насколько стала светлой и тёплой её улыбка, вызванная этими воспоминаниями. – Я мечтала быть, как Амбер… Она сильная, она смелая, она решилась уехать в Большой Город, а я – трусиха, так и сижу здесь и всего боюсь. Амбер умная, весёлая, её все любят… - …и при этом называют Обезьяной, - насмешливо подсказал Химчан, хотя насмешка была скорее в шутку, чем всерьёз. - Ну, ведь не со зла!.. – умоляюще посмотрела на него Кристал. – Вы не понимаете… И никто, наверное, не поймёт. Амбер все здесь очень любят и ждут. Кто-то больше, кто-то меньше, но… никто и никогда, называя её Обезьяной, не хотел её обидеть!.. - Это очень важно, - ответил Химчан. – Спасибо. У меня остался только один вопрос. - Только один? – удивилась Кристал. – Мне кажется, ещё столько вопросов… Не знаю, почему вы заговорили о наших детских мечтах, почему это важно… И почему моя не сбылась?.. Химчан уже поднялся и надел пальто. - Почему же не сбылась? Вы, действительно, хотели быть, как Амбер. Но вы хотели быть такой, как она, здесь, в этом городе. Это её что-то не устроило. Это она уехала. Но это никакого отношения не имеет к вашей мечте. А на вопрос о том, что же двигало Амбер, вы ответить не сможете. Кристал тоже поднялась и любезно пропустила Инспектора вперёд себя, к входной двери. - А на какой же вопрос я могу ответить? На мгновение она зажмурилась, потому что блёклую серую реальность, лишь слегка разбавляемую разноцветным Химчаном, взорвал блик от медальона Иллюминати. - Куда Амбер отправилась после вас? Всё ещё приходя в себя после вспышки света, Кристал прикрывала ладонью глаза. - Боюсь, я не знаю… - с сомнением сказала она. - Вы уверены? - Да, я… - Кристал замерла, опустила руку и подняла к нему взгляд. – Вот вы о чём… Да, думаю, я знаю, куда она пошла. Она хотела встретиться с Кёнсу. Сдержанный Инспектор впервые не смог сдержаться: его брови взметнулись вверх. Через секунду, правда, его лицо снова приобрело прежнее каменное выражение. - С Кёнсу? – переспросил он. – Сыном Лорд-мэра? - Послушайте, мы все здесь знаем друг друга с детства! – всплеснула руками Кристал. – И нам нет дела до того, кто чей сын. Вам, может, это диковинно, но поверьте: в нашем городе никто не выстраивает границ между детьми из-за происхождения, достатка или ещё чего-то в этом духе. Это не Большой Город. Да, Амбер точно должна была пойти к Кёнсу… - Он такой же ей близкий друг, как вы? Как Квон? – как ни в чём не бывало продолжил допрос Инспектор. - Это другое, - загадочно улыбнулась Кристал. – Понимаете, с самого детства Амбер была в него влюблена. Никогда не решалась признаться, плакалась мне… Ей понадобилось два года вдалеке от него, чтобы понять, что она не может больше этого скрывать… Она пыталась мне сказать об этом, а я не стала слушать… Но… Да, я абсолютно уверена. Амбер пошла поговорить с Кёнсу. Химчан кивнул в знак благодарности и открыл дверь, но в последний момент Кристал его остановила: - Подождите, пожалуйста, - умоляюще сказала она, робко коснувшись его рукава. - Вы можете сказать мне… что же всё-таки с нами происходит? Почему Монолит треснул?.. Почему теперь здесь всё так?.. Почему все, кто пытался сбежать, вернулись, потому что и за границей города они остаются такими же?.. Вы можете сказать? Химчан обвёл взглядом бездушно серую улицу. - Могу. И ответ довольно банален: ваш город прокляли. Кристал закусила губу. - Кажется, я начинаю понимать… Все ваши вопросы про Амбер. Монолит треснул… Трещина появилась ровно в тот день, когда она была здесь… - Да, это совершенно очевидно, - согласился Химчан, выходя на улицу. Кристал привалилась к косяку, отчаянно вцепившись в него серыми пальцами. - Этого не может быть… - прошептала она. – Кто проклял город?.. Вы же не хотите сказать, что?.. - Я ничего не хочу сказать, - ответил Химчан, направляясь прочь от дома Кристал. – Ответ на этот вопрос должен быть вам известен и без меня. *** Illuminati Potentes Инспекторат Империи по Надзору за Магией Докладная Инспектора Химчана касательно феномена города N. До определённого времени о городе N. в столице Империи и в Инспекторате было известно совсем немного. Но потом, около сорока лет назад, светлейший князь T. представил двору свою юную супругу – княгиню J. Княгиня J., уроженка города N., стала самой блестящей дамой Империи. Вскоре после вступления в брак она была назначена Первой фрейлиной Её Императорского Величества. Годами позже, овдовев, оставила должность, однако по настоянию Её Императорского Величества осталась при дворе, получив пожизненный титул Почётной фрейлины. Уже несколько десятилетий княгиня J. пользуется уважением императорской семьи, имеет немалое влияние на вопросы государственного управления. Однажды в присутствии Его Императорского Величества княгиня J. позволила себе произнести слова, которые никто до неё произносить не осмеливался. С этого всё началось. Что-то пошло не так. Инспектор не торопился. Амбер просидела полутра на могиле родителей, потом сколько-то времени провела дома, видимо, пытаясь отойти от такого неудачного начала дня; от Кристал она уходила уже днём. И хоть у Химчана было намечено ещё несколько разговоров до вечера, он не торопил события, а медленно прогуливался по чёрно-белому городу, всматриваясь в серые пейзажи, серые дома, серых людей. К тому моменту, как он обошёл маленькими проулками Главную Площадь и поднялся на крыльцо резиденции Лорд-мэра, воздух начал остывать, а серая пелена над городом сгущаться. Дом был, по-настоящему, древним. Весь его внешний вид совсем не вязался с тем, что до этого говорила Кристал: ну, как это, люди, живущие в таком доме – и не были особенными? Но так и было. Химчан едва успел взяться за дверное кольцо, чтобы постучать, а дверь уже открылась. - Заходите, - дружелюбно сказал маленький милый старичок в галантном наряде дворецкого. – Ух ты! Не наврал пострелёнок: и правда, цветной. Ох что ж это… и медальон никак?.. Да вы заходите. Господин прямо сейчас занят, но если вы обождёте, я б вам налил чайку. - Благодарю, - пробормотал Химчан, заходя и оглядываясь. Удивительное дело, огромный, чересчур торжественный дом, почти дворец, выглядел столь по-домашнему уютным внутри, что сразу можно было во всё поверить. Разве что насыщенная бесцветность делала его чуть мрачнее, чем он был на самом деле. – Вынужден отказаться от чая, простите меня. И я бы хотел видеть не вашего господина, а его сына. - Хм-м-м, - отозвался старичок. – Сына? Это которого из них? Химчан ухмыльнулся и мысленно хлопнул себя по лбу. - Надо же, впросак попал, - со смешком признался он, впрочем, собеседнику совершенно не казалось, что человек с медальоном Иллюминати на груди обязательно должен всё и всегда знать. – Младшего сына. Кёнсу. - Позову сейчас! – радостно кивнул старичок. – Вы же вроде расспрашиваете всех про эту девочку – Амбер? Тогда вам, конечно, к Кёнсу. Вы проходите вон туда, присаживайтесь – у камина теплее. И насчёт чая подумайте. У нас чудесный чай. Химчан не спешил расположиться. Каминный зал, куда направил его старичок-дворецкий был увешан портретами. На одной стене были портреты прежних Лорд-мэров, но та, к которой подошёл Химчан, была целиком и полностью посвящена жизни Лорд-мэра нынешнего: там был и портрет его совсем молодого – улыбающегося, в простом фартуке, с огромной тыквой в руках, стоящего у входа в свою лавку. Свадебная, где очаровательная девушка в платье, настолько белоснежном, что даже посреди всеобщей серости оно выглядело удивительно светлым, с такой нежностью смотрела на него. Потом дети: маленькие и постарше, вместе и по отдельности. И, должно быть, совсем недавний портрет: уже пожилые, степенные Лорд-мэр города с супругой в окружении красивых, весёлых молодых людей: трёх сыновей и двух дочерей. - Добрый вечер, – отвлёк его от изучения семейных портретов голос из-за спины. Химчан обернулся. - Вы хотели меня видеть? Кёнсу был примерно одного возраста с Кристал и Зико, моложе Квона и значительно моложе Канина, но чем-то казался старше всех их. Было что-то необычайно взрослое во взгляде его тёмно-серых глаз, в движениях – Химчан мог разглядеть это даже за нервозностью, с которой тот опёрся о дверной косяк. Причина нервозности была ему вполне понятна. - Да, - ответил Химчан. – Если позволите, я хотел бы спросить вас об Амбер. Кёнсу посмотрел на медальон. Холодный, бесчувственный взгляд зелёного глаза как будто гипнотизировал, он с трудом оторвался от него. - Инспекторат Иллюминати... – нервно усмехнулся он. – Это даже не смешно. Все прекрасно знают, что это сказка. - Байка- выдумка, - подсказал Химчан. – И всё же. - Мне нечего рассказать вам об Амбер, - отчеканил Кёнсу, и лишь на имени его голос дрогнул. – Я не видел её уже год. - И всё же, - терпеливо повторил Химчан. – Я хочу узнать как раз о той встрече, которая произошла год назад. Амбер вернулась в город после двух лет отсутствия. Ближе к вечеру она пришла сюда, в этом дом – к вам. Локоть Кёнсу соскользнул с косяка, и он неуклюже провалился вперёд, чудом удержавшись на ногах. После этого он предпочёл поскорее сесть в кресло, но в последний момент всё-таки подскочил обратно и с учтивым поклоном указал Химчану на соседнее. Химчан с благодарностью принял приглашение. - Да, Амбер, действительно здесь была, - наконец ответил Кёнсу. – Но я не знаю, почему и зачем вы о ней спрашиваете... Она пробыла здесь совсем недолго, мы толком и не... Он запнулся, совершенно очевидно проигрывая битву с весьма неприятными воспоминаниями. - Вы толком и не поговорили, - закончил за него фразу Химчан. Он и хотел бы сразу спросить о том, что именно случилось, ведь именно в этом, по его мнению, и скрывалось пусть не главное, но многое. Но в делах сердечных даже представители Инспектората предпочитали быть тактичными. Кёнсу молча жевал нижнюю губу и с преувеличенным любопытством разглядывал ковёр. Химчан терпеливо ждал, чтобы Кёнсу заговорил первым. - Я был не в духе, - наконец сдался юноша. – Я был не в настроении, мы... не то чтоб поругались, но... - Она ушла, - утвердительно сказал Химчан. - Ушла... Наверное, обиделась, не знаю... – Кёнсу повернул голову к камину, чтобы вытрясывающие душу проницательные глаза Инспектора его не мучали. А он мучался, очень сильно мучался. - Не знаете? – мягко уточнил Химчан. Кёнсу стукнул кулаками по подлокотникам кресла и вскочил. - Знаю, конечно! И вы знаете, если вы, действительно, Инспектор Иллюминати! Вы всё должны знать. Конечно, Амбер обиделась... Я её обидел... - Что вы сделали? Это не звучало, как допрос. Химчан говорил негромко, и в его голосе не было даже намёка на угрозу. Но этого и не было нужно: допрос с пристрастием Кёнсу учинил себе сам. - Я ей соврал... – тихо сказал он, встав к Инспектору спиной и уставившись на каминный огонь. Химчан снова подождал, но Кёнсу не продолжал. Химчан вздохнул – приходилось действовать напролом. - Амбер сказала вам, что любит вас? Кёнсу было вздрогнул, но, конечно же, если собеседник, в самом деле, был Инспектором Иллюминати, его осведомлённость не должны была удивлять. - Да. Химчан сделал огромное усилие над собой, чтобы не заговорить дальше первым, и решил мысленно подсчитать до десяти. Кёнсу вновь подал признаки жизни, когда он дошёл уже до тридцати пяти. - Да, - повторил он. – Амбер сказала, что всю жизнь, с самого детства... Нет, простите, я не могу повторить этого. Это слишком… это между нами… между мной и ней… Безусловно. Дела сердечные. Это было слишком личное… если позабыть о том, чем обернулось её признание. - Что вы ей ответили? – голос Химчана стал жёстче. - Вы не понимаете, - покачал головой Кёнсу, и в его голосе зазвучал отчаяние. – Вы ничего не понимаете... Я же подумал, что она... что это шутка. Она всегда была особенной, но тут перед мной стояла столичная красавица – такая шикарная, уверенная в себе. Ну, как она могла говорить всерьёз?.. Кто я такой? Младший сын Лорд-мэра крошечного городка, о котором в Большом Городе и не слышал никто?.. - Кёнсу. Что вы ей сказали? Он мог ответить, не меняя позы, - по-прежнему стоя к Инспектору спиной. Но, каким-то невероятным образом преодолев себя, Кёнсу оглянулся и решился посмотреть Химчану в глаза. - Я сказал, что мне это не интересно. Только и всего… Они оба понимали, что этого было более, чем достаточно, чтобы разбить сердце. - Да. Всего лишь, - вздохнул Химчан и поднялся. – Вы всего лишь ей соврали. Повисшее между ними тяжёлое молчание было нарушено новым действующим лицом – в каминном зале появился сам Лорд-мэр. - Кёнсу, у нас гости? – весело произнёс он, но через мгновение веселье его покинуло. Он с тревогой смотрел на пышущего цветом Инспектора, а в особенности на его медальон. Кёнсу всё ещё осмысливал своё признание и не сразу заметил, но как только заметил, сразу догадался. Лорд-мэр неуверенно перевёл взгляд на сына, а потом вновь на Химчана. Химчан молча кивнул – это было знаком. - Illuminati Potentes, - произнёс Лорд-мэр и чуть поклонился. Химчан помедлил мгновение. - Illuminati Potentes, - наконец отозвался он. Глаза Кёнсу широко распахнулись. - Отец? – недоверчиво спросил он. – Отец, так что?.. Так ты что же... Инспекторат Иллюминати?.. И ты знал об этом?.. Лорд-мэр снова с тревогой и сомнением посмотрел на Химчана. - Я здесь инкогнито, - пояснил Инспектор, и Лорд-мэр отчётливо выдохул. - Что всё это значит, отец? – продолжал недоумевать Кёнсу. – Инкогнито?.. - Это значит, мой мальчик, - терпеливо отозвался его отец, - что как только господин Инспектор покинет наш город, все наши воспоминания о его визите исчезнут, будто он вовсе и не приезжал. Так что сейчас я могу ответить на твои вопросы - вскоре ты всё равно об этом не вспомнишь: да, Инспекторат Иллюминати существует, и да, я об этом знаю с тех пор, как стал управлять городом. Инспектор, может, вы присядете? Но Химчан уже собирался на выход. - Благодарю вас за гостеприимство, - улыбнулся он, - но мне уже пора. - Нет, подождите… - не унимался Кёнсу. – Что же, получается, никто об этом не знает? Кроме тебя? - Кёнсу… - вздохнул Лорд-мэр. - В городе – никто. - А за его пределами?.. – выказал чудеса сообразительности юноша. Химчан еле заметно хмыкнул. Лорд-мэр снова вздохнул. - Если ты говоришь о жителях нашего города, то… видимо, только княгиня Джессика. В конце концов, она фрейлина Императрицы. - Но… - Кёнсу. И лишь одного слова хватило. Химчан направился к выходу. - Подождите, но куда же вы? – остановил его Лорд-мэр. - У вас, наверное, есть ко мне вопросы… по поводу того, что происходит с городом, с Монолитом? Инспектор знал и до этого, а сейчас лишь лишний раз убедился в том, почему именно этого человека город выбрал своим правителем. - Нет, к вам у меня вопросов нет, - сказал он. – Ну, разве что один. - Да, конечно, - с готовностью отозвался Лорд-мэр. – Чем могу вам помочь? - Скажите, где в вашем городе можно найти человека, разочаровавшегося в своей мечте? Это была удивительная сцена: опешивший глава города, его сын, закативший глаза. Это была удивительная гармония, которая не существовала в мире людей сама по себе. - Хм-м-м… довольно странный вопрос... Ну… кто-то отправил бы вас на кладбище, и не так уж был бы не прав... – усмехнулся Лорд-мэр. – Но думаю, вам, на самом деле, нужно заведение поближе. Пройдите прямо через площадь и сверните налево возле овощной лавки. Вы его не пропустите. - Это лавку сейчас держит ваш старший сын? – не удержался Инспектор, и Лорд-мэр кивнул со счастливой, но немного ностальгической улыбкой. - Благодарю вас. И прощайте. Кёнсу вызвался проводить Химчана до дверей. - Прощайте, - сказал Инспектор и ему. - И спасибо вам за наш разговор. - Я так и не понял, чем и как мог вам помочь... - пробормотал Кёнсу. – Я так и не понял… Не понял, почему я соврал ей. И… неужели это так важно? Химчан не стал отвечать. Вместо этого он заговорил о другом. - Позвольте мне кое-что предположить, - начал он, уже спускаясь от двери дома на Главную Площадь. – Когда вы были маленьким, вы ведь рассказывали кому-то о своей заветной мечте? - Что? – опешил Кёнсу. – Ну... да. Смешно, конечно. Я рассказывал о своих мечтах одному чудаку – он торговал здесь на площади. Все дети почему-то считали его волшебником... Взгляд Кёнсу затуманился, на лице блуждала улыбка, и Химчан отчётливо почувстовал тепло, которой он излучал. - Волшебство существует. Вы это забудете, но всегда будете знать. Скажите мне, что вы говорили этому торговцу? Какое ваше желание было самым заветным? Кёнсу смущённо улыбнулся, потом задумался, а потом улыбка вновь исчезла. Он смотрел на Химчана напряжённо и даже немного испуганно. - Я сказал ему, что хочу стать Лорд-мэром, как мой отец… - А вы понимаете, - медленно произнёс Инспектор, - что это два разных желания? И он отчётливо почувствовал, как что-то невидимое стало на своё место. Напряжение отпустило Кёнсу, и он ответил куда более уверенно: - Лучше, чем вы думаете. Одно дело – стать Лорд-мэром, и совсем другое – стать таким Лорд-мэром, как мой отец. Химчан загадочно улыбнулся: - Тогда ваше желание сбудется. *** Illuminati Potentes Инспекторат Империи по Надзору за Магией Докладная Инспектора Химчана касательно феномена города N. Как и требует того Кодекс Иллюминати, лишь немногим избранным достоверно известно о существовании магии и Инспектората по Надзору за ней. Среди уроженцев города N. в их число входят только двое: Лорд-мэр и княгиня J. Это, конечно же, даёт им большие преимушества перед неосведомлёнными, но с преимуществами приходит и ответственность, а уроженцы города N. знают об ответственности больше, чем вся остальная Империя. Что же до остальных жителей города, то они считают существование Инспектората Иллюминати выдумкой, смеются над собственной детской верой в волшебство, но при этом лучше, чем кто бы то ни было, знают о его существовании. Обойти площадь стороной ещё раз было возможно, но не целесообразно: времени на завершение у Инспектора оставалось не так много. Впрочем, он знал, что в любом случае должен будет рано или поздно пересечь Главную Площадь и увидеть то, что случилось с магией этого города, своими глазами. Химчан медленно шёл по почти пустой площади к Монолиту. Трудно было представить, что тусклый грязно-серый, расколотый пополам кусок камня ещё год назад переливался ониксовым блеском в солнечных лучах. Теперь даже трещина была почти неразличима, но Химчан отчётливо видел её осыпавшиеся края – от верхушки до основания, ровно посередине. Он не стал задерживаться. Трактир, о котором говорил Лорд-мэр, действительно, нашёлся быстро, и в нём Химчан, действительно нашёл тех, кого искал. Немногие посетители, незаметно рассредоточенные по небольшому залу мирно потребляли мерзкого серого цвета эли и бесцветные настойки. За самым шумным столиком заведения сидели утренние знакомцы Инспектора: машинист Канин размашисто заливал за ворот, судя по всему, уже даже не вторую. Возле него, оперевшись щекой о кулак, сидел станционный смотритель Зико и пытался воззвать к его разуму. - Слышь, ну, хватит уже, а?.. – в который уже раз, по-видимому, повторил Зико. – Ну сколько можно, идиот?.. Тебе же ещё поезд вести, а уже нажрался, как свинья… Под тревожные и при этом любопытные взгляды посетителей Химчан тихо подошёл к ним. - Поучи меня ещё… - мрачно огрызнулся Канин. – Сам бы съездил разок, а потом бы выступал… Да не могу я на трезвую голову!.. Это душу разрывает на части… это же… Сформулировать мысль до конца у него не вышло. - Эй, дружище? – тоскливо позвал, повернувшись в сторону барной стойки, Зико. – Чен, давай и мне тогда, что ли… - Вы позволите мне присесть? Оба Канин и Зико повернули головы к Инспектору. Оба не то, чтобы не обрадовались, просто их «дружеские» посиделки не подразумевали большой компании. - Вы опять… - буркнул Канин и снова что-то в себя влил. – Нашли Обезьяну? Может, прячется где в подворотне… Зико посмотрел на него с омерзением, но в этот момент и перед ним выросла кружка чего-то грязно-пенистого, и он всего лишь сказал: - Садитесь, если больше некуда. Места свободные. Химчан сел между ними. Повисло неуютное молчание. Зико приложился к кружке, Канин опустошил свою. - Инспектор, а вы-то что всухую? При исполнении, что ли? Расслабьтесь, мы никому не расскажем. - Идиот, - прошипел Зико. – Видели? И вот эта пьяная образина поведет сегодня поезд в Большой Город! Да он его с рельсов пустит... - Ты ни хрена не понимаешь, отмороженный! – почти зарычал Канин. - Ты сидишь в своей будке и ни хрена не видишь!.. Вот вы, Инспектор, видели же, когда мы сегодня с утра ехали? А у меня так почти каждый день... Каждый проклятый день выезжаю и, как... как удара лопатой по загривку, жду, когда проеду этот проклятый дорожный столб – границу города!.. И в одно мгновение будто пелену срывает... Там краски! Там зелень! Там закат!.. Никогда не думал, что буду так восхищаться закатом... А потом уже совсем в темноте подъезжаю к Большому Городу, а там весь вокзал в огнях!.. И я такой вываливаюсь – чёрно-белый... И все пялятся, пальцем показывают... Я раньше мог выходить с вокзала, а сейчас запираюсь в вагоне и пытаюсь спать – получается редко. А утром снова возвращаюсь, снова жду этот столб... Посетители косились на них, но без особого удивления: похоже, эту пламенную речь машинист произносил регулярно. Зико скривился. - Вы ведь помните, что случилось в тот день, когда вернулась Амбер, - Химчан даже не спрашивал, а утверждал. – Ещё до того, как всё произошло. - Чен, у меня всё закончилось! - Нашли, чью память проверять... – буркнул Зико. – Ничего он не помнит... - Помню, - твёрдо сказал Канин, и голос его прозвучал непривычно тихо. – Слишком хорошо помню... Не знаю я, что произошло... Той ночью я не выходил в Большой Город, не мог... не знаю, просто не мог. И я так и не могу понять, почему я уснул на обратной дороге... - Как хорошо придумал: сам не можешь понять – с чего это отбойник теперь кривой... – ядовито заметил Зико. Но Канин как будто и не услышал его. Он смотрел на вновь наполненную кружку перед ним так, словно не знал, что с ней делать. И взгляд его был таким потерянным. - Я проснулся даже не от удара... – задумчиво покачал головой он. – Я проснулся от того, что она вскрикнула... - Обезьяна? - Амбер. Она ударилась... Я даже не извинился... Химчан молчал, и лицо его совсем ничего не выражало. А вот на лице у Зико было слишком много эмоций. Это была какая-то дичайшая смесь прозрения с ужасом. - С этого всё началось... С этого всё началось! Инспектор? Вы понимаете?.. Да что ж у вас за вид такой, будто вам всё абсолютно по барабану? Вы же лучше нас знаете, что здесь происходит. Как вы можете быть настолько спокойным?.. Химчану оставалось лишь вздохнуть. - Издержки профессии... – в который уже раз бесцветно сказал он. – А вы ведь тоже вспомнили? Зико был пойман врасплох, от чего разъярился ещё сильнее. - Издержки профессии, говорите?.. Я и не забывал! Год пытался, но не мог. Не доводил я её до слёз, слышали?! Не доводил, потому что она уже ревела в сто ручьёв, когда явилась вечером на станцию! Теперь окружающие смотрели на них, даже не пытаясь скрыть своё любопытство. Зико отчаянно отбивался от собственных воспоминаний, но Инспектор знал, что прорвать его оборону слишком просто. Просто, потому что Зико сам этого хотел. - И что вы ей сказали, когда увидели в слезах? – спросил Химчан. Зико начал было говорить, но тут же замолчал. Посмотрел исподлобья на притихшего Канина, опустил голову. - Сказал, чтоб убиралась, откуда приехала, если уж ей так у нас плохо... Итак, все кусочки картинки – весь день, проведённый Амбер год назад в родном городе, - всё встало на свои места. Первым снова заговорил Канин, к пойлу в кружке он уже не прикасался. - Некоторые говорят, что наш город прокляли... – пробормотал он. - Это сделала она? Из-за того, что мы... ладно мы. Она ведь из-за чего-то ещё плакала... Химчану ответ на этот вопрос казался уже столь очевидным, что он даже не стал его комментировать. В глубине души они, конечно же, знали сами. Вместо этого, он заговорил о, казалось бы, совсем другом. - Когда-то давно, - начал он, обращаясь к Канину, - когда вы были маленьким мальчиком, вы каждый день приходили на станцию. Канин вздрогнул. - Вы безумно любили смотреть на то, как уезжает и приезжает поезд, - продолжал Химчан. - Вы мечтали когда-нибудь самому его вести. Потом вы выросли и, действительно, стали машинистом. А однажды вы заметили, что на станцию приходит другой маленький мальчик. Каждый день, утром и вечером, он стоял на платформе и заворожённо провожал и встречал ваш поезд. Они одновременно посмотрели на Зико. Тот сжимал в руке кружку, глядел в стол, но на лице его больше не было печати безысходности. Это был романтик, мечтатель, ребёнок, у которого была заветная мечта. - Каждый день… Я мечтал, что всю жизнь смогу каждый день встречать и провожать поезд… - с блуждающей улыбкой пробормотал Зико, а потом встрепенулся. – Но причём тут Амбер? Монолит? - При всём, - ответил Химчан. - Тогда, в детстве, вы кому-то рассказывали о своих мечтах. Вы помните это? Канин и Зико переглянулись. Они всё ещё не понимали, почему это важно, но как будто всегда это знали. - Рассказывали? – переспросил машинист. – Зико, а? Я рассказывал, да. Одному торговцу. У нас тут раньше на площади сладостями торговали. Тот дядька, что торговал, когда я маленький был, он всех нас – мальчишек, девчонок – расспрашивал, о чём мы мечтаем... Мы тогда думали, что этот дядька – волшебник... - Волшебники... – невпопад поправил его Зико, водя рассредоточенным взглядом по стенам. Химчан и Канин повернулись к нему одновременно. Зико почувствовал их взгляды, вскинул бровь и как само собой разумеющееся пояснил: - Их было двое. *** Illuminati Potentes Инспекторат Империи по Надзору за Магией Докладная Инспектора Химчана касательно феномена города N. Это известно испокон веков: магия может служить в трёх направлениях. Есть Маги-учителя, есть Маги-строители, есть Маги-надзиратели. Последними становятся те, кто не хочет быть первыми или вторыми. Вторыми становятся те, кто не может быть первыми. Магами-учителями рождаются. Несколько сотен лет назад городу N. посчастливилось приютить, возможно, лучшего Мага-учителя за всю историю Империи. По выходным и праздникам он торговал сладостями на Главной Площади, и, покупая у него имбирный пряник в виде мартышки или сахарную лошадку на палочке, каждый ребёнок в городе рассказывал ему о своём самом заветном желании… Химчан вновь шёл по Главной Площади города. Всё ещё не темнело, всё ещё не веяло ночной промозглой сыростью. Всё ещё казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть – и невидимая рука сорвёт пелену. Он остановился возле расколотого Монолита. На сам монумент Химчан больше не смотрел, он оглядывался вокруг, пытаясь разглядеть все закоулки, подступающие с разных сторон к площади. Не сразу, может, на третьем повороте вокруг своей оси он увидел – на ступеньках тёмного дома на углу маленькой улицы, уводящей в сторону гор, кто-то сидел. Спрятавшись, сжавшись, скрываясь под серым плащом. Кто бы мог подумать, что в этом городе можно встретить бродягу?.. Размеренно перейдя площадь, чеканя шаг, Химчан подошёл к нему. - Здравствуйте, Донхэ, - сказал он. Бродяга медленно поднял голову. Поначалу на его бесконечно печальном лице ещё можно было увидеть удивление, но оно быстро исчезло: Маг-учитель Донхэ разглядел медальон. - Illuminati Potentes… - безразлично пробормотал он, вновь опуская голову. – Кажется, я это должен сказать... - Не должны, - покачал головой Химчан, не отрывая от него взгляда. – Где же ваш лоток, учитель? Где марципановые вишни, где коврижки с цукатами?.. Донхэ не ответил. Химчан вдохнул остывающего серого воздуха и в который уже раз обвёл взглядом безжизненную серую площадь. - Вы начали свою службу в этом городе много сотен лет назад. Сколько поколений детей рассказало вам о своих желаниях? Кем эти дети выросли? Какими они выросли? Вы помните? Вы не могли забыть... Донхэ молчал, не поднимая головы. Химчан закрыл глаза. Что-то пошло не так, но всё ещё можно было вернуть на свои места. - Совсем недавно, каких-то несколько десятилетий назад у вас появился напарник. Даже с закрытыми глазами Химчан чувствовал, что Донхэ наконец-то посмотрел на него снова. - Чанёль... И казалось, что имя эхом разлетелось не только по площади, но и по всем городу – до фруктовых садов, до кладбища. Химчан распахнул глаза: такой силой повеяло от одного лишь произнесённого имени. - Чанёль, - кивнул он. – Он был одним из тех ребятишек, которым вы продавали сладости. Он загадал желание, которое вы не могли исполнить, потому что, на самом деле, он этого не хотел. Однажды вы пригласили его постоять с вами за лотком. - Он не хотел взрослеть, – голосом бесцветным, как весь город вокруг, ответил Донхэ. - Верно, - согласился Инспектор. – Вы поставили его рядом с собой. Думали ли вы тогда о том, что нарушаете правила? Кодекс Иллюминати? Вы понимали, что не имеете права приглашать его без согласия Инспектората? Донхэ едва покачал головой. - Я думал о другом... Я думал, что Чанёль нужен этому городу. Я думал, что он нужен нашим детям. Я думал, что Чанёль нужен мне. А ещё я почему-то был уверен, что он сам этого хочет… - А теперь вы уже не уверены?.. Странный взгляд был у Мага-учителя: он смотрел на Химчана то ли с мольбой, то ли с укором. - Вы всё знаете. Вы знаете, что Чанёль исчез. - Знаю, - твёрдо сказал Химчан. - Ровно год назад. Тогда вы и забросили свою работу учителя. - Нет, не тогда… - Знаю. Днём позже. Воздух звенел, редкие крупинки серого снега то там, то здесь кружились лёгким вихрем, слегка касаясь булыжников в безжизненно серой мостовой. У Химчана сводило плечи, руки чуть дрожали, даже ноги почти были готовы подвести. Но Инспектор Иллюминати не мог допустить, чтобы хоть кто-то увидел это. - Ровно год назад Чанёль исчез. А день спустя всё пошло не так. В город вернулась девушка. Амбер. Донхэ, вы слышите меня? - Мне не надо вас слышать, я и так всё прекрасно помню. Амбер вернулась домой, а они её прогнали. А потом город был проклят. Это было даже не безволие, не апатия. В Донхэ говорило разочарование настолько жестокое, что он просто лишился способности чувствовать что-либо ещё. - Из-за того, что произошло, вы перестали верить в них? В тех детей, которых вы учили? В Чанёля?.. На безучастном лице проступила боль. - Как я мог перестать верить в них? – слабо воскликнул Донхэ. – В том, что случилось, нет их вины. Это я совершил ошибку. Две, три, сотни, тысячи ошибок. Каждый день я ошибался... Я что-то не смог разглядеть... разгадать... наставить... Иначе такого никогда бы не произошло. Если бы я всё сделал верно, никто никогда бы не поступил так с этой девочкой... Если бы я не ошибся, и Чанёль бы... Да, я потерял веру, но не в них – в себя. Он замолчал. Химчан медленно опустился, сел рядом с ним на каменную ступень и сцепил руки на расставленных коленях. - Ошибку допустили не вы, - тихо сказал он, глядя как серый пепел снежинок забивается между булыжниками. Донхэ покачал головой – на этот раз твёрдо, уверенно. - Донхэ! – настойчиво позвал Химчан. - Весь день сегодня я говорил с людьми, которые видели меня впервые в жизни. Вернее, им казалось, что впервые, но это не важно. Я - чужак, посторонний - расспрашивал их о поступках, которых они стыдятся, событиях, которые мучают их уже год. И ни один из них – вы понимаете? – ни один не отказался мне ответить. Каждый рассказал всё, как было, несмотря на стыд, несмотря на желание забыть. И знаете почему? - Они отвечали Инспектору Иллюминати, не удивительно, - и теперь уже Маг-учитель старательно противился своему оправдательному приговору, хотя хотел и не мог не верить. - Они не верят в Инспекторат Иллюминати – и правильно делают, - покачал головой Химчан. - Нет, причина в другом: когда они были детьми, кто-то научил их признавать свои ошибки и отвечать за них. Они не помнят ни вас, ни Чанёля – для них торговцы сладостями, которых они давно перестали считать волшебниками, уже много раз сменились. Но они знают и всегда будут знать, что вы в их жизни были. Донхэ медленно отделился от холодной серой стены дома и наконец сел прямо. - Но Чанёль исчез. И Амбер уехала, и, наверное, уже никогда не вернётся... Химчан повернул к нему голову. Он уже видел перемену, уже знал, что расследование завершено. Всё – почти всё – встало на свои места. Оставалась самая малость. - Неужели вы не знаете, что Чанёль никогда бы не покинул город, вас и ваших детей по собственной воле? – спросил Инспектор. – Вы, может, думали, что город проклял он? - Да что вы! – голос Донхэ звучал уже куда бодрее. – Если честно... иногда я боялся, что это сделал я сам... Химчану захотелось по-настоящему расхохотаться, но он не имел права. - Маг-учитель Донхэ, - медленно, старательно выделяя каждое слово, сказал он. – Вы знаете ответ на этот вопрос. Кто проклял город? Не Амбер, не Чанёль, не вы. Вы знаете это. Вы забыли, но всегда это знали. Кто? Кто? Кто больше всего был уверен, что они не заслуживают прощения? Кто мог наказать их яростнее и беспощаднее, чем кто бы то ни было? - Они сами... – выдохнул Донхэ. Химчан запрокинул голову к небу и глубоко вдохнул. Он выждал совсем ничего, просто чтоб дать Донхэ эти несколько мгновений: осознать, принять, что его вины в случившемся не было, как не было вины Канина, Зико, Квона, Кристал, Кёнсу. Как не было и вины Чанёля. Потом Химчан поднялся. - Прощайте, мне уже пора. Донхэ поднялся вслед за ним. Его лицо уже ожило, его голова была занята новыми мыслями, и Химчану примерещилось даже, что он потирает руки, истосковавшиеся по лотку со сладостями. - Прощайте, - рассеянно ответил Донхэ. – Куда вы теперь? - Осталось одно незавершённое дело, но это уже в Большом Городе. Я уезжаю. У меня, кстати, остался к вам один последний вопрос. - Да, конечно, - кивнул Донхэ. - Какая мечта была в детстве у Амбер? Донхэ уже открыл было рот, но тут по его лицу промелькнуло сомнение, он даже чуть нахмурился. - Простите, - сказал он, разводя руками. – Боюсь, так получилось, что я... не знаю. - Я почему-то именно так и подумал, - с облегчением и не без самодовольства улыбнулся Химчан: – Амбер рассказывала о своём заветном желании Чанёлю. *** Illuminati Potentes Инспекторат Империи по Надзору за Магией Докладная Инспектора Химчана касательно феномена города N. Это известно испокон веков. Это было известно до меня и даже до того, как кто-то решил извратить понятие магии надзора и создать Инспекторат Иллюминати. Это будет известно после того, как всех нас не станет. У каждого города есть Маг-учитель – и это всё. Никаких «доложить», «одобрить», «согласовать количество». Магия не знает таких категорий. У каждого города есть Маг-учитель – всё. Инспекторат по Надзору за Магией решил записать эту простую магическую истину на бумаге, придать ей бесполезную силу человеческого закона, а вместе с ней и его глупость. Чуть больше года назад уроженка города N., Почётная фрейлина Её Императорского Величества княгиня J. узнала о том, что Инспекторат навязывает свою власть тому, над чем не может быть никакой власти: магии учения. Княгиня J. не помнила, но всегда знала: про свой родной город, про людей в нём, про себя, про свои сбывшиеся детские мечты, про того, кто помог ей в них поверить и незримо наставлял, пока она взрослела. Она почувствовала, она усомнилась. И тогда княгиня J. сказала то, что никто и никогда не говорил вслух. При дворе, в присутствии Его Императорского Величества, она заметила, что в магию нельзя вмешиваться. Император её услышал. Инспекторат тоже. В 1249-ом году по Имперскому Летоисчислению Инспекторат по надзору за магией принял решение о внеплановой ревизии в родном городе княгини J. Никаких объективных оснований для ревизии не было. Были только её крамольные слова. В последнюю среду месяца, именуемого ноябрём, я, Инспектор Химчан, прибыл в город N. – инкогнито. Мне не стоило большого труда установить нарушение: несколько десятилетий тому назад Маг-учитель города N. по собственной воле, без ведома и одобрения Инспектората, принял на службу второго учителя. В тот день они не торговали, но, даже когда они не обменивали леденцы на детские мечты, они всё равно оставались рядом со своими детьми – невидимой рукой они направляли их по их жизненному пути, так что мечты, действительно, сбывались. Я видел это собственными глазами, я понимал это и всё же предпочёл последовать указаниям Инспектората. Я совершил ошибку – огромную, непростительную ошибку. Я приказал Чанёлю немедленно покинуть город. Я угрожал ему, что в случае отказа город лишится и своего первого Мага-учителя. Этого Чанёль не мог допустить, и тем же вечером мы вместе уехали из города N. А утром в поезд села Амбер. Город не помнил Чанёля, но всегда знал о его существовании. Как только его не стало, что-то пошло не так – всё пошло не так. У каждого, с кем Амбер довелось встретиться в тот день, нашлась причина сделать её приезд невыносимым. От мелочей вроде разбитого виска и напутствия убираться из города – до самого страшного: один за другим самые дорогие и близкие ей люди заставили её поверить в то, что она им не нужна. Амбер покинула город. Монолит треснул. Инспекторат закрыл дело. Этот год я провёл в одной клетке с жителями города N. Я мог бы винить в случившемся Инспекторат, но, как и они, я хочу уметь признавать свои ошибки и отвечать за них. Сегодня по собственной воле, без ведома и одобрения Инспектората, я вернулся в город N., чтобы завершить расследование и вернуть всё на свои места. У меня осталось лишь одно незавершённое дело. Я вернусь в Большой Город, разыщу Чанёля и всё объясню ему. А Чанёль найдёт Амбер – именно он знает, о чём она мечтала в детстве, и только он сможет убедить её вернуться. После этого вы получите данную докладную. К ней вы найдёте приложенным мой медальон. Бывший Инспектор по Надзору за Магией Химчан Когда Химчан вернулся к станции, уже почти начало смеркаться. И хотя красок по-прежнему не было, ему всё равно казалось, что серость уже не настолько невыносима, как утром. На пустынной станции стоял поезд, уже готовый отправиться в очередной рейс. Химчан зашёл в вагон. Он медленно шёл по нему, осматривая каждое сиденье, потому что это имело большое значение: Химчан хотел выбрать самое что ни на есть случайное. Случай принял облик станционного смотрителя: Химчан обернулся на настойчивый стук в одно из окон вагона и, увидев Зико, с готовностью выбрал место подле и поднял нижнюю створку. - Всё-таки сбегаете? – насупившись, но вполне беззлобно сказал Зико. – Даже Иллюминати не могут нам помочь? Химчан вновь изучал его лицо – заново, как будто не рассмотрел за две их предыдущие встречи в этот день и две, мимолётные, год назад, когда Химчан ещё не понимал. - Высшие силы с вами, - сдержанно улыбнулся он, и Зико снова ослепило бликом, вот только он не был уверен: от медальона или от шальной искры в глазах Инспектора. – Как Иллюминати могут кому-то помочь? Это же сказка. Байка-выдумка. Не удержавшись, Зико всё-таки хмыкнул, потом поднял руку в знак прощания, и, развернувшись, отправился прочь по платформе. Поезд тронулся. Химчан закрыл окно. И лишь когда на мгновение они снова поравнялись, он заметил. Что-то другое. Не в Зико. Дальше, на горизонте. Поезд набирал скорость, за мельтешащими в окне деревьями было уже не разглядеть. Химчан поднялся и подошёл к кабине машиниста - попытаться увидеть через лобовое стекло. Канин почти сразу его заметил. - А, снова вы. Всё-таки сбегаете? – повторил слова своего заклятого приятеля машинист. Голос его был добродушным и даже немного беспечным – отпущение грехов, так внезапно на него обрушившееся чуть ранее в трактире, сделало своё дело. Канин даже выглядел совсем трезвым. – Ну, что ж, и ладно - зато не пустым еду. И Химчан наконец улыбнулся иначе. Теперь и его глаза, до этого совсем непроницаемые, улыбались. А искры в них могли затмить блики на любых медальонах. - Это ненадолго, - сказал он. Горы становились всё дальше, лес расступался, открывая взору обнажённые пустоши. И уже совсем недалеко был виден столб, обозначавший границу города, за которой все воспоминания о визите Инспектора исчезнут, будто и не было его вовсе. Столб всё ещё был впереди. Но пожухлая листва на деревьях, раскинувшихся вдоль железнодорожного полотна, уже начала менять цвет и стремительной волной, несущейся навстречу поезду, окрашиваться во все цвета поздней осени. А дальше, на горизонте, сквозь сизоватый туман просвечивала розовая полоска заката.